Помоги проекту - поделись книгой:
Крейг Кеннеди, профессор–детектив
Arthur B. Reeve
Craig Kennedy, Scientific Detective. Vol 1
Артур Рив
Крейг Кеннеди, профессор–детектив. 1 том
Перевод. А.Г. Кузнецов (рассказы 1 – 4, 6, 7 ), 2019
Перевод. М.А. Сизова (рассказы 5, 8 – 10 ), 2019
Иллюстрацияя. У.Фостер, 1910, 1911
Корректура. Сергей Рекун, 2022
Оформление. А.Кузнецов, 2015
от редакции:
Мы занимаемся литературной самодеятельностью - переводим детективы времен Агаты Кристи, и пытаемся краудфандить - собирать средства на их издание. Переводить и даже самостоятельно печатать книжки мы кое-как научились, но не представляем как выйти на широкую общественность, чтобы собрать нужные средства. Тем более в сложные времена, когда многие испытывают финансовые трудности, и просто не смогут нам помочь. Но тем не менее, с миру по нитке — голому рубаха. И если поддерживающих нас читателей станет больше, то новые книжки мы сможем выпускать чаще. Если кто хочет поучаствовать, — загляните в наш блог http://deductionseries.blogspot.com или в нашу группу Вконтакте — vk.com/deductionseries
I. Дело Хелен Бонд
– Мне всегда казалось странным, что ни в одном из наших крупных университетов никогда не было профессора криминалистики.
Крейг Кеннеди отложил газету и набил свою трубку моим табаком. Мы с ним обустроились в аккуратной холостяцкой квартире на Хайтс, поблизости от университета. Крейг был ассистентом профессора химии, а я – репортером «Стар».
– А зачем нужна кафедра криминалистики? – заметил я, откинувшись на спинку стула. – Я бывал в полицейском управлении и могу сказать вам, Крейг, – это не место для университетского преподавателя. Преступление – это преступление, и для борьбы с ним нужен хороший сыщик, с прирожденным чутьем. Университетский профессор хорош в социологическом изучении преступности, это да, но, что касается расследований, лучше пусть ими занимаются Бирнс или Девери.[1]
– Вовсе нет, у науки особое место в раскрытии преступлений, – возразил Крейг. – Европейцы сильно нас в этом обошли. По сравнению с ними мы просто дети, я могу назвать дюжину криминалистов из Парижа. Уолтер, вы должны помнить, что за последнее десятилетие у нас появились профессора, которые могут преуспеть в этом. Сегодня профессора университетов выступают третейскими судьями в трудовых спорах, проводят валютную реформу на Дальнем Востоке, возглавляют комиссию по тарифным ставкам и выступают за сохранность лесов. У нас есть профессора чего угодно. Так почему не может быть профессора криминологии? Университеты преодолели длинный путь от старого идеала чистой науки до решения насущных жизненных проблем. Всех, кроме одной. Они подходят к преступлению с той же меркой, что и раньше, – изучают статистику и причины явления, а также выдвигают теории, как его предотвратить. Но если дело касается того, чтобы изловить преступника при помощи науки, – мы не продвинулись ни на дюйм со времен ваших Бирнса и Девери.
– Полагаю, вы напишете диссертацию на эту интересную тему, – предположил я, – и на этом остановитесь.
– Нет, я вполне серьезно. Я имею в виду именно то, что сказал. Я собираюсь применять науку в расследовании преступлений – теми же методами, которыми отслеживают присутствие химических веществ или выявляют неизвестные виды микробов. Но пока я намереваюсь заручиться поддержкой Уолтера Джеймсона. Думаю, в моем деле понадобится и ваша помощь.
– Но при чем здесь я?
– Ну, например, вы получите «бомбу», сенсацию или как там это называется на вашем газетном жаргоне.
Я скептично улыбнулся – журналисты склонны преуменьшать событие, пока оно не произойдет, а вот потом мы кидаемся в драку за то, чтобы осветить его.
