Тень за твоей спиной

– Трунов даже не будет утруждать себя поисками киллера. Он уже всё решил. Ты понимаешь, как это опасно для тебя?

Артём доел, аккуратно отложил вилку с ножом в сторону и заявил:

– Я никуда не уеду.

– Это неразумно! – я спорила больше из упрямства, догадываясь, что не смогу повлиять на его решение.

– Может быть. Но я останусь.

– Пожалуйста, найми хотя бы телохранителей.

– Ты же знаешь, это чистые понты. Если решат убить – убьют.

– И что, просто будешь сидеть и ждать?!

– Не думаю, что всё так серьёзно. Вряд ли Трунов пойдёт на такой радикальный шаг. А вот атаку на типографию вполне может усилить. Поэтому я и не могу уехать – кто тогда будет за неё бороться?

Мне было очень страшно за Артёма, но я не хотела этого показывать. Встала, отвернулась к раковине, включила воду и застыла. И вдруг почувствовала его руки на своих плечах. Повернулась и крепко обхватила его за талию. Он тоже меня обнял, и с минуту мы простояли так, ощущая, как наши сердца бьются в унисон. А потом я осмелилась поднять голову и заглянуть ему в глаза.

Артём внимательно смотрел на меня, слегка хмурясь, словно искал ответ на какой-то не заданный вопрос. И вдруг произнёс:

– Саша, спасибо, что пыталась помочь мне в клубе. Трунов, по-моему, опешил, когда ты на него наскочила. Знаешь, меня ещё никто так не защищал, даже родители. Они всегда считали, что я должен сам справляться с любыми трудностями. Я, конечно, благодарен им за то, что научился рассчитывать только на себя. Но оказывается, это так приятно, когда кто-то за тебя вступается и переживает. Даже не подозревал, что мне это очень понравится!

Он медленно наклонился ко мне и легко прикоснулся губами к моим губам. Я вцепилась в его рубашку и горячо ответила на поцелуй. Артём мгновенно отреагировал на призыв и быстро стащил с меня тонкий шёлковый халат. В этот день на работу мы всё-таки опоздали.

***

Я сидела и разгребала накопившиеся дела, когда в кабинет заглянула Алла и позвала меня обедать в кафе. Подруга устроилась за столом, заказала еду и сразу же хитро прищурилась.

– Ну что, тебя можно поздравить? Вы с Артёмом Владимировичем опять вместе?

– Слушай, есть что-нибудь такое, что может укрыться от твоих глаз?

– Понятия не имею. Пока ничего похожего не попадалось, – пожала плечами собеседница и неожиданно сменила шутливый тон на задумчивый. – А знаешь, Саш, мне кажется, у шефа к тебе что-то серьёзное. Пока вы были в ссоре, он ходил какой-то неприкаянный. Прямо видно было, что человек места себе не находит. А сегодня его встретила – так совсем другое дело!

– Правда, что ли? Надо повнимательней к нему присмотреться, – я попыталась отделаться шуткой.

– Вот ты смеёшься, а зря. Действительно, присмотрись к нему. Думаю, удивишься.

– Не знаю, Алл, я боюсь заглядывать так глубоко.

– Ты что, не веришь ему? Я же вижу, сама ты, в отличие от Колесникова, не так довольна. Эй, в чём дело?

Несмотря на мою закрытость и неспособность обсуждать личные вопросы, с Аллой я ощущала себя гораздо спокойней. Ей удавалось найти слова, которые затрагивали меня и пробивали защиту. С ней мне хотелось быть откровенной.

– Дело не в нём, а во мне. Просто я чувствую – он и так занимает слишком большое место в моей жизни. А что же будет дальше?

– Понятно! И поэтому ты переживаешь?

– Не только поэтому. Сама знаешь, что происходит в последнее время вокруг типографии. Раньше всё это было для меня немного на расстоянии. А сейчас, из-за Артёма, стало очень личным. Мне страшно за него…

– Ладно, не драматизируй! Конечно, у нас форменный дурдом, но всё же не до такой степени.

– Уже до такой, Алла. Об этом и речь!

– Я чего-то не знаю? – подозрительно нахмурилась подруга. Немного поколебавшись, я рассказала ей о том, что случилось на открытии клуба. Она выслушала молча, потом огорчённо покачала головой.

– Да, шефу не позавидуешь, я тебя понимаю. Но прости, я эгоистка и беспокоюсь о тех, кто дорог мне. Колесников большой мальчик и явно заранее знал, какие риски сопровождают серьёзный бизнес. А меня, как подругу, заботит твоя безопасность. Рядом с ним теперь может быть опасно, ты об этом подумала?

– Я всё время думаю о том, что угрожает ему, – тихо произнесла я. Алла закатила глаза и тяжело вздохнула.

Глава 19

– Ну давай, дурища, не трусь, забирайся на велосипед. Я тебе помогу, толкну посильнее!

– Ага, хватит! Прошлый раз ты так толкнула, что коленки неделю заживали. Мама меня потом вопросами замучила.

– Сама виновата, надо было педали крутить, а не давить на тормоз. Тогда бы не слетела с велосипеда. Так что, не поедешь?

– Неа!

– Ладно, Алка боится. Кто рискнёт со мной наперегонки? – я окинула вызывающим взглядом дачную компанию. С травы поднялся Серёжка – новый член команды, недавно присоединившийся к нам.

– Ну я готов.

– Отлично, пошли на горку, начнём оттуда.

Пока мы не спеша взбирались на небольшой пригорок, мой спутник, с любопытством поглядывая на меня, спросил:

– Слушай, ты чего сестру Алкой зовёшь? У неё же другое имя.

– Потому что мне так нравится! И на Аллу очень похоже.

– А зачем быть похожей на Аллу, если её зовут Саша?

– Говорю же, я так хочу! Сашка – Александра – Алка.

– Ясно, – усмехнулся он, – исчерпывающий ответ.

Мы залезли на велосипеды и направили их вниз со склона. Понаблюдав за соперником несколько секунд, я быстро сделала вывод: «Слабак! Ещё и пытается быть джентльменом – разгоняется вполсилы». Тогда я поднажала, и постепенно азарт сделал своё дело – Серёжка включился в борьбу по-настоящему.

К моей досаде он оказался отличным гонщиком. Я сразу стала отставать, вот только сдаваться не собиралась! Вильнув в сторону, лихо подрезала соперника, рискованно промчавшись прямо у него перед носом. Он попытался уйти от столкновения, резко отвернул и свалился на землю. Пролетая мимо, я лишь успела заметить растерянный взгляд. Вот дурачок – разве ему кто-нибудь обещал честную игру? Сам виноват!

Через несколько минут я с победным видом подъехала к ребятам, расположившимся на краю поляны. Туда же приковылял Серёжка, остановился в стороне и стал молча отряхивать измазанные в зелени и грязи джинсы. Сестра сочувственно уставилась на него, потом подняла на меня глаза, нахмурилась, но ничего не сказала. Глядя на неё, я ощутила, как к радости победы примешивается вкус горечи и разочарования…

На этот раз я проснулась не от крика и слёз, а от тянущего ощущения внутри. Лежала, не двигаясь, и пыталась определить, откуда оно взялось? Ничего не надумала, открыла глаза и привычно нашла взглядом чудовище на стене. Иногда я с ним разговаривала. Вот и сейчас захотелось задать вопрос:

– Привет! Слушай, каково это, быть чудовищем? – и мгновенно странное ощущение, разбудившее меня, навалилось с новой силой. А я вдруг поняла, что знаю ответ на свой вопрос.

***

Вечером после работы я снова вышла на связь с Труновым.

– Здравствуйте. Как прошли выходные? Клуб понравился?

– Ты издеваешься или ничего не знаешь? – раздражённо бросил он.

– Ну хорошо, извините. Как вы себя чувствуете? Так лучше? – я старалась, чтобы в моём голосе не было слышно насмешки. Неизвестно ещё, как он отреагирует.

– Ясно! Значит, ты в курсе. Откуда?

– Позвольте мне сохранить в тайне свои источники информации.

– Можно подумать, у меня есть выбор, – проворчал Михаил.

– Так как самочувствие?

– Рука в порядке, а остальное не очень.

– Понятно. Вам удалось что-нибудь выяснить? Стрелка никто не видел?

– Никто! Мои ребята рыскали по этому чёртовому клубу весь вечер. А ночью смотрели видео с камер наблюдения. Там сотни людей – гости и персонал. И все бродят туда-сюда.

– И что вы думаете по поводу случившегося?

– Ты знаешь, что я думаю.

– Это вы на Колесникова намекаете?

– Это я прямо говорю. Кстати, можешь уже увольняться. Скоро у тебя не будет работодателя.

– Михаил, вы же сказали, что ничего не узнали. Не слишком ли рано делать такие заявления?

– В самый раз. Я не суд – мне доказательства не нужны. И вообще, ты что, сомневаешься? Сама же меня предупреждала, что он загнан в угол.

– Сомневаться в этом не моё дело. Но я не исключаю такой возможности. А главное – не хочу, чтобы вы совершали опрометчивые шаги.

– Это какие, например?

– Например – убить Колесникова.

– А ты думаешь, я ему медаль подарю?

– Не думаю. Но убить – это так скучно и очень банально. То, что я приготовила для него, гораздо интересней.

Мой собеседник хмыкнул, помолчал немного и лениво протянул:

– Ну, рассказывай…

***

Несмотря на мои опасения, следующие пару недель прошли спокойно. Трунов никак не проявлялся, что на самом деле не успокаивало, а наоборот, пугало. Кто знает, что творится у него в голове. Вдруг он как раз вынашивает жуткие планы. Колесников полностью сосредоточился на работе. Искал новых клиентов, тщательно следил за работой производственного цеха и регулярно выслушивал отчёты финансового отдела о текущем положении типографии.

Наши личные отношения с каждым днём становились всё крепче. В последнее время Артём гораздо чаще оставался ночевать у меня, чем в своей квартире. Меня это немного смущало – я не была уверена, что готова жить такой почти семейной жизнью. Но вёл он себя безукоризненно, так что мне не в чем было его упрекнуть. Помогал с домашними делами, заезжал в магазин за продуктами, познакомился с моими родителями и полностью их очаровал.

А каждые выходные мы проводили в его загородном коттедже. Галина Станиславовна тоже вовсю демонстрировала мне своё расположение. Она больше не терроризировала меня вопросами, а наоборот – в основном говорила сама. Посвящала меня во все тонкости ведения большого хозяйства, рассказывала, как правильно выстраивать отношения с домашним персоналом. Обсуждала светские новости и сплетничала о своих знакомых.

Я догадалась, что каким-то образом удачно прошла её негласные тесты, и женщина полностью приняла меня в качестве официальной подруги своего сына. Возможно, увидела, что я не собираюсь занимать главенствующие позиции хозяйки этого дома и соперничать с ней. И хотя я не совсем понимала, откуда взялись подобные выводы, разубеждать её не стала. По крайней мере, пока.

Чтобы показать, в какую семью я волей судьбы попала, Галина Станиславовна много рассказывала о своём муже. О том, каким важным человеком он был, какие посты занимал и сколько всего сделал для нашего города. Я даже удостоилась чести посетить его бывший кабинет, который, судя по всему, женщина превратила чуть ли не в музей, тщательно сохранив всю его прежнюю обстановку.

Артём, конечно, видел попытки своей матери подчеркнуть собственную значимость и лишь тихо посмеивался, слушая её речи. А однажды, когда мы поднимались в его комнату из столовой, обнял меня, потёрся носом о мой висок и пробормотал:

– Ты не слишком обращай внимание на её слова. Очень она любит делать из отца спасителя Отечества.

– Ага, я уже испытываю почти благоговейный трепет перед его персоной. А он действительно был таким, как говорит твоя мама?

– Не думаю. Знаешь, на самом деле отец был очень закрытым человеком. Никогда не рассказывал о своих чувствах. И вообще не любил сантименты. Да и мать к этому приучил.

– Тебе не хватало в детстве тепла, да? – решилась я задать очень личный вопрос. Мне было интересно всё, что могло ещё больше раскрыть его внутренний мир. Артём вздохнул.

– Даже не знаю. Наверное, всё же не хватало. Но тогда я об этом не думал. Правда, иногда жалел, что я единственный ребёнок в семье. Вот кого мне точно не хватало – брата или сестры.

Закрыв дверь спальни, он притянул меня к себе, зарылся лицом мне в волосы и с лёгкой усмешкой произнёс:

– А сейчас я уже об этом не жалею. Ты заменяешь мне и сестру в том числе. Кажется, я способен обсуждать с тобой всё, что угодно. Это удивительное для меня ощущение, и я постепенно к нему привыкаю. Слышишь – похоже, я скоро не смогу долго обходиться без тебя…

Вместо того, чтобы обрадоваться этим словам, мне почему-то захотелось плакать.

Следующий день начался так же расслабленно, как и любой выходной в этом доме. После завтрака мы все перешли в сад. Галина Станиславовна устроилась с книжкой в шезлонге. Артём, чтобы немного взбодриться, собрался постричь лужайку. А я стояла рядом с Николаем у парадной клумбы и слушала, как мужчина увлечённо рассказывает о прекрасных английских розах. «Какая нереальная идиллическая картинка», – неожиданно промелькнуло у меня в голове.

В это время зазвонил телефон шефа, он отключил косилку и достал трубку. Я смотрела на него, не забывая кивать в такт словам садовника, и вдруг почувствовала тревогу. С удивлением прислушалась к себе, стараясь понять её источник. Артём закончил разговор, взглянул на меня и улыбнулся, но моё беспокойство не прошло. Я подошла ближе.

– Кто это был? – спросила небрежно, не показывая заинтересованности.

– Ольга звонила, по работе, – отмахнулся он и предложил мне перед обедом искупаться в бассейне. Я пошла в дом переодеваться, по дороге недоумевая, что такое странное со мной сегодня происходит.

Глава 20

Следующим шагом расследования я наметила разговор со свидетелями. С обоими – и с тем, кто обвинял моего отца, и с тем, кто защищал. Сначала попробовала дозвониться по телефонам, переписанным из уголовного дела, но номера оказались нерабочими. И немудрено, ведь с тех пор прошло почти тринадцать лет. Люди вполне могли сменить не только номер телефона, но и место жительства.

Мне оставалось лишь пройтись по адресам, а если и там будет глухо, придётся искать новые сведения по базам данных в интернете. Дождавшись выходных, сначала я отправилась к Анатолию Кочетову – мужчине, который называл внедорожник Колесникова виновником аварии. Судя по дате рождения сейчас ему должно быть около пятидесяти лет.

Нужный мне дом находился в старом районе, когда-то бывшем рабочей окраиной. Благодаря современным застройкам окраиной он быть перестал, но лучше от этого не выглядел. Ветхие пятиэтажки, заросшие травой дворы и раздолбанные дороги – всё кругом навевало депрессивные мысли.

Я остановилась у подъезда, изучая входную дверь со сломанным кодовым замком. В это время за спиной громко засмеялись, я невольно оглянулась. В глубине двора за покосившимся деревянным столом несколько мужчин шумно резались в домино, разбавляя игру пивом.

Поднявшись на третий этаж, я достала из сумочки журналистское удостоверение и нажала на кнопку звонка. Дверь открыла женщина в растянутом трикотажном халате, окинула меня мрачным взглядом и без всякого приветствия поинтересовалась: