Бессменная вахта

Вокруг собрались любопытные.

— Что я такого сделал? — орал водитель.

— Вы пьяны, Самарцев, — строго сказал Борис. — И везете груз, на который у вас нет документов. Садитесь рядом. Вашу машину поведу я.

Водитель сник и покорно взгромоздился рядом с Грязновым. Уронив голову на грудь, он что-то невнятно бормотал, клянчил, чтобы его отпустили, что он больше не будет, однако искоса хитро и зорко следил за инспектором. Грязнов вел машину в ГАИ. Молчал. В тесной кабине было душно от винных паров и нечистой одежды водителя. Вдруг Самарцев схватился за руль, машина завиляла. Борис пытался отцепить его пальцы, но нарушитель взмахнул рукой, в которой было зажато шило с длинным острием.

Борис почувствовал резкий толчок в грудь, сердце облилось горячей кровью. Лицо обожгло жарким дыханием.

Преступник отпихнул безжизненное тело и помчался вперед, сжимая окровавленными руками баранку. Он был задержан на ближайшем повороте работниками ГАИ.

Грязнова доставили в больницу. Но врачи оказались бессильны. Стальное острие насквозь пронзило сердце.

В газете «Иртыш» была опубликована корреспонденция, в которой сообщалось о подвиге и награждении младшего лейтенанта Бориса Георгиевича Грязнова медалью «За отвагу» посмертно.

Приказом министра внутренних дел Казахской ССР имя Бориса Грязнова занесено в Книгу почета. Он навечно зачислен в список личного состава Семипалатинского гор-отдела милиции. Утверждено Положение о вручении жезла имени Бориса Грязнова лучшему инспектору дорожного движения. Именем Бориса Грязнова названы одна из улиц Семипалатинска, отряд юных инспекторов движения школы № 38.

Ежегодно на торжественной линейке звучат юные голоса:

«Я, юный гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды юных инспекторов движения, торжественно обещаю и клянусь быть первым в учебе, дисциплинированным, активным в общественных делах, честным и принципиальным, быть похожим на Бориса Грязнова».

П. ВИТВИЦКИЙ,

подполковник внутренней службы в отставке

СХВАТКА

В тот вечер милиционер вневедомственной охраны Таубалды Кузембаев был свободен от несения службы. Но, как всегда, дома дел было много. Мать старенькая, нужно помочь по хозяйству. Едва взял в руки ведро, чтобы пойти к колодцу, как встревоженная мать окликнула:

— Таубалды, тебя срочно вызывают. Наверное, что-то случилось.

Таубалды успокоил мать:

— Ничего. Обычные дела. Скоро вернусь.

Оказалось, минувшей ночью из вагона, подогнанного впритык к мясокомбинату, угнали десять быков. Милиции предстояло искать скот и воров.

Кузембаева включили в поисковую группу сержанта Уварова, человека смелого и решительного.

Получив подробный инструктаж, сотрудники разъехались по закрепленным участкам. По дороге внимательно всматривались в степь, во встречные машины.

— Смотри, сержант, самосвал, а в кузове — скот, — заметил Кузембаев.

Посигналили. Самосвал не остановился. Наоборот, прибавил скорость. Бросились в погоню. Как только поравнялись с ним, Кузембаев прыгнул на борт, а потом проворно забрался в кузов. Через заднее стекло он видел, что в кабине сидят двое: шофер и с ним верзила в плаще.

Таубалды постучал по кабине, требуя остановиться. Вместо ответа — выстрел. Пуля просвистела над самым ухом.

Кузембаев нагнулся к левой дверце, открыл ее, проскользнул в кабину и повис на руле. От резкого поворота самосвал круто пошел в кювет и перевернулся. Таубалды отбросило в сторону. Когда он оправился от удара и бросился к машине, кабина была пуста. Подоспевшие Уваров и шофер-милиционер заметили убегающего и помчались вдогонку. Тот в ярости, не жалея патронов, беспрерывно палил в его сторону. Но, видимо, у него дрожали руки, стрелял он бесприцельно. «Лишь бы не упустить, — сверлила мозг одна и та же мысль. — Я должен его догнать…»

И догнал. Уже в райотделе, куда доставили вооруженных бандитов, тот, кого задержал Кузембаев, угрожал:

— Мы еще встретимся. Бодров моя фамилия. Запомни, Бодров!..

* * *

На одной из степных станций морозным декабрьским днем остановился скорый поезд. По пустой платформе гулял свирепый ветер, закручивая снежные смерчи. Невысокий, ладно скроенный милиционер встречал молодую женщину. Это старший сержант милиции Кузембаев встречал жену Валю, которая приехала к нему на новое место работы. Поженились они недавно.