– Готов поспорить на нашу следующую коробку сигар, – продолжил он, – что вы не знаете самую захватывающую историю из вечернего выпуска вашей же газеты.
– Держу пари, что знаю, – ответил я. – Я же был одним из дюжины человек, готовивших выпуск. Это процесс по убийству Шоу. Там больше нет ничего столь же интересного.
– Уолтер, боюсь, следующую коробку покупать вам. На второй полосе, среди банальных новостей, которые уже давно не новости, есть полколонки о внезапной смерти Джона Дж. Флетчера.
– Крейг, – рассмеялся я, – если вы ставите простую смерть от апоплексии на один уровень с судебным процессом по делу об убийстве, причем таком убийстве… Ну, вы просто демонстрируете то, о чем я говорил.
Тем не менее Крейг взял газету и прочел заметку вслух.
Затем следовало описание жизни стального магната и список его филантропических деяний.
– Незадолго до того, как вы пришли, мне позвонил Джек Флетчер из Грейт-Нека. Возможно, вы не знаете, но в узких университетских кругах было известно, что старый Флетчер намеревался оставить большую часть своего состояния на создание школы профилактической медицины, и единственное условие состояло в том, что руководить школой должен его племянник. Профессор сообщил мне, что завещание исчезло из сейфа, и это была единственная пропажа. Судя по его волнению, я заключил, что по телефону он не может рассказать мне всего. Джек сообщил, что его машина направляется в город, и спросил, не могу ли я выбраться и помочь ему. Правда, он не сказал, какая нужна помощь. Поскольку я знаю профессора довольно хорошо, хочу попросить вас поехать со мной, но не сообщать ничего в газету, пока мы не докопаемся до сути.
Спустя несколько минут зазвонил телефон, и слуга объявил: «Профессора Кеннеди ждет машина, сэр». Мы быстро и несколько суетливо спустились к ней, водитель спокойно занял свое место, и мы с удивительной скоростью поехали через город, в Грейт-Нек.
Мы обнаружили, что Флетчервуд находится прямо на берегу залива, и длинная дорога ведет к двери поместья. Профессор Флетчер встретил нас у
Джек провел нас в библиотеку и закрыл двери. Казалось, что он не может дождаться возможности рассказать кому-нибудь свою историю.
– Кеннеди, – начал он, – посмотрите на дверь сейфа.
Дверь была просверлена так, чтобы взломать замок. Оказывается, и столь надежный современный сейф можно было открыть.
Флетчер распахнул дверь и указал на маленький отсек внутри – стальная дверь в него была взломана. Затем Джек осторожно поднял стальной ящик и поставил его на стол в библиотеке.
– Полагаю, этот ящик трогали все? – тут же спросил Крейг.
– Кеннеди, я подумал об этом, – улыбнулся Флетчер. – Я помню, как вы однажды рассказывали мне об отпечатках пальцев. К нему прикасался только я, причем я был осторожен и брал его только за ребра. Завещание лежало в этом ящике, а ключ от него обычно был в замке. Теперь завещание исчезло. Только оно – больше ничего не пропало. Но на коробке я не могу найти не то что отпечатки пальцев, но и вообще хоть какой-нибудь след. Сейчас жаркий вечер с влажным воздухом, вчерашний вечер был точно таким же. Любой, прикоснувшийся к ящику, должен был оставить отпечатки пальцев. Кеннеди, разве не так?
Кеннеди кивнул и, продолжив изучать взломанный сейф, резко присвистнул. Подойдя к столу, Крейг вырвал лист бумаги из лежавшего на нем блокнота и поместил на него пару мелких соринок.
– Я обнаружил их на зазубренных краях отверстия, – сказал он, а затем вынул из кармана увеличительное стекло. – Не от резиновой перчатки, – добавил он, обращаясь к самому себе. – Господи, с одной стороны на них линии, как у отпечатка пальца, а вторая сторона совершенно чистая. Нет никакого шанса использовать их как улику, кроме как… но я не знаю ни одного американского преступника, который был бы знаком с таким трюком.
– Каким трюком?
– Знаете, насколько современные детективы увлечены дактилоскопией? Так что нынешние преступники в Европе первым делом принялись носить резиновые перчатки. Но работать в них не очень-то удобно. Прошлой осенью в Париже я услышал о парне, который доставил полиции немало хлопот. Он никогда не оставлял отпечатков, по крайней мере таких, с которыми можно что-то сделать. Он обмакивал руки в изобретенный им же раствор жидкого каучука. В результате его руки были словно в перчатках, которые в то же время не мешали легкости движений пальцев. Флетчер, что бы ни лежало в корне вашего происшествия, я уверен – мы имеем дело с необыкновенным преступником.
– Как вы думаете, есть ли здесь еще какие-либо родственники покойного, помимо тех, о которых нам уже известно? – спросил я у Кеннеди, когда Флетчер вышел из комнаты, чтобы позвать слуг.
– Нет, – ответил ученый. – Думаю, нет. Только Флетчер и Хелен Бонд, его троюродная кузина, с которой он помолвлен.
Кеннеди продолжил изучать библиотеку. Он зашел и вышел из дверей, изучил окна и осмотрел сейф со всех сторон.
– Спальня старого джентльмена здесь, – сказал он, указав на дверь. – Шум или даже свет в веерообразном окне над дверью библиотеки могли бы разбудить его. Предположим, что он внезапно проснулся и заглянул в эту дверь. Он мог увидеть, как вор трудится над сейфом. Старик был сильно взволнован, так что злоумышленнику не потребовалось идти на убийство, чтобы избавиться от него. Природа и волнение сделали это сами. Эту часть просто реконструировать. Но вот кто был злоумышленником?
Затем вернулся Флетчер вместе со слугами. Их опрос был долгим и не выявил ничего, кроме того, что дворецкий был не уверен, что окна в библиотеке были заперты. Садовник был довольно бестолков, но, наконец, смог добавить один, вероятно, важный факт. Утром он заметил, что выходящие на заброшенную дорогу к бухте задние ворота были открыты. Ими редко пользовались, и обычно они были заперты только на крючок. Очевидно, что тот, кто открыл их, забыл запереть их за собой. Садовник удивился тому, что ворота открыты. Закрыв их, он заметил следы в грязи на дороге, указывавшие на то, что там стоял автомобиль.
После того как слуги ушли, Флетчер попросил нас извинить его, так как он хотел заглянуть к Гринам, которые жили по ту сторону залива. Он сказал, что мисс Бонд совершенно обескуражена смертью дяди и пребывает в крайне нервном состоянии. А если нам потребуется машина, то мы можем взять автомобиль его дяди и добраться на нем в любое необходимое нам место.
– Уолтер, – сказал Крейг после того, как Флетчер ушел, – я хочу съездить в город, и у меня есть поручение для тебя.
Вскоре мы мчались по роскошным улицам Лонг-Айленда, и он излагал программу на вечер.
– Отправляйтесь в редакцию «Стар» и пересмотрите все вырезки о семье Флетчер. Также составьте полное описание жизни Хелен Бонд – чем она занималась в обществе, с кем ее видели чаще всего, совершала ли она поездки за границу и была ли когда-нибудь помолвлена – все, что может иметь хоть какое-то значение. Я же собираюсь в нашу квартиру за камерой и заеду в лабораторию, где возьму довольно громоздкие принадлежности, которые собираюсь отвезти в Флетчервуд. Встретимся на станции «Колумбус-серкл», скажем, в половине одиннадцатого.
Так мы разделились. Мои поиски показали, что мисс Бонд всегда вращалась в модных кругах, а прошлое лето провела в Европе, большей частью в Швейцарии и Париже, вместе с Гринами. Насколько я мог судить, она никогда не была помолвлена, хотя вокруг подопечной стального магната вертелось множество богатых кавалеров и титулованных иностранцев.
В назначенное время мы встретились с Крейгом. С ним было так много принадлежностей, что возвращаться нам было не очень комфортно, но уже менее чем через полчаса мы снова были в Лонг-Айленде.
Вместо того чтобы направиться прямо в Флетчервуд, Крейг велел водителю остановиться у электроэнергетической компании, там он спросил, можно ли посмотреть записи о количестве энергии, потребленной прошлой ночью.
Кривая на листе бумаги была очень неровна и показывала взлеты и падения потребления электричества, которое резко возрастало после захода солнца и постепенно уменьшалось после девяти вечера, когда тушили свет. Однако между одиннадцатью и двенадцатью часами спуск линии сменился заметным скачком вверх, а в полночь компания прекращала работу, и график обрывался.
Крейг спросил, часто ли такое случается. Служащий был уверен, что обычно кривая постепенно снижалась до полуночи, когда потребление энергии прекращалось.
Но он не видел ничего примечательного:
– Полагаю, в одном из больших домов были гости, – сказал он, – и хозяева просто для того, чтобы похвастаться, могли включить освещение на полную. Сэр, не знаю, что это было, но это не был сильный всплеск, иначе мы заметили бы, да и свет бы горел тускло.
– Ну, пронаблюдайте, не случится ли то же самое и этой ночью, в то же самое время, – распорядился Крейг.
– Хорошо, сэр.
– Когда вы закроетесь на ночь, не принесете ли вы учетную карточку в Флетчервуд? – спросил Крейг, сунув купюру в карман служащего.
– Принесу, спасибо, сэр.
Когда Крейг установил свое оборудование в библиотеке Флетчервуда, была уже половина двенадцатого. Затем он выкрутил из люстры все лампочки и установил на их места коннекторы, от которых шел заизолированный гибкий трос. Потом он подсоединил его к инструменту, который выглядел как дрель, укутал его войлоком и приложил к дверце сейфа.
Я мог слышать монотонное тарахтенье дрели. Пройдя в спальню и закрыв дверь, я обнаружил, что звук все еще слышно, но пожилого человека, склонного к глухоте и уснувшего, такой шум бы не разбудил. Спустя примерно десять минут Крейг продемонстрировал аккуратную маленькую дырочку в дверце сейфа – как раз напротив той, что сделал взломщик.
– Я рад, что вы честный человек, иначе за вас нужно было бы беспокоиться – например, о том, сможете ли вы подтвердить свое алиби на прошедшую ночь!
Крейг проигнорировал мое подтрунивание и сказал таким тоном, словно выступал перед классом студентов, изучающих искусство научного взлома:
– Если теперь электроэнергетическая компания предоставит нам точно такую же кривую, как и прошлой ночью, то мы сможем объяснить, как все произошло. Я хочу увериться в этом, так как я испробовал аппарат, привезенный мной в прошлом году из Парижа. Думаю, пожилой человек проснулся и услышал его.
Затем Крейг сорвал взломанную дверцу.
– Возможно, мы сможем что-нибудь узнать, если осмотрим дверь и изучим следы от фомки – все-таки это новый инструмент для меня, – сказал он.
Он установил на библиотечном столе устройство из двух вертикальных стоек и циферблата – он назвал его «динамометром». Конструкция прибора из циферблата над стойками чем-то напоминала мне миниатюрную гильотину.
– Это мой механический детектив, – гордо объявил Крейг. – Он был разработан самим Бертильоном, и он лично позволил мне сделать копию с его машины. Как видите, он предназначен для измерения давления. Теперь возьмем ломик и посмотрим, какое нужно давление, чтобы сделать такую же вмятину на двери, как та, что уже есть.
