Помоги проекту - поделись книгой:
Валька ничего не ответил и только несколько раз старательно мигнул.
— Главное, уметь мечтать, уметь по-настоящему мечтать… О, это особый дар!.. — тихо, так тихо, словно самому себе проговорил дядя Алёша.
«А я умею мечтать или нет? — с невольным испугом подумал Валька. — И не знаю даже…»
Тут дядя Алёша ласково улыбнулся Вальке. И улыбка была такая, словно он похвалил Вальку за что-то.
— Скажите, а вы никогда не задумывались, куда, однако, плывут все эти кораблики, сделанные ребячьими руками? Куда они держат курс? — спросил дядя Алёша.
— Нет… — прошептал Валька.
— Так-таки, думаете, плывут себе по воле волн, неизвестно куда, без руля и без ветрил? — Дядя Алёша вдруг развеселился, громко рассмеялся и хлопнул ладонями себя по коленкам: — Нет, мой дорогой, нет и ещё раз — нет! Да будет вам известно: все эти кораблики плывут к одной-единственной заветной цели. К острову Капитанов! Вот куда они плывут! К чудесному острову, который со всех сторон омывает голубой океан Сказки. И маленькие отважные капитаны ребячьей мечты поднимаются на палубы этих кораблей. О, сколько благороднейших, возвышенных подвигов совершают они во имя справедливости, отваги и мечты!
Валька от удивления открыл рот. К острову Капитанов? Значит, и его кораблик тоже? Валька хотел задать дяде Алёше сразу сто вопросов…
Но тут дядя Алёша вскочил со стула, взмахнул своими длинными руками, как будто хотел взлететь к потолку, и громко воскликнул:
— Какой же я, право, рассеянный! Ведь нам надо, просто необходимо скорее нарисовать карту океана Сказки. Иначе как же «Мечта» доплывёт до острова Капитанов?
Тут уж старинным книгам пришлось изрядно потесниться.
На столе разложили лист бумаги. У дяди Алёши нашлись и краски и цветные карандаши.
Одна из тяжёлых книг чуть было не съехала на пол. Валька вовремя подхватил её. И хотя он был всего-навсего первоклассник, но всё равно он смог прочесть, что было написано старинными, полустёртыми буквами на обложке.
«Волшебная энциклопедия. Том восьмой» — вот что прочёл Валька да так и застыл на месте с тяжёлой книгой, оттягивающей книзу его руки.
Но дядя Алёша взял книгу и отнёс на диван, где лежало ещё несколько таких же книг, важно и таинственно поблёскивая золотыми буквами.
Вдвоём с Валькой они нарисовали остров Капитанов, зелёный остров среди голубого океана.
— Здесь поблизости ещё множество удивительных островов, — любуясь картой, сказал дядя Алёша. — Взять хотя бы остров Пряток или архипелаг Большая Перемена. Да вы рисуйте, рисуйте. Вы это сделаете гораздо лучше, чем я. Не буду вам мешать…
Валька, высунув язык от усердия, рисовал голубые волны, разноцветные острова.
Он обмакнул кисточку в пузырёк с тушью и обвёл карту широкой чертой. Карта получилась как в рамочке, и сразу же голубой океан и разноцветные острова заиграли ещё ярче всеми своими красками.
Валька очень старался, изо всех сил, но вдруг… Вот бывает же так: всё хорошо, и вдруг…
Пузырёк с тушью неведомо каким образом оказался прямо возле Валькиного локтя, словно нарочно, назло сам туда прискакал. Ну, а Валька, увлечённый работой, конечно, его не заметил, нечаянно толкнул и…
Пузырёк опрокинулся. Чёрное жирное пятно, чёрное, как безлунная ночь, растеклось по голубому океану.
— Дядя, ой, Алёша! — в отчаянии завопил Валька.
— Ничего не поделаешь, ничего не поделаешь, — печально покачал головой дядя Алёша. Он наклонился над картой, разглядывая злополучную кляксу. — Да, это так. Возле острова Капитанов, чуть восточнее, расположен Чёрный остров. Скалистый и неприступный. Но досаднее всего, что тёплое течение, огибая с юга остров Капитанов, несёт все корабли прямо к Чёрному острову. Особенно ночью, в темноте так легко сбиться с курса…
— А нельзя его стереть резинкой или бритвой соскрести? — с надеждой, с мольбой посмотрел Валька на дядю Алёшу.
Но дядя Алёша только снова печально покачал головой:
— Тут уж ничто не поможет. Да и стоит ли нам огорчаться раньше времени? Ведь опасность, если хотите знать, мой дорогой Тин Тиныч, только оттачивает истинную отвагу…
Дядя Алёша задумчиво перевёл взгляд на окно, за которым густели и крепли сумерки. Сумерки вкрадчиво опускались на город, словно хотели накрыть его целиком. Но город поднимал эти тёмные волны светлыми головами первых фонарей.
Дядя Алёша смотрел куда-то поверх домов, в глубину тёмного неба, и казалось, забыл о Вальке, обо всём…
Валька сидел тихо, присмирев.
Но тут дядя Алёша вздохнул, тряхнул головой и повернулся к Вальке.
— Теперь главное — доставить эту карту на «Мечту», — сказал он.
— Но как? — спросил Валька.
Глава 3
Нарисованная ласточка и главное:
КТО ЖЕ ОН — ДЯДЯ АЛЁША
— Видите ли… — начал дядя Алёша. И Валька, к своему изумлению, увидел, что дядя Алёша немного покраснел. — Видите ли, мой уважаемый Тин Тиныч, я сначала должен вам кое-что сказать, вернее, объяснить. И мне будет очень жаль, если то, что вы сейчас узнаете, вам почему-либо не понравится или покажется странным…
Дядя Алёша замолчал. Он снял очки и начал рассеянно протирать стёкла мятым клетчатым носовым платком. Глаза его без очков показались Вальке ещё ярче, совсем голубые. От них ощутимыми волнами пошло тепло и коснулось Валькиного лица.
— Конечно, в век техники, покорения космоса… — снова начал дядя Алёша. — Многие считают, что я… Но ведь одно вовсе не противоречит другому, даже наоборот! Что ж, лучше сказать прямо, если уж я решил сказать. Я… Только, пожалуйста, очень вас прошу, не вскрикивайте и не делайте удивлённого лица… Да, я — волшебник!
У Вальки даже дыхание перехватило. Он покачнулся на табурете. Хорошо ещё, что это был крепкий, устойчивый табурет на четырёх ножках. А то бывают такие дрянные трёхногие табуреты. Сидя на таком трёхногом табурете, даже нельзя чему-нибудь как следует удивиться — непременно полетишь на пол.
— Здорово… — прошептал Валька.
Лицо дяди Алёши вдруг изменилось, даже как-то просветлело. Он улыбнулся с облегчением, словно Валькина радость передалась ему.
— А… ну если так, отлично, отлично!
Волшебник Алёша прошёлся по комнате, в задумчивости постукивая себя пальцами по губам.
— Что же нам придумать, что придумать? Как нам доставить карту на нашу бригантину? Не прибегнуть ли нам к помощи моего джинна?
— Джинна?! — переспросил Валька. Он просто не поверил своим ушам.
— А что тут такого? — пожал плечами дядя Алёша и слегка нахмурился. — Почти у всех волшебников есть джинны. Это совершенно естественно. И у меня он тоже имеется.
— Джинн?
— Джинн.
— Джинн?!
— Ну конечно, джинн! — уже не скрывая досады, воскликнул волшебник Алёша. — До утра мы, что ли, будем повторять одно и то же? Да, джинн. К тому же отличный, знаете ли, экземпляр. Из самых древних и, можно сказать, могущественнейших. Может, сгонять его в сказку? А?
— А что? По-моему, неплохо, — стараясь казаться спокойным и даже равнодушным, сказал Валька.
Но внутри у него словно запрыгал мячик любопытства. Валька стиснул руки под столом. Хоть бы одним глазком увидеть джинна. Настоящего джинна! Вот было бы что рассказать Алёнке.
— Да, конечно, с одной стороны, это так… — Волшебник Алёша с рассеянным видом потянул себя за ухо. Было видно, что его что-то смущает, — И говорить нечего: сказка — это его стихия. Ему ничего не стоит отнести карту на «Мечту». И вообще он у меня тут засиделся без дела. Вконец извелся от скуки. Я всё понимаю. Даже чувствую себя виноватым порой. Но судите сами: чем я могу его занять, развлечь? Что я могу ему поручить? Какое дело? В лучшем случае — что-нибудь отнести, доставить, слетать куда-нибудь. И всё. А он, видите ли, жаждет чего-то грандиозного. Хочет воздвигать разные там дворцы, хрустальные мосты и тому подобное. Оно, может быть, было бы и неплохо в некотором роде. Но как вам объяснить, мой уважаемый Тин Тиныч… Всё, что он строит, мило в архитектурном отношении, но, к сожалению, совершенно непрочно. Всё это сделано словно бы из мыльной пены или из взбитых сливок. Ни одна лестница не выдерживает тяжести человека, исчезает, тает прямо под ногой. Он, видите ли, рассчитывает не на земное притяжение, а на сказочное. Ну а попробуй хоть слово скажи — что вы! Такая будет обида!
— Да ладно уж, ничего, пусть слетает, — сказал Валька, с трудом сдерживая нетерпение.
— Легко сказать! — Лицо волшебника Алёши страдальчески сморщилось. Он с безнадёжным видом покачал головой. — Опять же, характер, характер! Вы бы только знали! Капризен, как маленькая девочка. Сварлив, как древняя старуха. К тому же ревнив. Только выпусти его — сейчас же начнутся упрёки, подозрения… Просто невыносимо! Нет, боюсь, он наломает дров в сказке. Карту на «Мечту» он, конечно, доставит, о чём разговор. Но уж по дороге непременно залетит на остров Капитанов, не упустит такой случай. И вот увидите, учинит там какой-нибудь отвратительный скандал. Наговорит капитанам кучу обидных глупостей, заявит, что все они зазнайки и выскочки. Что-нибудь в этом роде. Уж я-то его, голубчика, знаю. Нет, к услугам джинна надо прибегать только в самых крайних случаях. Как вы считаете? О, несомненно!
Валька сдержался и промолчал. Хотя, не скроем, это стоило ему немалых сил. Значит, всё. Значит, он так и не увидит джинна… Эх! То-то бы Алёнка вытаращила глаза!
Но с другой стороны, он же не маленький. Не будет же он клянчить: «Дяденька волшебник, а дяденька волшебник, ну покажите джинна, ну пожалуйста!..»
— Значит, будем искать какой-нибудь другой выход из положения… иначе говоря, другой вход в сказку, — сказал волшебник Алёша. Он немного помолчал, что-то обдумывая, и добавил: — А вы, кстати, отлично рисуете, мой дорогой Тин Тиныч.
— На тройку, — мрачно буркнул Валька. — Трояк у меня по рисованию…
— Ах, при чём тут тройка! — воскликнул волшебник Алёша. — Главное — это фантазия, воображение, а тройка тут совершенно ни при чём. Сейчас, мой юный друг, вы нарисуете ласточку. Да, да, именно ласточку! А я её… Впрочем, вы сами увидите.
Нет, зря, конечно, очень даже зря волшебник Алёша не показал ему джинна. Мог бы догадаться, как Вальке хочется посмотреть. Но раз он просит нарисовать ласточку, надо нарисовать. И получше. Валька задумался, вспоминая, какие они на самом деле, эти ласточки. Он был вообще добросовестным человеком.
Валька нарисовал круглую головку с коротким клювом и большим любопытным глазом. Потом нарисовал два заострённых крыла и чёрный раздвоенный хвост.
Валька вспомнил, что головка у ласточки сверху тоже чёрная, и пририсовал ей чёрную гладкую шапочку. Валька очень старался. Он даже не заметил, как две чёрные круглые капли, одна побольше, другая поменьше, упали на бумагу. Но ласточка получилась очень неплохая. Можно сказать — на четвёрку. Или даже на пять с минусом.
Волшебнику Алёше ласточка тоже понравилась. Он заулыбался, откинул голову назад, любуясь ласточкой.
— Я же говорил! Очень славная. Просто на редкость! — Волшебник Алёша взял в руки рисунок и негромко проговорил:
И в тот же миг, круто плеснув крыльями, так что качнулся лист бумаги в руке волшебника Алёши, вверх взлетела острокрылая Ласточка.
Она сделала круг под потолком, метнулась в угол и вдруг ударилась о зеркало, растекаясь чёрными блестящими крыльями по гладкому стеклу.
— О моя дорогая! Это вовсе не окно, это зеркало. Ты ошиблась. И успокойся, пожалуйста, — мягко сказал волшебник Алёша. Он протянул руку, и Ласточка доверчиво уселась на его палец.
Валька уставился на неё во все глаза.
Живая! Честное слово, живая и настоящая. И точь-в-точь как он нарисовал. В чёрной шапочке с острыми крыльями.
Ласточка быстро повернула голову, с интересом, дружелюбно оглядела Вальку круглым глазом. И в тот же миг Ласточка перепорхнула на руку Вальке.
Он почувствовал, как Ласточка переступает холодными цепкими лапками по его руке. Совсем лёгонькая.
— Она ведь понимает, что это вы её нарисовали, — улыбнулся волшебник Алёша.
— Конечно, понимаю, — тонким острым голоском откликнулась Ласточка.
Вот это да! Она ещё и разговаривать умеет. До чего же интересно. Валька даже дышать ровно не мог, ему словно воздуха не хватало.
— А это что? — Волшебник Алёша указал на две чёрные кляксы у Вальки на руке. Одна побольше, другая поменьше.
— Измазался, — беспечно отмахнулся Валька, но волшебник Алёша озабоченно покачал головой.
Валька осторожно, чтоб не вспугнуть Ласточку, послюнил палец, потёр чёрное пятно у себя на ладони — пятно не оттиралось.
Ласточка, жалобно пискнув, взлетела и закружилась по комнате. И в тот же миг оба пятна исчезли с Валькиной руки, словно их и не бывало.
Ласточка уселась на резную раму старинного зеркала, сложила стройные узкие крылья. Валька увидел на гладком стекле зеркала всё те же чёрные пятна.
Ласточка беззвучно и стремительно перенеслась на книжный шкаф. Чёрные пятна, одно побольше, другое поменьше, не отставая, полетели за ней, прочертив в воздухе чёрные полоски.
— Всё ясно! — горестно воскликнул волшебник Алёша и всплеснул руками. — Какой же я рассеянный! Я должен был оживить только Ласточку, а я оживил всё, что было на бумаге. И теперь эти чёрные пятна будут следовать за нашей Ласточкой всегда и повсюду, и всё потому, что я такой рассеянный и вечно всё путаю или забываю…
— Ну стоит ли это так переживать, — негромко проговорила Ласточка и отвернулась. Но Валька понял, что она огорчена и сказала это только для того, чтобы утешить волшебника Алёшу.
«Если бы я не решил стать капитаном… Если бы я мог иначе… Я бы тоже стал волшебником, — подумал Валька. — Но может, ещё Алёнка волшебницей станет? А что? У неё и глаза для этого такие подходящие…»
Дядя Алёша потёр ладонью лоб, словно отгоняя невесёлые мысли.
— Милая Ласточка, нам нужно, мало того, совершенно необходимо доставить эту карту на бригантину «Мечта». Видишь ли, «Мечта» взяла курс на остров Капитанов. Можешь ли ты это сделать?
— Конечно, — тонким голоском откликнулась Ласточка. — Я отлично знаю, где это. Океан Сказки, да?
Волшебник Алёша аккуратно скатал карту в трубочку. Обвязал её тонким прочным шнурком. Ласточка ухватила клювом шнурок за петельку, вместе с картой перелетела на подоконник.
Тут Валька увидел, что на улице уже совсем стемнело и опять пошёл снег. Сырые, тающие звёзды цеплялись друг за друга, густыми хлопьями падали, падали, будто хотели напоследок укрыть всю землю. Светлыми, размытыми шарами еле-еле сквозь снег светили фонари.
— Погодка… — с сомнением покачал головой волшебник Алёша.
— Я полечу совсем другой дорогой… — что-то вроде этого ответила Ласточка. Но она сказала это невнятно, потому что в клюве держала шнурок, которым была обвязана карта океана Сказки.
Поделиться книгой: