Осколки наших грез

По правде я восхищался своей родительницей, всегда искал в девушках аналогичны качества, но по понятным причинам оставался холостяком. Этот мир был пропитан алчностью и лживыми чувствами, как и его обитатели.

– Ваши блинчики просто фантастические, Александра, – облизнувшись, промурлыкал Назар, на что та улыбнулась.

Я ткнул друга в ребро и ядовито прошептал:

– Этомоямама. Так что подбери слюни и засунь свои комплименты в задницу.

Назар выпрямился на стуле, готовя очередную подлость.

– Александра, – позвал он, не сводя с меня хитрого взора, – я заметил большое количество сорняков на заднем дворе. Буду рад помочь облагородить ваш сад. Едва ли вы дождётесь от Матвея помощи.

Я сжал салфетку в кулаке.

– Ты чертовски добр, но для этого у нас есть садовник. Он позаботится о наших розочках, – сквозь зубы прошипел я, а следом кашлянул: – Мудак.

– Но я настаиваю. У меня куча свободного времени.

Между нами затрещал воздух.

– Я уволила прислугу, – неожиданно заявила мать, поднесся к губам чашку кофе. – Это ужасно, когда ты не можешь быть хозяйкой в собственном доме. И ты немного опоздал, Назар. Я нашла себе новую помощницу. На прошлом банкете я познакомилась с сестрой Авдея – Снежаной, она была очень милой и отличилась любовью к цветам. Мы договорились встречаться каждые выходные. Я ценю твою заботу, но так соскучилась по девичьим сплетням, что не смогу ей отказать.

– Что? – изумился я, в то время как Назар поперхнулся смешком. – Хочешь сказать, что теперь мелкая Лебедева будет расхаживать по нашему дому? Нет!

– А что здесь такого? – возмутилась мать. – Она приятная девушка и ещё не испорченная нынешними нравами. Мы явно подружимся.

– Сомневаюсь, что её помыслы благородные.

На лице матери застыло недоумение. Назар поспешил объясниться:

– Матвей переживает, что юная девица не даст ему продыху. Она колготки не умела натягивать, но уже пылала к нему чувствами. И всё бы ничего, но методы, которыми она завоёвывала его сердце, были не только смешными, но и крайне изощрёнными. Однажды она выстригла ему клок волос и только богу известно, как их использовала. Я благодарен небесам, что не стал её объектом вожделения.

– Ерунда, – отмахнулась мать, – Снежана давно выросла, она умна и не станет обращать внимание на такого негодяя, как Матвей.

– Спасибо, мам, – натянул я улыбку. – Я тоже тебя люблю.

– Но это правда. Вы продолжаете вести себя, как озабоченные подростки. Ни одна уважающая себя девушка не приемлет такого поведения. И если вам нравится общество легкодоступных девиц, то продолжайте строить из себя дураков.

– А я-то дурак?!

– Едва ли на дне виски или под трусами девиц прописаны мудрости.

Аппетит моментально пропал. Я встал из-за стола и зашвырнул тарелку в раковину вместе с её содержимым.

– Ты живёшь в прошлом веке. И к тому же, так ли ты была умна и разборчива, когда закрутила интрижку с отцом? Он ведь тоже слыл негодяем, правда?

Мать тут же оскорбилась и наградила меня крепкой пощечиной.

– Как у тебя только язык повернулся?

Почуяв неладное, Назар поспешил извиниться и выскользнул на улицу.

Александра отошла к окну и закурила тонкую сигарету, наверняка скрывая слёзы. Мне стало совестно за непозволительную дерзость. Я подкрался к ней сзади и заключил в крепчайшие объятья. Она мне показалась очень хрупкой.

– Прости, мам. Ты права, я негодяй. Но поверь, настанет день и ты будешь мной гордиться. Я никогда не буду таким, как отец.

Закинув руку, она нащупала моё лицо и провела пальцами по щеке.

– Все нормально, сынок. Непросто быть хорошим, живя в уродливом царстве. Я каждый день жалею, что привезла нас сюда. И уже ничего не могу изменить, видя, как ты любишь своих друзей и такую странную жизнь. Я так боюсь, что купаясь в океане грёз ты окончательно потонешь. Пожалуйста, будь аккуратен. Не дай соблазнам поглотить тебя и сохрани человечность.

– Разве я имею право ослушаться?

Уже вечером, нарядные и с умными лицами, мы вышагивали по двору Сотниковых, держа под руки прыщавых пианисток. Назара пробивало смехом от дешёвого притворства, а я не мог нормально вздохнуть, когда заядлая недотрога превращалась в искусницу и запускала острые когти под рубашку. Пороки, они сжирали всех без остатка. И попадись мне поистине чистая девушка, я ни за что её не упущу.

– Добрый вечер, – с ехидным видом поклонился Давид. В его спутнице я узнал официантку, что так часто обслуживала нас в центральном кафе. Теперь вместо фартука на ней блестело шикарное платье, а поднос сменился на бокал игристого. – Не сочтите за грубость, дамы, но я бы хотел обсудить важное дело с друзьями, – недвусмысленно сказал друг, чем сильно нам услужил.

Девушки понятливо удалились рассматривать двор, а мы расслабили галстуки.

– Пока всё по плану, – ухмыльнулся Давид, протягивая стаканы с бурбоном. – Отец бесконечно доволен. Кажется, он купился.

– Ещё бы! – воскликнул Назар. – Ты видел мою подружку? Это не брекеты освещают ей дорогу, а свет от нимба. Безупречная материя.

– Действительно? – хмыкнул я. – Моя вот-вот вонзится мне в шею. Не знаю, что творится в её светлой голове, но ангелов там точно не имеется.

Давид посмеялся.

– Разве это проблема?

– Лично мне не хочется стать Кеном в кукольном домике извращенки. От неё пахнет конфетами и детским шампунем. Она предложила мне посчитать звёзды.

– Она хочет тебя, – поумничал Назар.

– Знаю. Это меня и пугает. Скорей бы этот вечер закончился.

Моё желание прозвучало как тост, и парни подняли бокалы. Обжигающая жидкость провалилась в желудок, даря мышцам немедленное расслабление. Мне никогда не нравились подобные мероприятия, особенно, если они сопровождались некими обязательствами. Однако нервозность моментально вернулась, когда на горизонте появился Авдей и его призрачная девушка.

– Приветствую, – оскалился он, заметив ступор на наших лицах. – Познакомитесь, это Надя. Надя, это мои друзья. Давид, Назар и Матвей…

– Привет, – робко кивнула она, и моё горло взяло спазмом.

Я был покорён её красотой и, даю зуб, что парни разделяли это чувство. Длинные русые волосы, сплетённые в косу и огромные сверкающие глаза, поражающие своей глубиной. Я не заметил косметики и присущего здешним девушкам пафоса. Такая лёгкая и неземная, будто сошла со страниц фантастического романа. Она по-детски накручивала прядь на палец и скромно улыбалась.

Магия разбилась в одночасье, когда рука Авдея легла на её талию.

– Не нужно стеснений, дорогуша. Мои друзья – твои друзья. Уверен, они тебе понравятся, – он гордо задрал подбородок. – Правда, парни?

Глава#4

Впервые на банкете Сотниковых мне не хватало воздуха, не находилось места. Я мечтал вернуться домой, забраться в душ и смыть с себя отпечатки высокомерных взглядов и тень фальшивого вечера. Однако я оставался узником торжественных рамок, наивно полагая, что всему виной бесплатный виски.

На сей раз меня удерживало отнюдь не высококлассное пойло.

Светская жизнь в «Эдеме» состояла из хвастовства и еженедельных гульбищ, но даже от такого заурядного графика можно утомиться. Я с теплом вспоминал о тех днях, когда мы не строили из себя важных наследников и сутками пропадали в покинутой квартирке №366 на окраине посёлка. Четыре амбициозных подростка, хозяева своей маленькой территории, мы клялись на крови, что не станем уподобляться кичливым взрослым. Но время шло, и вместо слоя пыли на наших ботинках засверкал гуталин. Мы всё реже посещали пристанище детства, предпочитая ему бары и студенческие вечеринки. Мы изменились, став подневольниками роскошной жизни. От тех ребят, что слагали байки в лучах свечного света и с аппетитом поедающие заветренных хлеб остались только оболочки.

Да, я скучал по этим дням и никогда не думал, что снова превращусь в подростка, испытав неподвластное влечение к девушке друга. Мне никогда не приходилось чувствовать что-то подобное, прекрасное и в то же время постыдное.

Замерев у стола с закусками, я внимательно наблюдал за вальсирующими парами и мысленно обсмеивал показательное выступление. Братья Сотниковы виделись  мне чудовищными лицемерами, когда трепетно кружили напарниц в танце, при этом исказившись в вежливой улыбке.

Да прибудет им за актёрское мастерство.

Не притворялся только Авдей, он был искренне рад показаться перед гостями в компании застенчивой девушки. Нехорошая молва о нём с годами набирала обороты, и это был отличный шанс развеять нынешние слухи. И если сегодня Лебедев сорвал не куш, то явно выстрелил в десяток зайцев разом.

Его Надя была алмазом среди позолоченных камней.

– Может, ты пригласишь меня танец? – с обидой спросила пианистка, о существовании которой я успел позабыть.

Прищурившись, я осушил бокал «Дэлмора» и пробухтел что-то вроде «Не дождёшься…», отчего моя спутница пришла в ярость.

– Знаешь, ты уже не раз оскорбил меня за сегодняшний вечер. Впервые – когда оставил бродить в одиночестве, напрочь обделив вниманием. И сейчас – когда несмотря на моё присутствие, продолжаешь пожирать глазами другую девушку.

Я не думал оправдываться и ответил молчаливым согласием.

– С меня хватит! – взбесилась она, схватив сумку. – Приятного вечера, урод!

Вскоре стук каблуков растворился в музыкальной иллюстрации, а я вернулся к изучению невероятной Надежды.

Девушка кружилась в танце, изящно рассекая душный воздух, пропитанный сладким ароматом альпийских роз. На ней было лёгкое платье незатейливого покроя и светлые туфли на небольшом каблучке. Она робко оглядывалась по сторонам, боясь сделать неверное движение, поскольку хрупкое тело прожигало множество заинтересованных взглядов, включая мой – сверлящий и отчасти голодный.

Мне до дрожи захотелось услышать её смех.

Музыка затихла, танцплощадка опустела, гости разбились на множество отдельных групп, наверняка ударившись в гнусные сплетни.

– Развлекаешься? – спросил Давид, нарушив моё одиночество. Он укоризненно посмотрел на полупустой бокал в руке, ибо настоятельно просил оставаться в трезвости. Сотников не терпел своеволия и поэтому жутко разозлился. – Какого хрена ты бунтуешь? Прогнал девчонку, а теперь нажираешься, как мелкий засранец. Ты сорвёшь наш план, если продолжишь дурачиться. Что с тобой такое?

– Я бы с радостью тебе ответил, если бы знал ответ.

Губы дёрнулись в ухмылке, когда напыщенный Авдей споткнулся о платье шестидесятилетней аристократки и принялся извиняться.

Неуклюжий мудак.

Всё это время Надя смущенно обнимала плечи и краснела от стыда.

– Только не говори мне, что запал на блаженную подругу Авдея, – догадался Давид, уловив толику интереса во взгляде.

– А что если так? – резко отвлёкся я.

– Значит, ты полный кретин, – прорычал он. – Возьми себя в руки. Я не позволю рушить мои планы из-за какой-то провинциалки.

Я прыснул от смеха.

– Не позволишь? Так значит вот как ты проводишь свободное время? Изучаешь пособие начинающего властелина? Остынь, Давид, всё под контролем.

– Я так не думаю. Какого дьявола ты прогнал пианистку?

– Она сама пожелала уйти. Причины мне неизвестны, – лгал я.

– И ты её отпустил?

– Прости, но у меня не завалялся в кармане новенький рояль, чтобы поманить её обратно. Я был бессилен.

– Мы оба знаем, что одного желания было достаточно. Хватит кривляться.

– Как скажешь, папочка.

Меня утомили упрёки Давида, поэтому я демонстративно сорвал с подноса официанта очередной бокал с выпивкой и жадно проглотил его содержимое, а после оглядел зал в поисках Надежды, но нарвался на угрюмое лицо Платона Сотникова. Он стоял в углу гостиной, скрестив на груди руки и был мрачнее тучи.

– Кстати, о папочках, – хмыкнул я. – Сдаётся мне, что царь сегодня не в духе?

– Моли господа, чтобы его настроение никак не связывалось с возникшими вдруг подозрениями. Ты всех нас подставишь.

– Уверяю, братец, Платон давно выкусил каждого из нас. Эти танцы, девки, комплименты – дешёвая игра. Его волнует кое-что другое, – опередив последующий вопрос, я ответил: – Моя матушка не пришла на банкет. В этом вся причина.

– Думаешь, он влюблён? – скривился Давид, будучи пустым и бессердечным.

– Как самый наивный мальчишка.

В следующую секунду я увидел Снежану, взрывоопасную бомбу с внешностью ангела. Она игриво проскочила по залу, привлекла официанта и что-то шепнула растерянному парню на ухо. А когда зазвучала ритмичная музыка, девушка подошла к Платону и потянула мужчину в центр зала.

Я ненароком подавился воздухом.

– Что она творит?

Старший Сотников опешил от такого внимания, он запаниковал, стал судорожно отмахиваться и вырываться. Но когда его ярое сопротивление привлекло внимание гостей, он сдался и теперь краснел во власти легкомысленной девицы.

– Боже, это скандал, – изумлённо прошептал Давид.

Снежана вела в танце неповоротливого мужчину, некогда серьёзного, а сейчас выступающего в роли циркового клоуна. Она наслаждалась его смущением и упрямо возвращала грубые руки на осиную талию.

Толпа разошлась в аплодисментах, а я закрыл глаза и рассмеялся.

– Она опаснее, чем я думал. Платон обязан выпороть негодяйку за такое унижение. Об этом ещё неделю будут болтать.

Давид насильно сдерживал улыбку.

– Я поговорю с Авдеем и попрошу присмотреть за своей несносной сестрой. Но должен признать, что это выглядит эффектно.

Снежана выгибалась в каменных клешнях и неприлично хохотала. Я не мог разобрать, была ли это провокация или безумная не понимала, что на самом деле вытворяет? В любом случае я зауважал её за смелость, которой недоставало у брата.

На радость Платону песня закончилась. Он покраснел ещё больше, когда Лебедева впилась губами в его щетинистую щеку. Тогда я решил, что Сотников ни за что не забудет наглую пигалицу. Спустя минуту мужчина покинул гостиную.