Убежище драконов

Он был близко, он чувствовал это.

***

Вооруженные силы союзников располагали метеостанциями и постами прослушивания в Гренландии во время Второй мировой войны. Джон кое-что прочитал — во время войны планировалось построить постоянную военно-воздушную базу в Туле, далеко на севере западного побережья. Но с появлением драконов эти планы были разрушены. Это место было слишком близко к тому месту, где, как известно, летают драконы. База была построена дальше на юг, недалеко от Сисимиута. Джон планировал держаться от нее подальше.

У некоторых эскимосов были охотничьи деревни недалеко от Туле. Туристы обычно туда не ходили, а общины инуитов не говорили о драконах — для них сохранение мира означало молчание. Но если бы Джон смог зайти так далеко, ему не пришлось бы никого уговаривать. Ему просто придется уйти.

— Я хочу поехать туда, — сказал Джон парню в «Хелиски плейс», указывая на карту на столе на место под названием Питуффик. Эскимосская деревня, которой почти не было.

— Мы не заходим так далеко на север, — решительно сказал проводник. Он был молод, бородат, смугл — возможно, сам был эскимосом. В других отношениях он мог бы быть очень похож на Джона, проводящего лето, работая на туристов, которые хотели почувствовать вкус дикой природы, предлагая приключения с улыбкой. Этот парень не улыбался.

— Как далеко на север вы заходите? — спросил Джон и указал на точку на карте значительно южнее того места, где он хотел быть. Упернавик. — Что там? Может, мне взять снегоход, квадроцикл или что-нибудь в этом роде?

Он ответил:

— Что ты пытаешься сделать на самом деле?

— Я просто хочу поехать на север. Так далеко на север, как только смогу.

— Какой-то трюк? Ты с ума сошел или что-то в этом роде?

Джон беспокоился, что если он хотя бы выдохнет слово «дракон», над его головой загорится большой мигающий свет, и на него, как на валун, обрушатся неприятности. Лучше, если бы люди думали, что он сумасшедший.

— Разве это имеет значение? — сказал он. — Действительно ли это имеет значение, если я пойду на север и никогда не вернусь? Какое тебе до этого дело?

— Разве человек не может беспокоиться о другом человеческом существе просто потому, что?

— Тебе не нужно беспокоиться. Я знаю, как позаботиться о себе.

— Или я буду читать о каком-нибудь охотнике-эскимосе, который найдет твое замороженное тело через десять лет.

В конце концов, у Джона были деньги, и он убедил «Хелиски плейс» доставить его в Упернавик. Перед отъездом он купил комплект первоклассного снаряжения для холодной погоды — ботинки, пальто, перчатки, шапку, защитные очки, термосумки, тепловые пакеты, плиту, топливо, еду. Пара подержанных снегоступов в хорошем состоянии. Столько, сколько он мог разумно унести.

Летом Упернавик был островом. Джон мог видеть белое пространство постоянного ледника на материке. Он нашел того, кто продал ему квадроцикл со снежными шинами и парой канистр бензина, а также капитана лодки, который отвез его на материк, не задавая лишних вопросов. Это сожгло последние деньги из «Голубой звезды». Это было нормально, он не собирался видеть слишком много других мест, где можно было бы потратить деньги.

Капитан лодки высадил его на берег, скептически разглядывая.

— Ты делаешь это как какой-то трюк? Что-то вроде интернет-блога? — спросил он, его английский был нарушен датским акцентом.

— Вроде того, — сказал Джон с кривой усмешкой, потому что так было проще. Тогда он рискнул, потому что он уже добрался туда, куда ему нужно было идти, и что он мог потерять? — Эй, ты когда-нибудь видел здесь драконов?

— Ты слышал истории, не так ли? О какой-то секретной пещере дракона на Северном полюсе, где они собирают армию, чтобы захватить мир, как только мы ослабим бдительность?

Джон был в замешательстве.

— На самом деле я этого не слышал. Просто, знаешь, иногда можно было увидеть драконов так далеко на севере. — Как будто это было северное сияние или что-то в этом роде.

— Малыш, я надеюсь, ты проделал весь этот путь не только для того, чтобы увидеть дракона. Для этого тебе нужно поехать в Монтану. Я слышал, это место кишит ими. Сжигая целые города.

Джон ни словом не обмолвился о том, откуда он родом.

— Ты уверен, что с тобой все будет в порядке?

— Да, — сказал Джон, поднимая свою сумку. — У меня есть спутниковый телефон и план. Со мной все будет в порядке.

Парень вернулся к своей лодке и отъехал от пирса, оставив Джону подержанный квадроцикл, пару запасных канистр с бензином и пару упаковок снаряжения. Солнце было очень ярким, и воздух внезапно стал очень тихим. Плеск волн, казалось, даже не производил шума.

Он собрал свое снаряжение, перепроверил его, еще раз посмотрел на карту и GPS-навигатор и отправился в путь.

***

Он знал, как разбивать лагерь в холодную погоду. Он знал, как позаботиться о себе, как ходить в походы, как приготовить ужин на пропановой плите, как ориентироваться. Все это было тем, что он делал дома. Но эта страна была большой и одинокой, даже по меркам Монтаны.

И солнце никогда, никогда не садилось. Был разгар лета за Полярным кругом. Он знал, что следует ожидать «полуночного солнца» абстрактно; испытать его было чем-то другим. Он думал, что остановится на привал, когда начнет смеркаться, как он делал дома. Затем он проверял время, и было 23:30, а на улице все еще было светло. Как в четыре часа дня, ярко. Никогда не становилось достаточно темно, чтобы почувствовать, что пришло время спать. Тем временем он все больше и больше уставал. Его тело все еще нуждалось в отдыхе, даже если его разум, его внутренние часы, отказывались отключаться.

На самом деле, он просто должен был продолжать делать это столько времени, сколько потребуется, чтобы добраться до того неопределенного места, на которое указали ему драконы. Никаких проблем, верно?

Сельская местность не была полностью пустынной. Довольно регулярно он натыкался на дома. Хижины, на самом деле, построенные из выветренных деревянных досок и даже кирпичей из дерна. Там могло не быть дорог, но иногда он находил скопление домов на берегу, крошечную рыбацкую деревушку с единственным пирсом и маленькими лодками, с сетями и капканами, разложенными для просушки на солнце.

Многие деревни принадлежали инуитам, коренным народам, которые жили в этих деревнях и ловили рыбу у этих берегов в течение тысячи или более лет. Они видели Джона, махали ему рукой и пытались заговорить с ним. Обычно он не говорил на их языке, а они часто не говорили по-английски, поэтому он не мог ответить на их вопросы. Они наблюдали за ним с любопытством и замешательством, пока он ехал дальше по еще более унылой местности.

Затем прошло несколько дней, когда он никого не видел. Он въехал в бесконечное снежное поле, и даже несмотря на то, что его защищали сильно затемненные очки, яркий свет причинял боль его глазам.

Когда он израсходовал последний бензин, он кое-что понял: он совершал это путешествие, предполагая, что не вернется. Что ему не нужно будет возвращаться, потому что он найдет Кей, а потом… а потом он не знал. Кей была там, Артегал был там, и все было хорошо, так или иначе. Он мог бы позвонить кому-нибудь, чтобы тот приехал за ними. Может быть, это было смешно, но к этому времени он зашел так далеко, что не видел смысла останавливаться. Он найдет Кей, а с остальным разберется позже.

Он бросил квадроцикл, сократил свой груз до одного рюкзака, надел снегоступы и продолжил путь. Вперед, один шаг за другим.

Глава 7

Ярко освещенным вечером Джон сидел на рюкзаке рядом с незажженной плитой и смотрел на предмет в своих руках. Этот. Этот пакет, этот дурацкий сублимированный мясной рулет, стал поворотным моментом. После этого у него не было достаточно еды, чтобы вернуться, если он не развернется прямо сейчас.

Он не был каким-то идиотом типа Шеклтона, игнорирующим уроки и здравый смысл. Он знал, что даже если будет строго соблюдать норму — половину еды в день, — он может не успеть вернуться на юг. Если бы он не потреблял достаточно калорий, его организму было бы трудно сохранять тепло. Его шансы получить обморожение и гипотермию увеличились.

Этот этап путешествия был актом балансирования, и он был готов сорваться с натянутого каната.

Он смотрел на север, щурясь сквозь очки. Должен ли он продолжать идти? Неужели он действительно думал, что сможет найти Кей? Был ли он готов поставить на это свою жизнь? Потому что после этого ужина он поставил на это свою жизнь.

Осторожно, его движения были спокойными и размеренными, он установил печку, поставил на нее банку со снегом, чтобы тот растаял. На ужин он съел мясной рулет. Затем он снова собрал свой набор и продолжил путь. На север.

***

Первого дракона, которого он увидел, он принял за обман зрения. Фигура, пикирующая близко к горизонту, была там всего секунду, а затем исчезла. Это могла быть птица, но он знал, что это не так. Он так долго ничего не видел, что не мог поверить, что смог найти то, что искал сейчас.

Во второй раз, когда он увидел дракона, он подумал, что у него галлюцинации. Извилистая фигура описала дугу над горизонтом, изгибаясь, как хвост, на фоне размазанной тени, которая могла быть крыльями.

Он не думал, что это будет так трудно. Он вырос в Силвер-Ривер, всю свою жизнь наблюдал за драконами на расстоянии, летающими и ныряющими среди горных вершин. Конечно, он смог бы узнать их здесь. Но сейчас он не был уверен. Он не доверял себе. Это, должно быть, мираж; нескончаемый арктический свет играет с ним злую шутку. Пляшущие пятна в его глазах.

Когда очертания летящего дракона исчезли, он не мог быть уверен, что вообще его видел. Возможно, у него галлюцинации. Вот что происходило, когда ты умирал с голоду.

Или он шел в правильном направлении и был близок к этому. Так, так близко, но он говорил это уже несколько дней. У него почти закончилась еда. Он должен был что-то сделать.

Он должен был привлечь их внимание. Это было его рациональное объяснение. Сделать что-нибудь, что угодно, чтобы привлечь к себе внимание.

Была еще одна причина сделать то, что он сделал дальше, эмоциональная и непризнанная: ему нечего было терять. Он был в сотне миль от цивилизации и без еды. Если он развернется и попытается вернуться, он умрет. Но если ему удастся привлечь внимание кого-нибудь, кого угодно, чего угодно…

Покопавшись в рюкзаке, он вытащил несколько необходимых вещей — спутниковый телефон, GPS, последний батончик мюсли, бутылку воды. Все остальное — спальный мешок, химические грелки для рук, снегоступы, смена одежды — он сложил в кучу. Он разжег походную печку и щелкнул зажигалкой.

Он засунул зажженную плиту под груду хлама. Хлам. Все снаряжение, которое он тащил так далеко, которое сохранило ему жизнь. Он сжег все это.

Большая часть этого — спальный мешок, брезент и тому подобное — была из синтетики, нейлона и других материалов, которые, как правило, были очень токсичными при сгорании. Огонь лизал и распространялся, и дым, который поднимался вверх, был черным и едким. Он даже пах ядовито.

Когда пламя добралось до маленькой канистры с пропаном, Джон вспомнил, что, возможно, ему следует убраться подальше. Он отшатнулся, поскользнувшись на снегу, а затем пришел в себя и отвернулся как раз в тот момент, когда взорвалась канистра. Осколки вылетели наружу, стуча по спине его парки. Огненный шар раздулся и поднялся. Не очень большой… топлива оставалось не так уж много.

Сейчас, может быть, в тридцати ярдах от него, Джон сидел и смотрел, как его жизнь сгорает в черном столбе дыма. Конечно, кто-нибудь это увидит. Кто-то должен был это сделать.

Во всяком случае, это был действительно классный огонь. Он негромко рассмеялся. Похлопал по снегу вокруг себя, подняв небольшой шквал. Он не мог вспомнить, когда его ноги не чувствовали сырости, и это было плохо. Если бы огонь не вонял так сильно, он бы держался поближе к нему. Держать себя в тепле, по крайней мере, пока пламя не утихнет.

Пламя уже угасало. С самого начала у него было не так уж много вещей, и в этом унылом мире ему больше нечего было к этому добавить.

Он смотрел на огонь, пока тот не угасал, а потом шел на север, пока не мог больше.

***

Он действительно был в плохой форме, потому что был так поглощен пламенем и завораживающим способом, которым оно заставляло его снаряжение плавиться и деформироваться, превращаясь в кучу почерневшей грязи, что забыл смотреть на небо. Он забыл посмотреть на север, чтобы посмотреть, заметил ли кто-нибудь его сигнал и пришел посмотреть, что горит в месте, которое никогда не видело огня. Когда над ним пронеслась тень, образованная телом, пересекшим пространство между ним и низким солнцем, он едва заметил это движение. Когда он, наконец, оглянулся, дракон уже садился.

Сначала он подумал, что это, должно быть, Кей и Артегал — дракон был серым, мерцающим синим на свету. Но нет, этот дракон был больше. Намного больше, и он повернул голову, открывая огромную пасть, наполненную, казалось, сотнями зубов.

Джон упал на спину, сильно ударившись о лед, задыхаясь. А потом он не мог пошевелиться. Дракон отбрасывал на него широкую тень. Его костер превратился в тлеющие руины.

Какая-то фигура ехала верхом на драконе, взгромоздившись ему на спину. Точно так же, как это делала Кей, и это дало ему надежду, что, возможно, это действительно была Кей, пришедшая спасти его. Но нет, всадником был бородатый мужчина в неуклюжем пальто из шкур и меха. Он отцепился от сбруи, сделанной из кожи и железных колец, и ловко соскользнул с плеча дракона, чтобы встать на лед.

Тем временем дракон, оскалив губы, провел хвостом по льду и развеял костер. Последнее пламя погасло, и снаряжение Джона превратилось не более, чем в черное пятно на ландшафте. Зверь удовлетворенно фыркнул.

Мужчина направился к нему. Джон не мог сказать, был ли он зол, встревожен или что-то еще. Но он был человеком, первым человеком, которого Джон увидел за последние дни. Он рассмеялся и понял, что звучит безумно.

На мужчине были очки с прорезями — солнцезащитные очки. Эскимосы носили такие же очки. Шею его обвивал тканый шарф, а кончики бороды и усов были покрыты инеем. Джон потер свое лицо, теперь заросшее густой бородой. Его рука в перчатке почесала волосы по всей линии подбородка. Это было странно. Кей даже не узнала бы его.

Мужчина что-то сказал, но Джон не понял языка. Он каким-то образом поднялся на ноги и остался стоять прямо, хотя его равновесие казалось шатким.

Он сказал:

— Хорошо! Я ищу Кей!

— Кей… жертвоприношение? Артегал? — спросил мужчина.

Джон снова рассмеялся, облегчение вырвалось из него в звуке.

— Да, Кей, я хочу увидеть Кей.

— Да, конечно.

Затем земля под ним пошатнулась, и Джон упал без всякой на то причины. Мужчина направлялся к нему, когда Джон потерял сознание.

Часть 2

Глава 8

Кей Уайат сделала аккуратные стежки, протягивая иглу и сухожилия через ряд отверстий, которые она уже проделала в коже шилом. Каждый стежок прикреплял отрезок войлочной подкладки к широкому ремню, части нагрудника для драконьей сбруи. Это была утомительная работа, и ее место было неудобным: жесткая деревянная скамья возле магазина сбруи. Приземистое каменное строение у стены пещеры стояло в ряду с другими мастерскими и общественными зданиями: ткацкой мастерской, кузницей, маленькой часовней. Луг и фруктовый сад, ручей, протекающий посреди всего этого — самая красивая часть огромной пещеры — были просто вне поля зрения. Вид отсюда открывался в основном на скалы, и свет из трещин на крыше пещеры был рассеянным. Гуляя по лугу или занимаясь домашними делами в коттедже Хильды и Ньяла, она не чувствовала себя в пещере. Здесь камень добрался до нее, и только работа могла отвлечь ее на долгое время.

Это была ее работа на пару часов каждый день — чинить упряжь для драконов и всадников. Дракон и всадник выходили в патруль по крайней мере раз в день, а это означало, что их снаряжению приходилось много работать. Помимо того, что все это нуждалось в регулярной хорошей чистке, на столе всегда оказывалась пара изношенных или сломанных предметов.

Казалось, она никогда не справлялась с ремонтом. Ей нравилась эта работа, она это делала — она могла выбирать то, что хотела делать, и поскольку она потратила так много времени на импровизацию снаряжения для Артегала из альпинистского снаряжения, не говоря уже о том, что дома работала на речной экипировке, кожаные ремни, пряжки и шерстяная подкладка имели для нее смысл. Она также была признательна за то, что узнала о «правильном» способе сделать все это… или, по крайней мере, о том, как эксперты делали это на протяжении веков. Обитатели Убежища смотрели на ее нейлоновые веревки и карабины с некоторым скептицизмом. Они никогда не видели современной стали и синтетики. Но ее методы также дали им идеи, способы завязывания веревок и регулировки ремней безопасности, чтобы сделать их более адаптируемыми. Она не чувствовала себя такой идиоткой, работая с упряжью, как тогда, когда пыталась готовить, прясть шерсть или разделывать цыплят.

И это немного приближало ее к полету.

Она положила наполовину починенную сбрую на колени, немного отдохнула, вытянув ноги и прижавшись спиной к стене. Посмотрев вверх, следуя за стенами пещеры, она не смогла разглядеть ее верхушку. Причуды света делали ее почти похожей на небо — за исключением зимы, как ей сказали, когда все место погружалось в темноту на месяцы и отчаянно поддерживалось освещением масляной лампой и драконьим огнем. Зимой никто почти ничего не мог разглядеть, и большая часть работ в Убежище просто прекращались. Но когда первый свет снова пробивался сквозь трещины, поселение устраивало огромную вечеринку, которая почти оправдывала борьбу.

Достаточно скоро она испытает это на себе. Она познакомится со всеми аспектами жизни в Дракополисе. Она вела учет дней, проведенных здесь, используя шило, чтобы царапать следы на куске кожи. Сегодня было сто. Она была здесь сто дней. У нее заканчивалось свободное место, и скоро ей нужно будет найти новый холст.

По ее лицу пробежала тень — дракон, переплывающий с насеста на одной стороне пещеры на другую по какому-то своему делу. Лесно-зеленый, крупнее Артегала, с длинным хвостом, волнистым позади. Это, должно быть, Пол, дракон, на котором Гэвин ездил в патруль.

Кей и Артегалу не разрешалось покидать пещеру с тех пор, как они прибыли, не говоря уже о том, чтобы их пригласили присоединиться к списку патрульных. Они не летали уже сто дней. Все ее тело зудело от каютной лихорадки, но она не могла себе представить, что, должно быть, чувствует ее друг.

Сверху донесся пронзительный визг, за которым последовало кудахтанье, похожее на стаю птиц. В поле зрения появились три молодых дракона, преследующих четвертого. Их крылья маниакально хлопали, их маленькие, жилистые тела носились взад и вперед, как дикие воздушные змеи, чуть не врезаясь друг в друга, а затем отлетая в сторону. Игра в пятнашки. Эти драконы были слишком стары, чтобы быть детенышами, но слишком молоды, чтобы иметь здравый смысл, как объяснила это Ларис. Кей улыбнулась им.

— Эй! Привет, Кей.

Она вздрогнула и вернулась к себе; она смотрела в пространство еще долго после того, как юные драконы пронеслись молнией и скрылись из виду. Она просто продолжала смотреть. Ее руки вцепились в кожу и шерсть, и она посмотрела на штопку, как будто удивилась, увидев ее там.

— Напугали тебя? — спросил молодой человек.

Гэвин был, может быть, на год или два старше ее, мускулистый от тяжелой работы и суровой жизни, как и большинство здешних людей. У него были рыжеватые волосы и подстриженная борода, светло-коричневая кожа и широкие черты лица. У большинства здешних людей в родословной были инуиты, а также скандинавские путешественники, которые впервые поселились в пещере. На нем была домотканая туника с короткими рукавами, брюки, толстые сапоги и пояс, покрытый инструментами, спиралями в кельтском стиле и узлами. Он много улыбался и уделял Кей много внимания. Ей хотелось, чтобы он этого не делал. Но ей нужны были друзья.

— Привет, — ответила она, как всегда немного стесняясь своего голоса, ее жесткий американский акцент так отличался от раскатистой скандинавской вариации здесь. По крайней мере, большинство людей здесь достаточно говорили по-английски, чтобы понимать ее. Она изучала их версию исландского языка, в котором было много английского и немного инуитской лексики, но все равно приходилось концентрироваться, чтобы понять их. Акцент иногда ускользал от нее. Она училась, но ей никогда не будет комфортно.

Кей завязала узел на нитке, когда Гэвин опустился на скамейку рядом с ней…. близко, но не слишком. Тщательно рассчитанное расстояние между ними.