Молодожены направились в помещение вокзала. Там уже собирались пассажиры, едущие в поселок. Таубалды счастливо улыбался:

— Кажется, все собрались. Можно ехать…

— Двух женщин нет, — заметил шофер, — в магазин побежали…

Кузембаев решил поторопить их и заодно купить для Вали плитку шоколада. При выходе из зала ожидания столкнулся с рыжебородым человеком в кожаном реглане. Да это Бодров! Не веря глазам, он изумленно глядел на него, скуластого, кривоногого, в котором все, до последней приметы, было хорошо знакомо старшему сержанту. Он знал даже, что тот носит золотой нательный крест и что на его левом боку скрестились два длинных шрама от глубоких ножевых ран, полученных при дележе награбленного добра. Надо же случиться такой встрече!

Вспомнил угрозу: «Мы еще встретимся»… Вот и встретились. «Зачем принесло Бодрова сюда?»

Некоторое время они молча стояли друг против друга. Наконец, Бодров, оскалясь, приветствовал с напускным добродушием:

— Здорово, начальник!

Таубалды спокойно сказал:

— Ваши документы, гражданин!

— Документики у меня налицо и в полном порядке. — И подал справку об освобождении из мест лишения свободы.

Документы и впрямь были в порядке. Ни к чему не придерешься. Кузембаев спросил:

— Зачем пожаловали в эти края?

— Тебя разыскиваю, — захохотал Бодров.

Разговор становился острым. По всему было видно, Бодров не шутит, решил отомстить Кузембаеву. Таубалды посмотрел в зал, где сидела Валя. Не вздумала бы она подойти к нему. Надо спокойно решить, что делать.

— Зачем я вам нужен?

— Хочу, чтобы ты за меня поручился и помог устроиться на работу. Хочу жить честно, как и ты. Еще жениться хочу, детей кучу иметь…

Кузембаев подумал, может, и правда.

— Ну, что же, могу и помочь. Учеником крановщика на первых порах устрою. О комнате в общежитии похлопочу. Если, конечно, искренне решили строить новую жизнь…

— Только искренне, начальник, только искренне…

— Тогда поехали!

…Машина вырвалась в степь. Над равниной льдистого снега серое небо все гуще и гуще заплывало тучами. На колдобинах, образовавшихся после недавней оттепели, крепко потряхивало. Короткий зимний день угасал. Быстро темнело. Погода начинала портиться. Пошел снег.

Машина то и дело сбавляла ход, натыкаясь на сугробы. Вскоре и вовсе застряла в снежном завале. Мужчины выпрыгнули и, утопая в снегу, попробовали подтолкнуть ее. Но она не сдвинулась с места.

У шофера нашлись две лопаты. Попробовали раскидать снег. Напрасный труд. Снег все валил. Выбившись из сил, люди снова забрались в кузов.

Стали решать, как добраться до совхоза.

Кто-то предложил двоим-троим пойти пешком до совхоза и оттуда пригнать трактор. После долгого обсуждения приняли это предложение. Трое мужчин, ориентируясь на телеграфные столбы, двинулись в путь.

— А мы будем к зимовке готовиться, — пошутил шофер и вытащил большое брезентовое полотнище. Кузембаев и Кадырбаев прикрепили полотнище к потолку надстройки кузова, закрыли выход. Сразу стало тише и теплее. Зато, словно в отместку, ветер принялся сильнее, чем прежде, раскачивать надстройку.

— Качает, как в тюремной машине, — произнес до этого молчавший Бодров.

Ухватив Кузембаева за руку, шепнул:

— Выйдем, начальник. Покалякать с тобой хочется…

Старший сержант отцепил руку Бодрова и осторожно, стараясь никого не задеть, начал пробираться к выходу.

Подумал: не работать и жить честно приехал Бодров. Явился все-таки, чтобы рассчитаться со мной. Можно было не выходить. Но это означало бы, что он струсил, испугался Бодрова. А этого уж никак нельзя себе позволить. В милиции он служит.

Валя окликнула мужа:

— Ты куда?

— Немного размяться.

Выпрыгнув вслед за Кузембаевым, Бодров молча потянул его в сторону от дороги, прямо в бушующую степь.

Над степью носилась острая и жгучая снежная пыль, больно секла по лицу, проникала за воротник. Кузембаев ясно, до самого конца осознал, что рядом нелепая жестокая смерть. Волнение сдавило горло. Учащенными толчками застучало сердце. У него мелькнула мысль немедленно повернуть обратно, к машине, но он тут же решительно отказался: нет, не вернусь, не имею права быть трусом.

Нащупал в кармане полушубка завернутое в бумажку колечко, которое купил в подарок Вале. Неужели она никогда не наденет его.

— Стой! — повелительно сказал Бодров.

Кузембаев остановился. Бодров придвинулся к нему так близко, что Кузембаев даже в темноте увидел злобно перекошенное лицо.

— Чего замолк? Давай потолкуем в последний раз.

— О чем толковать? Ты же знаешь, что мы с тобой по-разному смотрим на жизнь.

— Это я знаю. А еще знаю, что ты страшно хочешь жить, кралей своей любоваться. Но этому не бывать, если не отдашь мне свой пистолет.

— Нету меня пистолета.

— Нет, говоришь…

Тут Таубалды увидел, как в руках Бодрова тускло сверкнула острая полоса. Играя ножом, он выкрикнул:

— Зря со своей женушкой не попрощался. Но ничего, привет с того света передашь.

К Кузембаеву пришли одновременно спокойствие и злость. «Врешь, гад! Не на похороны мои приехала жена!»

Для разгона он слегка качнулся назад и, сделав резкую подножку, сбил Бодрова с ног, крутнул руку и овладел ножом.

— Вставай, вояка, — приказал присмиревшему Бодрову. — Без ножа, вижу, ты трус. Самый последний.

Бодров встал, отряхнулся. Косо бил ветер. Шумела и кружила в степи пурга. Преступник понуро зашагал впереди Кузембаева.

Н. АХМЕТОВ,

подполковник милиции

ПЯТЬ ДНЕЙ

Поздним декабрьским вечером трое неизвестных ворвались в дом Османовых на окраине города Ленгера и потребовали пять тысяч рублей. Хозяин Мамят сказал, что денег у него нет. Тогда один из преступников ударил его топором по голове.

Жена Мамята Зиннят бросилась к нему, сорвала натянутую до глаз шапку, закричала. Раздался выстрел.

Когда Зиннят пришла в себя, никого уже не было. Превозмогая боль в бедре, она подползла к мужу, лежавшему между печкой и койкой. Он тихо стонал. Зиннят стала звать на помощь. На крик прибежал сосед Абдуросул.

Получив сообщение о разбойном нападении на квартиру, дежурный райотдела старший лейтенант милиции Артек Конакпаев позвонил начальнику отдела майору Иксану Тузильбаеву и заместителю по оперативной работе Салибаю Ташахунову.

В кабинете начальника Ленгерской милиции собрался весь личный состав. Конакпаев докладывал: «Преступников было трое. Забрали деньги и больше ничего. Один, с которого Зиннят сорвала шапку, — парень лет 20—25, кореец, среднего роста, волосы черные, до плеч, прямые, лицо круглое, ноздри широкие. Одет в черное демисезонное пальто, серую кроличью шапку. В тот момент, когда Османова сорвала шапку, один из преступников на узбекском языке разразился бранью и разбил лампочку». Больше о бандитах данных нет.

— Не густо, конечно, но то, что нам сообщил Конакпаев, это уже зацепка, — заключил начальник милиции.

Были созданы оперативно-розыскные группы. Майор Ташахунов руководил группой по прочесыванию местности. Начальник уголовного розыска капитан Гамбулатов — группой по проверке домов, где проживают неблагополучные семьи, и общежитий. ГАИ перекрыла все выездные пути из города. Участковым было поручено проверить всех состоящих на учете, осмотреть кочегарки, вокзалы. «Я, — продолжал Тузильбаев, — буду ждать от вас звонков и сообщу в Управление внутренних дел области о случившемся». И добавил: «За десять лет работы я что-то не припомню такого разбоя в нашем районе». После ухода оперативных групп Тузильбаев стал анализировать происшедшее. Почему преступники потребовали именно пять тысяч рублей, подобрали ключи именно к тому дому, где были эти деньги? Нужно узнать у Османовых, если врачи разрешат, кому было известно о наличии денег.

Утром капитан Ташбулатов доложил:

— Нами установлено, что ночью 15 декабря в доме № 31 по улице 30 лет Октября, в котором проживает нигде не работающий Кондратьев, собралась компания людей, ведущих сомнительный образ жизни. Пили до утра, закусывали индюшатиной. Установлено, что у гражданина Мухамедшина в эту ночь украли трех индюков и трех баранов. Мы привезли Кондратьева с собой, он находится в дежурной части. Инспектор уголовного розыска Иванов занимается им.

На допросе Кондратьев показал, что у него были гости, собравшиеся по случаю приезда друга Евгения Спешилова. В гостях были Вячеслав Мухин, Сергей Багин, Нияз Оспанов, Анатолий Дворников, Владимир Цой, Анвар Асланов и казах по имени Петя.

К 11 часам участковый инспектор Куан Ниязов докладывал, что он беседовал с гражданином своего участка Иваном Кравцовым. Выяснилось, что к Кравцову недавно приезжал некий Владимир Цой на автомашине «Жигули» с узбеком по имени Бахтияр, работающим заготовителем в райпотребсоюзе города Ленгера, и взял у него поршневые кольца для автомашины, пообещав назавтра отдать деньги. Когда Кравцов, не дождавшись денег, пришел домой к Цою, последний обвинил его в спекуляции, ударил и выгнал. Через день Цой приехал к Кравцову с парнем-кавказцем, которого представил как работника милиции. Кавказец потребовал, чтобы Кравцов поехал с ним в райотдел, так как Цой написал на него заявление. Посадив его в машину, они привезли его к какому-то дому — адреса он не знает, но показать может — заехали во двор, Кравцова завели в комнату, где было трое мужчин-корейцев. Цой предложил ему такую сделку. Он, Владимир Цой, поедет в Николаевскую область, где живет его отец, сеет по договору лук в колхозе. Владимир там скупит запасные части к машинам и перешлет их Кравцову, а он перепродаст запчасти здесь, в Ленгере, по повышенным ценам.

Кравцов отказался. Тогда Цой схватил топор, замахнулся… Угрожая топором, заставил написать расписку о том, что Кравцов должен выплатить Цою деньги в сумме две тысячи рублей к концу года. Кравцов написал, после чего его отпустили, но пригрозили, что если об этом разговоре узнает милиция, то его дом сожгут, а его самого убьют.

Днем Конакпаев побывал в больнице у Османовых. Мамят был очень плох, потерял много крови. Зиннят уже завтра будет дома, хирург сказал, что она «в рубашке родилась» на счастье пятерых детей. Рана была нетяжелой. О деньгах знали только дети и близкий родственник Айдамир Эюбов, живущий по соседству.

В 18 часов у начальника РОВД собрался весь оперативный состав отдела.

— Товарищи, время идет, а разбойное нападение остается нераскрытым, — сказал майор Тузильбаев. — Майор Ташахунов, доложите, что мы имеем: первое — Кондратьев, второе — Цой. Также надо проверить родственника Османовых Эюбова. По линии ГАИ нет ничего существенного. Пост зарегистрировал: с 22.00 15 декабря до 6.00 16 декабря из города Ленгера выехало одиннадцать машин, все они проверены, подозрительных нет. В город въехало четыре машины, данные на все имеются. Надо также проверить всех участников ночной попойки у Кондратьева. Этим занимается товарищ Ташбулатов с инспектором Ивановым и с участковым Сидоровым. Группой Цоя займутся майор Ташахунов, участковый Ниязов, инспектор Аутов.

При обыске в сарае у Кондратьева нашли ноги и головы индюков, которых опознал хозяин Мухамедшин, а также его соседи. Кондратьев признался, что он украл индюков и баранов и пригласил к себе своих собутыльников. Но Спешилов и Кондратьев отрицали свое участие в нападении на квартиру Османовых. Цой сразу понял — запираться бесполезно, тут же свалил вину за нападение на квартиру Османовых на Кондратьева и его приятелей, а потом даже вызвался помочь в раскрытии этого дела. «Откуда у них деньги на выпивку, — говорил он, — они ведь все условники, работают кое-как, а что получают, сразу пропивают».

Выяснилось что Айдамир Эюбов — родственник Османовых — приходил накануне ограбления к ним одалживать деньги, две тысячи рублей, но они ему отказали. Проверили связи Эюбова и обнаружили, что его близкие друзья — Владимир и Лазарь Цой. Лазарь проживает в Николаевской области, но сейчас уехал на Кавказ наниматься сеять лук. Из Николаевской области сообщили, что Лазарь и Владимир получили в колхозе аванс и остались должны совхозу пять тысяч рублей.

Были установлены свидетели, которые видели Лазаря в городе Ленгер-2. Он был одет в черное демисезонное пальто, серую кроличью шапку.

Лазарь был задержан, и Зиннят Османова опознала его как человека, который стрелял в нее. При обыске на квартире у Цоя были найдены деньги и обрез. Баллистическая экспертиза подтвердила идентичность дроби, изъятой на квартире у Цоя и извлеченной из раны Османовой.

Эюбов рассказал: днем 15 декабря ко мне пришли братья Цой, мы выпили бутылку водки. Лазарь пожаловался, что он задолжал совхозу, где сажал лук, пять тысяч. Ему нечем рассчитаться, на второй сезон не может остаться, так как на Кавказе нашел хорошее место. Попросил в долг, обещал расплатиться в тройном размере, то есть готов был отдать 15 тысяч рублей. Я ему сказал, что у меня таких денег нет, а вот у моего родственника Османова есть. Остальное вам известно…

Через пять дней майор Тузильбаев докладывал начальнику УВД о раскрытии дела.

А. ЧЕРЕПАНОВ,

майор внутренней службы.

В. КИМ,

журналист

КАК ЖИВЕШЬ, СЕЛЬСКАЯ МИЛИЦИЯ?