Воздушные фрегаты-2. Пилот

— Тому самому, что судовым врачом к нам просится?

— Да.

— В таком случае, придержи свою находку до того момента, когда он окажется у нас на борту. На всякий случай.

— Хорошо, принято. Но я хотел узнать другое. У них были странные, «нечеловеческие», ауры. Кто-нибудь в курсе, кто эти шиноби, где их база и, вообще, хоть какие-нибудь подробности?

— Ну, если в самых общих чертах, то шиноби — это японские наемные убийцы. На островах есть несколько кланов этих «теней». Учат их с младенчества, используют разные методы, в том числе и завязанные на Силу. Вот и ты говоришь: ауры у них какие-то непонятные. Видать, корежат людей магическими средствами. А еще и пилюли эти. Явно серьезная дрянь. Вероятно, капсулы дают им временный доступ к энергии. Мне рассказывали, что они могут не только на обычных людей охотиться, но и на одаренных, даже тех, кто владеет боевыми навыками. Ты это, к слову, подтвердил сейчас.

— И что ты об всем этом думаешь, Володя? — подал голос атаман.

— А что тут думать? Нашего Мартемьяна заказали. И очень не бедные люди. Две пятерки ниндзя — это, считай, целое состояние. Эти ребята за спасибо ни на кого не работают, даже на микадо. Стало быть, Март и был главной целью атаки. Заодно эти черти узкоглазые еще и такой чудовищный теракт устроили. На его фоне смерть молодого пилота Колычева прошла бы совершенно незамеченной. И еще. Почти уверен, за этим стоит разведка. А вот чья? Кто руку приложил: японцы или британцы, не знаю пока. Но обязательно выясню.

— Но кому же я успел так насолить? — вопросительно посмотрел на Зиминых Март.

— Может, все-таки сам расскажешь? — нехорошо усмехнувшись, посмотрел на брата атаман.

— Ты полагаешь, сейчас подходящее время?

— Куды мне, простому казаку, полагать. Рылом не вышел… Но ты все ж таки расскажи парню, откуда привета ждать!

Некоторое время братья обменивались напряженными взглядами, как будто состязались в «гляделки», пока Март сам не нарушил ставшее неловким молчание.

— Может, дело в моей маме? Точнее, в ее родне? Крест ведь очень мощный целительский артефакт. И почти бесценный. Даже не знаю, сколько он может стоить. Кстати, ваше превосходительство, помнится, вы как-то обещали кое-что рассказать.

— Экхм, — немного виновато глянув на брата, Василий Васильевич почему-то закашлялся. — Видишь ли, Мартемьян, это я, может, и зря брякнул. Толком ведь ничего не знаю, не ведаю. Так, больше догадки. Матушка твоя явно из какой-то богатой и знатной семьи была родом. Это ведь не скроешь. Повадки или, как там у городских, манеры, привычки, образование, речь опять же. Рядом с ней и сам вроде как перед царицей или какой великой княжной вытянуться хотелось. И вроде простая, а в той простоте столько всего… Это не подделаешь, не скроешь…

— Мало ли в России благородных женщин с хорошими манерами?

— Хватает. Только вот Колычевых среди них не так чтобы много.

— Что вы имеете в виду?

— Ничего я не имею! Скажу одно. Как-то раз, по случайности, попались нам с Володькой документы твоих родителей: и там и мать, и отец — Колычевы! До венчания! — пояснил Зимин-старший, видя, что Март его не понимает.

— Это только предположение, — покачал головой младший брат.

— Зато, как это, не-без-основательное! — произнес по частям для большей весомости атаман и поднял вверх указательный палец. — Суди сам. О родне ее никто никогда не слышал. Родитель твой в отпуске был, а вернулся с молодой женой. Что, как — непонятно… нет, конечное дело, бывают и сироты, и байстрючки, которых родственники сторонятся, но тут не такой случай.

— Но почему?

— Да по кочану! Где такое видано, чтобы офицер на безродной или неблагородной женился, а его со службы не попросили? Выходит, все в порядке у Александры с происхождением!

— В наше время к этому относятся уже не так строго, — не слишком уверенно возразил младший Зимин.

— А крест с ладанкой?! Я хоть в ваших «одаренных» делах не разбираюсь, но даже такому бирюку видно, что вещь родовая и цены немалой! А уж про адаманты и говорить неча, там многие тыщи! В общем, вы как хотите, а дело тут нечистое. Или история компрометирующая, или наследство, или еще беда какая!

— А может, не стоит плодить сущности сверх необходимого? — не согласился с ним капитан. — Энколпион и впрямь достаточно ценен, чтобы вести охоту на него, безотносительно семейных и прочих тайн…

— А если это Сатору Асано? — вдруг громким шепотом разом выдохнул Ким, которого уже до невозможности распирало от потребности высказать свою догадку. — Ну, этот, японский майор. Ты же его брата — лейтенанта-стажера срезал из маузера и меч забрал. Он тогда сильно ругался! Не из простых, мог денег достать, нанял шиноби.

— Какой-такой Сатору? — насторожился генерал.

— Личность известная, — коротко пояснил младший брат, и они оба вопросительно уставились на воспитанника.

— Был такой, — признался Март. — Он еще десантурой командовал, которая нас в клещи взяла на вершине горы.

— Вот-вот, — продолжил развивать тему Витька. — Очень серьезный враг. Да к тому же, насолил ты ему изрядно. Брата убил, меч его отобрал! Мог он служебным положением воспользоваться и организовать теракт, вроде как для устрашения русских, а между тем и свою цель отработать?

— Но этот вариант не учитывает первое нападение на меня…

— А с чего ты взял, что они связаны?

— Я так понимаю, речь об этом клинке? — заинтересовался Владимир Васильевич.

— Да.

— Ты позволишь?

— Конечно.

— Однако! — покачал головой капитан поле беглого осмотра.

— Еще какая-нибудь колдовская хреновина? — с подозрительным видом осведомился старший брат.

— Вроде того. Только стелларов не хватает, чтобы плетение было закончено.

— Мне иногда кажется, что он меня зовет, — признался Март. — И помогает в трудных ситуациях.

— Взаимодействует с твоим энколпионом. Такое не часто, но случается. Да, за такой клинок самураи не просто убьют, а полгорода вырезать не постесняются!

В общем, на этих двух версиях они и сошлись. Либо старые семейные дела, либо месть за ушедший из клана гунто…

— Слетелись стервятники! — отвлек Колычева от воспоминаний голос Черкасова.

— Что, прости? — не понял тот сначала.

— Журналисты! — выдавил из себя, как выплюнул, Максим, показывая на немаленькую толпу репортеров, старавшихся не упустить ни одной подробности.

Март машинально взглянул в том же направлении и застыл как громом пораженный, ибо в первых рядах этой братии стояла, затмевая всех своей красотой и безупречным стилем, та, которая не раз являлась ему в самых сладких снах и грезах. Лучшая журналистка Би-Би-Си, золотой микрофон империи, над которой не заходит солнце — мисс Аннабель Ли, собственной персоной!

— Я думал, она в Сеуле, — не удержался он от восклицания.

— Вы знакомы? — слегка удивился Макс, неоднократно видевший фотографии Аннабель в газетах.

— Приходилось встречаться, — неопределенно ответил ему тот.

— Тогда ты слышал, что они писали об … этом случае? — с трудом подобрал слово Черкасов.

— Да уж, — нахмурился Колычев.

Поскольку ни интернета, ни телевидения в этом времени не водилось, Марту волей-неволей пришлось привыкать к чтению книг и прослушиванию радиопередач. Благо, английский он успел выучить еще в прошлой жизни, а от реципиента ему досталось знание корейского и китайского языков. Правда, нельзя сказать, чтобы особо твердое, но все-таки позволяющее понимать дикторов на слух. Так что, когда выдавалась свободная минутка, он нередко крутил настройки радио в своей комнате, чтобы быть в курсе событий или просто послушать музыку.

Так что мнение британской прессы по поводу инцидента он знал. Если коротко, сочувствие они выразили, но так, что, ей богу, лучше бы промолчали! «Новые жертвы безудержной русской экспансии!», «Трагедия, которой могло бы и не быть!». И это еще не самые злорадные заголовки.

Так что желания встречаться и разговаривать с радиорепортершей у него не возникло, но у ушлой британки были свои соображения на этот счет.

— Марти, подожди одну минутку! — остановила она его, когда траурная церемония уже завершилась.

Сегодня она была облачена гораздо скромнее обычного, в строгий деловой костюм из темно-синего шевиота, выгодно подчеркивающего достоинства ее роскошной фигуры. На голове маленькая шляпка без полей, кажется, такие называют «таблеткой». Куцая вуаль прикрывала только глаза, придавая лицу загадочное выражение. Минимум косметики, разве что яркая помада на красиво очерченных чувственных губах. На ногах туфли-лодочки на невысоком каблуке из черной замши и модные чулки со стрелкой.

Как и всегда, где бы она не появлялась, на ее фигуре немедленно скрещивались взгляды окружающих. Восхищенные и призывные — со стороны мужчин. Враждебные, а иногда и завистливые — от их спутниц, но равнодушным не мог остаться никто.

Игнорировать ее в такой ситуации было, по меньшей мере, невежливо, и Колычеву пришлось остановиться.

— Да, мисс Ли.

— Раньше ты называл меня Аннабель, — немного грустно заметила девушка, обдав молодого человека легким, едва уловимым ароматом духов и одновременно мощной волной сексуальности.

— Простите, мисс, но сейчас неподходящий случай для фамильярности.

— Да, конечно, — изобразила легкое смущение журналистка. — Просто…

— Что?

— Я очень рада, что тебе удалось уцелеть. Нет, правда. Я не поверила своим глазам, когда увидела твою фамилию в сводке.

— Откуда ты знаешь мою фамилию? — пристально взглянул на девушку Март. — Когда мы встречались в последний раз, я был еще Вахрамеевым.

— Мальчик мой, ты меня недооцениваешь! Конечно, я все знаю и про тебя, и про твои семейные обстоятельства.

— В таком случае, ты знаешь больше меня. Кстати, а как тебе удалось покинуть Сеул?

— Честно говоря, совершенно случайно. Но вообще, японцы стараются не ссориться с Англией, поэтому я бы все равно вырвалась, но, на мое счастье, случился попутный рейс. Один из ваших приватиров любезно согласился взять с собой меня и моих помощников. И вот я здесь, а тут такая трагедия…

— На которой ваша пресса так здорово потопталась!

— Марти, ну ради всего святого, причем тут я? Да, среди моих боссов достаточно редкостных ублюдков, но, поверь мне, я не имею к этому никакого отношения. Да и большинство англичан искренне сочувствуют вашему горю…

— Что ж, передай им благодарность, — хмыкнул Колычев, желая развернуться и уйти, но не тут-то было.

— Зачем же передавать? — буквально расцвела журналистка, подхватив не успевшего отреагировать юношу под руку. — Ведь ты можешь сделать это лично!

— В каком смысле?

— В прямом. Дай мне интервью в прямом эфире и можешь сказать при этом все, что тебе заблагорассудится!

— Ты серьезно?

— Милый мой, я никогда еще не была настолько серьезной!

— А если я буду ругать вашего премьер-министра?

— Можешь назвать лорда Чемберлена свиньей, я тебе разрешаю!

— А Черчилля?

— Толстяка Уинни? Да ради бога! Тем более, что про него это будет чистая правда.

— А короля?

— Если хочешь, можешь пройтись и по его величеству, но прими мой совет. Не трогай Эдварда. После скандального брака он стал кумиром всех домохозяек и разведенок. В случае чего, эти сумасшедшие съедят тебя с потрохами!

— Да, от таких лучше держаться подальше, — не смог удержаться от улыбки Март.

— Так ты согласен?

— Прости, но нет. У меня мало времени…

— Марти, милый, — жалобно посмотрела на него мгновенно сменившая тактику Аннабель. — Мне очень нужно это интервью. Если хочешь, я прямо здесь стану перед тобой на колени и…

Глядя на красиво очерченные губки, Март вдруг со всей отчетливостью понял, что хочет. Но все-таки нашел в себе силы отказаться от столь заманчивого предложения.

— Нет, мисс. Во-всяком случае, не здесь!

— Мартемьян, ты скоро? — окликнул его поджидающий возле машины Зимин. — Прошу прощения, мадемуазель, но у нас мало времени!

— Добрый день, — ничуть не смутилась его строгим тоном Аннабель. — Марти, будь добр, представь меня этому джентльмену.

— Мисс Ли, позвольте представить вам моего опекуна — капитана второго ранга Зимина, — вынужден был согласиться Март. — Владимир Васильевич, это моя знакомая журналистка Аннабель Ли.

— Очень приятно, — проворковала представительница прессы, обрушив на сурового командира «Бурана» все свое женское обаяние.

— Взаимно, мисс.

— Мистер Зимин, я крайне нуждаюсь в вашей помощи!

— Гхм, — прочистил от неожиданности горло приватир. — Все, что в человеческих силах, мисс Ли!

— Убедите вашего воспитанника дать мне интервью!

«А ты настырная!» — с легкой досадой подумал Март и бросил испытующий взгляд на опекуна. Но тот, как оказалось, не видел большой беды в общении с прессой.

— Не вижу препятствий, прекрасная леди! — проявил галантность капитан.

— Ладно, — вынужден был согласиться Колычев, — полчаса у меня есть.