Крейг положил кусочек стали на динамометр и плотно закрепил его. Затем он взял ломик и с силой надавил. Стрелка циферблата завращалась и указала давление, производимое сильным мужчиной. Но при сравнении вмятин, полученных в результате эксперимента и оставленных взломщиком, оказалось, что применять настолько большую силу не было необходимости. Стало видно, что замок на двери был пустяковым, а сталь не очень прочной. Производители сейфа полагались на то, что атаку отразит первая линия защиты.
Крейг пробовал снова и снова, каждый раз прикладывая все меньшую силу. И наконец получил отпечаток, близкий к оригинальной вмятине.
– Ну, что вы об этом думаете? – спросил он. – Эту часть работы мог проделать и ребенок.
Сразу после этого электричество отключилось на ночь. Крейг зажег масляную лампу, и тихо сидел, пока не пришел сотрудник электрокомпании с карточкой отчета, кривая на которой в точности соответствовала вчерашней.
Спустя несколько мгновений на подъездной аллее появилась машина профессора Флетчера, и вскоре он присоединился к нам, не в силах скрыть беспокойство и тревожный взгляд.
– Хелен ужасно подавлена внезапностью всего произошедшего, – пробормотал он, садясь в кресло. – Она слишком шокирована. Мне не хватило смелости рассказать ей про ограбление.
Через мгновение он спросил:
– Кеннеди, есть новые улики?
– Ну, ничего первостепенного. Я только пытаюсь реконструировать ограбление, так что могу рассуждать лишь о мотиве и нескольких деталях. Когда у нас появятся настоящие улики, нам останется не так уж много. Взломщик определенно умен. Он использовал электрическую дрель, чтобы взломать замок, воспользовавшись энергией электроосвещения.
– Вот это да! – воскликнул профессор. – Правда? Он должен выделяться из толпы! Это интересно.
– Кстати, Флетчер. Я хочу, чтобы вы завтра представили меня своей невесте. Я мечтаю с ней познакомиться.
– С удовольствием. Только будьте осторожны. Помните, смерть дяди потрясла ее – он был ее единственным родственником, не считая меня.
– Хорошо. Кстати, ей может показаться странным то, что я здесь в такое время. Возможно, вам лучше сказать ей что я – невропатолог или кто-то в этом роде. Это не привяжет меня к ограблению, раз уж вы не сказали ей о нем.
На следующее утро Кеннеди встал с утра пораньше, так как ночью он не мог сделать ничего, кроме как реконструировать ход преступления. Теперь он был у задних ворот со своей камерой, и я заметил, что он фотографирует дорогу. Мы вместе обыскали лес и дорогу у ворот, но ничего не нашли.
После завтрака я затемнил комнату и проявил пленку, а Крейг пошел по дорожке вдоль берега – «искать улики», как он выразился. Около полудня он вернулся, и я увидел на его лице выражение «Только не задавайте вопросов». Так что я ничего не сказал и лишь протянул ему фотографии дороги. Он взял их и разложил на полу библиотеки. Казалось, что на них запечатлены две канавки, с рядами круглых пятен, очень четких по бокам и совершенно смазанных в середине. Время от времени одного из пятен не хватало, хотя оно было необходимо для симметрии. Смотря на эти фотографии, я понял, что это снимки следа от автомобильных шин, и внезапно вспомнил слова садовника.
Затем Крейг продемонстрировал результаты своей утренней работы – несколько десятков листов белой бумаги, разделенных на три пачки. Их он также разложил на полу – каждую пачку в отдельную линию. Тогда я начал понимать, что он делает, и принялся зачарованно наблюдать за тем, как он ползает на четвереньках и сравнивает бумаги с фотографиями. Наконец он решительно собрал два комплекта бумаг и отложил их. Затем переложил третий ряд бумаг, разместив их параллельно с фотографиями.
Поделиться книгой: