Воздушные фрегаты-2. Пилот

Обучаться в школе могли все, у кого имелись для этого средства. Наличие «дара» не являлось обязательным. Тем не менее, имелся небольшой костяк из имевших способности к управлению энергосферой курсантов, которые по разным причинам не могли или не хотели обучаться в специализированных учебных заведениях Империи. (Или, если быть уж совсем точным, учебные заведения не желали видеть их в своих стенах).

Штат преподавателей и инструкторов сплошь состоял исключительно из бывших военлетов. Специально для работы с одаренной молодежью начальство привлекало за немалые деньги экспертов, в том числе и самого Зимина. Постоянным куратором небольшой группы был Виктор Павлович Астафьев — в целом ничем не примечательный, но очень настойчивый и требовательный отставной офицер.

Весь курс был рассчитан на четыре месяца с графиком шесть на шесть и одним выходным днем. Никаких глубоких знаний школа давать не предполагала, ограничиваясь разумным минимумом. Группа на момент прихода Колычева уже отучилась половину срока. Давно перезнакомилась, определила лидеров и аутсайдеров, отличников, талантов и бестолочей. Так что вливаться в коллектив пришлось с трудом и не без скрипа. И тут очень помог скрытый ресурс опыта и возраста Марта.

Ближе всех он сошелся с Федором Розановым — дальним родственником известного философа, и Максом Черкасовым, происходившим из семьи потомственных моряков, с давних пор осевших в Порт-Артуре. Ребята они были, если не принимать во внимание их патологическое разгильдяйство, неплохие и, что называется, хорошие товарищи.

— Скорее бы за штурвал настоящего корабля, — мечтательно вздохнул Федор, на самом деле панически боявшийся самостоятельных полетов. — А то эти тренажеры надоели хуже горькой редьки!

— Кстати, за это надо выпить, — заметил Максим, отчего-то считавший неумеренное потребление спиртного признаком мужественности. — Предлагаю сегодня вечером.

— У меня нельзя, — сразу же отказался Розанов. — Родители вернулись.

— Надеюсь, все в порядке?

— Да. Вот только какой-то идиот ухитрился засунуть пустую бутылку из-под коньяка под подушку в спальне. Еле успел ее убрать.

— Это точно не я, — решительно пошел в отказ Черкасов. — Может, Март помнит?

— С чего бы, он едва ли не первым слинял, причем не один…

— Разве? — картинно удивился Макс и повернулся к скромно помалкивающему приятелю. — Курсант Колычев, извольте объясниться!

— О чем?

— Как о чем? — возмутился Федька. — Покинул застолье с барышней и не желаешь поделиться подробностями. Это, по меньшей мере, не по-товарищески!

— Джентльмены о подобных вещах не распространяются, — сдуру брякнул Март, но тут же пожалел о двусмысленно прозвучавшей фразе.

— Молодец! — одобрительно приподнял большой палец Черкасов. — Так сказать, не посрамил…

— Господа, я вам не сильно мешаю? — осведомился остановившийся рядом с их партами Астафьев.

— Никак нет! — под всеобщие смешки браво доложил Колычев.

— В таком случае, вам не составит труда повторить мои последние слова?

— Так точно! Ваше благородие сказали, что сегодня пройдет первое занятие по пилотированию учебного корвета «Джигит», и стали распределять курсантов по группам.

— И в какую попали вы?

— В первую. Вместе с курсантами Черкасовым, Розановым и Айсиньгьоро.

— Что ж, — хмыкнул куратор. — По крайней мере, мнемотехнике и поддержанию «сферы» вы научились. Однако не стоит во всем полагаться только на дар. Внимание в нашем деле требуется не меньше, чем в любом ином.

— Так точно!

— Прекрасно. У кого-нибудь есть вопросы?

— У меня, господин учитель, — поднял руку Пужэнь. До прихода Марта он считался фаворитом в группе и по силе дара, и по учебе, но появление новой звезды быстро затмило популярность «золотого мальчика».

— Слушаю вас, княжич.

— Курсант Колычев не прослушал полного курса, а его поставили в первую группу. Это может быть опасно.

— Не стоит быть таким пугливым, ваше сиятельство, — с непроницаемым лицом парировал отставник. — Курсант Колычев блестяще учится, на отлично сдает все промежуточные зачеты и письменные работы. Это — во-первых. Во-вторых, он единственный, кто имеет опыт управления ботом. Господа, в его летной книжке уже двадцать часов самостоятельного налета. И он успел все это сделать за прошедшие два месяца. Вы же и остальные курсанты не удосужились, видимо, в силу большой занятости, найти время для самостоятельных занятий. И в-третьих. Колычев награжден за участие в боях самим генерал-фельдмаршалом бароном Врангелем. Я в нем уверен, он — не подведет!

Цифры эти полностью соответствовали действительности, и уж точно не были взяты из «воздуха». Еще в самом начале, выдавая Марту приказ о его зачислении в летную школу, Зимин пообещал:

— Что касается тебя, Мартемьян. Согласно этому документу, ты принят в спецгруппу для одаренных в летной школе главной базы Третьего флота здесь, в Дальнем. Поскольку от большинства из курсантов априори сильно отстаешь, воленс-ноленс придется наверстывать. И в технике, и в пилотаже. Впрочем, вашу группу все равно пока что на тренажерах гоняют. Так что справишься.

— Я тоже так думаю, — скупо улыбнулся Колычев.

— Когда начнете летную практику, я тебе помогу, — продолжил Зимин, не обращая внимания на браваду будущего курсанта. — Будем дополнительно на разведботе заниматься, заодно и часы наберешь, и практику на малых судах для допуска к самостоятельным полетам получишь. Я, к твоему сведению, имею официальный ранг летчика-инструктора первого, то есть высшего, ранга. А там, как говорили наши предки — все в руце Божией. В общем, поживем — увидим!

Слово его никогда не расходилось с делом, так что после усвоения теории и отработки на «земле», он по выходным каждую неделю по несколько часов летал на разведботе. Сначала на месте второго пилота, а затем и командира воздушного судна. Строгий наставник даже организовал ночные тренировки. Впрочем, при наличии видения это было совсем не так сложно. «Сфера» отлично заменяла тепловизоры и ПНВ. Все полеты четко фиксировались и хронометрировались диспетчером аэропорта. Так что опыт он действительно успел-таки приобрести.

Теперь его предстояло продемонстрировать.

Закончив распределение курсантов по группам, Астафьев приказал им построиться и вывел во двор, где будущих пилотов поджидал грузовик. Забравшись в кузов, Март принялся разглядывать школу, невольно сравнивая ее с совсем недавно покинутым приютом. Несмотря на то, что выстроенное в модном для тридцатых годов стиле модерн здание вовсе не поражало воображение, по сравнению с его прежним обиталищем оно выглядело дворцом.

Небольшое, двухэтажное, выкрашенное в нежно голубой цвет с яркими белыми арками, полуколоннами и оконными проемами. В учебных классах всегда царили свет и прохлада.

Оригинальная система вентиляции, сработанная русскими инженерами и архитекторами, прекрасно справлялась со своим предназначением. Широкие парты, грифельная доска во всю стену и набор мелков. Высокие потолки, широкие окна в частом переплете и уже повсюду электрическое освещение. Пусть и старомодно для жителя двадцать первого века, зато с душой и вкусом. В специализированных классах широкий набор оборудования от самого простого до настоящего и очень дорогого гирокомпаса марки «Sperri».

Неудивительно, что Марту здесь нравилось.

Стоило курсантам занять свои места, как мотор грузовика Нижегородского завода заурчал, и тот, подвывая гипоидной передачей, тронулся в сторону аэродрома, где их поджидал «Джигит».

Прежде чем будущие пилоты получали допуск, им предстояло пройти обязательный медосмотр, без которого к самостоятельным полетам никого не допускали. С учетом молодости и здоровья курсантов процедура являлась по большей части формальной, но правила есть правила.

Медпункт или, как говорили прежде, околоток на аэродроме располагался в отдельно стоящем флигеле, где царствовал коллежский советник Малышев — представительный мужчина лет сорока от роду. Как водится в военных частях, он был специалистом на все руки. И терапевтом, и хирургом, а если понадобится, то и психиатром.

Пока его товарищи, подшучивая друг над другом, раздевались, Март быстро разоблачился до трусов и, недолго думая, шагнул в смотровую. Открывая дверь, он едва не столкнулся с молодой девушкой в белом халате и высокой накрахмаленной косынке с красным крестом.

— Простите, — вырвалось у него.

— Вы уже готовы? — строго спросила медсестра.

— Для вас на все! — не раздумывая, ответил он.

— Проходите, господин остряк, — осталась безучастной к его пылкости служительница Асклепия.

Внутри привычно пахло карболкой, йодом и еще какими-то лекарствами. Малышев сидел за столом, уткнувшись в лежащие перед ним стопкой медицинские карты курсантов. Несмотря на это, он сразу же узнал вошедшего и с легкой усмешкой отрекомендовал его своей помощнице.

— Полюбуйтесь, мадемуазель Стоцкая. Перед вами представитель славного рода Колычевых.

— Я польщена, — фыркнула барышня.

— Здравствуйте, Андрон Николаевич, — запоздало поприветствовал его не ожидавший такого приема Март.

— И вам не хворать. Впрочем, как вижу, вы по-прежнему до неприличия здоровы?

— Вашими молитвами.

— Жалобы есть?

— Никак нет!

— Чудно, — отозвался врач, расписываясь в летной книжке и протягивая ее курсанту.

— Разрешите идти?

— Ступайте, и позовите следующего.

Малышев не просто был одаренным, а очень известным целителем. Будь у него такое желание, он давно мог бы иметь собственную клинику и солидный доход, но отчего-то предпочитал служить на задворках империи, подальше от столичных интриг и суеты. Ему не было надобности в тщательном осмотре своих пациентов, поскольку он прекрасно видел все их недуги через «сферу». К тому же Март, равно как и другие члены команды «Бурана», уже не раз бывал у него на осмотре. К слову, частным порядком такая услуга стоила довольно дорого, но у Зимина всегда было все самое лучшее.

— Ну что? — встретили его у входа товарищи.

— Восемнадцать, — потерянным голосом сообщил он им.

— Что, восемнадцать? — не понял его Черкасов.

— Видел медсестру?

— Конечно. Славная цыпочка.

— Стоит с линейкой и измеряет… — трагическим тоном ответил Март.

— Где измеряет? — широко открыл глаза Макс.

— Там, — с деланным смущением всхлипнул Колычев. — Сразу, как вошел, и вот.

— Но это же неприлично! — ахнул внимательно прислушивающийся к ним Розанов.

— В кабинете врача все прилично, — философски пожал плечами Черкасов. — Так ты говоришь сразу, как вошел?

— Да. Так что рекомендую снять трусы, а то у нее руки холодные. Сам понимаешь, размер махом снижается.

— Благодарю, — кивнул приятель и храбро шагнул внутрь смотровой.

Через минуту спешно натягивающий брюки Колычев услышал возмущенный женский вопль.

— Что вы себе позволяете, курсант? — рявкнул на весь околоток Малышев, после чего добавил уже тише, обращаясь к Стоцкой. — А вы, голубушка, чего так кричите? Неужто никогда прежде не видели…

На взлетно-посадочном поле их терпеливо ожидал учебный корвет, уже много лет служивший партой для молодых пилотов. Когда-то «Джигит» был гордостью ВВФ, но лучшие дни для кораблей этого типа давно миновали. Большую их часть уже десять лет назад списали, некоторые погибли в различных переделках, но вот ему повезло отправиться на реконструкцию.

В ходе нее со старого корабля сняли бронирование и почти все вооружение, кроме пары учебных малокалиберных орудий и пулеметов. Все это, плюс замена двигателей на более мощные и современные, ощутимо облегчило борт и добавило ему динамики. Корабль отличала некоторая вычурность и угловатость облика, характерная для стиля авиастроения начала века. Но это ничуть не портило его красоту в глазах Марта и остальных курсантов, скорее наоборот, придавало определенный шарм.

Устройство корвета было изучено ими на занятиях вдоль и поперек, но больше в теории. Теперь же предстояло знакомство на практике. Колычев, в отличие от большинства своих товарищей, успел побывать на «Джигите» прежде и теперь подходил к кораблю, как к старому знакомому.

Чехлы с сопел двигателей уже были сняты, топливозаправщик успел отработать и покатил дальше по своим делам, небольшой экипаж занял свои места, дожидаясь курсантов.

Каждый раз перед полетом Март обязательно проходил через своеобразный ритуал приветствия корабля. Обход-осмотр начинался от носа и шел по часовой стрелке, сопровождаясь касаниями и поглаживаниями. Заодно не лишним было убедиться, что все технологические лючки надежно задраены, чехлы и щиты сняты, в двигателях никто случайно не забыл масленку или отвертку. Но главное: Март «здоровался» с могучим стальным корветом.

Впрочем, долго побыть наедине с кораблем ему не удалось. Совсем скоро к нему присоединилась шумная гурьба однокашников, и Колычев вынужденно прекратил ритуал.

— Не ожидал от тебя, — тихо заметил Розанов, но долго сохранять строгий вид не смог и прыснул от смеха в ладошку. — Хорошо все-таки, что я не пошел следующим.

— Ничего, за мной будет должок, — пристально посмотрел на приятеля Черкасов.

— Глупо и пошло! — резюмировал АйсиньГьоро, после чего с презрением отвернулся.

— Господа, а хорошо бы нам всем вместе сфотографироваться на память, — мечтательно заметил кто-то из курсантов. — Жаль, что ни у кого нет фотоаппарата.

— Не вздумай! — неожиданно резко одернул его Март. — Плохая примета!

— О чем ты говоришь? — удивился тот.

— Не то последнюю фотографию поставят на памятник! — пояснил Колычев.

— Ты, верно, опять шутишь? — подозрительно посмотрел на него Федор.

— Хотите верьте, хотите нет, а приметы в авиации — дело серьезное!

— Но почему?

— Не могу сказать. Просто не делайте так и все.

— А еще какие есть? — заинтересовались остальные.

— Никаких новых вещей и одежды — только проверенные, старые, слетанные. Особенно ботинки — они должны «научиться летать».

— Господи, это еще почему?

— А вот в этом есть здравый смысл, — вмешался незаметно подошедший Астафьев. — Новая одежда и тем более обувь в силу своей неразношенности может мешать, жать, натирать и в целом отвлекать. А в небе уже деваться некуда. Магазинов нет. Так что в этой части рекомендую прислушаться к советам курсанта Колычева.

— Главное, не слушать его перед медосмотром, — фыркнул в кулак Розанов, а вслед за ним расхохотались и остальные.

— Отставить смех! — рявкнул на них наставник, явно не понимая причину веселья. — Все собрались?

— Так точно!

— Тогда, строиться и занять места по боевому расписанию!

Курсанты тут же успокоились и, организованно поднявшись на борт, прямиком проследовали в ходовую рубку, устроившись на нескольких откидных сидениях у задней стены, после чего пристегнулись.