Банальное убийство [сборник ]

– Эйвери не был посредником.

– Но он оставался в больнице с Джерином до самого конца. Мистер Эйвери сказал мистеру Блаунту, что не исключил возможность отравления, еще в клубе «Гамбит», после чего осмотрелся по сторонам, даже спустился на кухню. Если есть хоть какая-то надежда получить…

Речь Вулфа прервал звонок в дверь. Я отправился в прихожую и, посмотрев в одностороннее стекло во входной двери, вернулся в кабинет.

– Еще больше шороху. Инспектор Кремер.

– С чего это вдруг? – проворчал Вулф. – У него ведь уже есть убийца.

– Ага. Может, он явился за мисс Блаунт. Чтобы забрать ее как соучастницу.

– Пф! Приведи его.

Я вернулся к входной двери и, посмотрев пару секунд на Кремера в одностороннее стекло, впустил его в дом. Инспектора из отдела убийств Западного Манхэттена я всегда узнаю с первого взгляда: у него грузные плечи, круглое красное лицо и надвинутая на лоб старая фетровая шляпа. Обычно, когда он появляется у нас на крыльце и начинает с упорством, достойным лучшего применения, жать на дверной звонок, я слегка приоткрываю дверь и говорю что-нибудь уместное случаю, типа: «Дом человека – его крепость». Однако на сей раз Кремер выглядел чуть более человечно, поэтому я широко распахнул дверь и поздоровался вполне дружелюбно. Он вошел, поз волил взять у него пальто и шляпу и, прежде чем пройти в кабинет, даже отпустил замечание по поводу погоды. Все выглядело так, будто мы подписали договор о мирном сосуществовании. Оказавшись в кабинете, Кремер, хорошо знавший нелюбовь Вулфа к рукопожатиям, не протянул ему руку и, опустив свой объемистый зад в красное кожаное кресло, произнес:

– Полагаю, мне следовало позвонить, но вы ведь всегда здесь. Господь свидетель, я тоже не отказался бы иметь возможность всегда быть на месте. Меня интересует дело Джерина. А точнее, Мэтью Блаунта. Если верить газетам и, естественно, Гудвину, вас наняли заниматься этим делом.

– Да, – ответил Вулф.

– Но, если верить адвокату Блаунта, вас никто не нанимал. И чему тогда верить?

– Вероятно, и тому и другому. – Вулф поднял руку ладонью вверх. – Мистер Кремер, здесь возможны варианты. Так, например, меня нанял мистер Калмус, который отрицает данный факт, или меня нанял мистер Блаунт втайне от своего адвоката, или меня нанял некто третий. Но в любом случае меня наняли.

– Кто именно?

– Некто, кто имеет законный интерес.

– Интересно, кто?

– Нет.

– Так вы работаете над этим делом?

– Да.

– Значит, вы отказываетесь сказать, кто вас нанял?

– Да. Вы сейчас не занимаетесь расследованием и не выполняете требования правосудия.

Кремер достал из кармана сигару, повертел ее между ладонями и сунул в рот. Поскольку он никогда не закуривает, процесс верчения сигары кажется неуместным и абсолютно излишним. Инспектор посмотрел на меня и перевел взгляд на Вулфа:

– Думаю, я вас знаю не хуже, чем все остальные, за исключением Гудвина. Я не верю, что Калмус мог вас нанять, а затем начать отпираться. Какие у него основания все отрицать? И я не верю, что Блаунт мог вас нанять без ведома своего адвоката. Какого черта?! Ведь это равносильно тому, чтобы сменить адвоката. Если речь идет об остальных, тогда кто из них? Жена, дочь и племянник не пойдут на такое без согласия Блаунта или Калмуса. Как и все прочие. Вас никто не нанимал.

Уголки губ Вулфа поползли вверх.

– Тогда зачем было утруждать себя этим визитом?

– А затем, что я вас хорошо знаю. Затем, что вы могли что-то нарыть. Вы поручили Гудвину шепнуть на ушко его дружку Лону Коэну, будто вас наняли, в расчете на то, что вас действительно наймут и выплатят гонорар. Я не знаю, что вы затеваете, почему темните и не хотите обратиться к Калмусу. Но суть в том, что вы явно нашли некие улики, так как иначе не заварили бы всей этой каши. Причем такие улики, которые, по вашему мнению, помогут сорвать жирный куш. А единственный способ сорвать жирный куш – вытащить Блаунта из тюряги. Итак, выкладывайте!

Вулф выразительно поднял брови:

– И вы действительно верите в подобную чушь?

– Да, верю, черт побери! Похоже, вы нашли способ вытащить Блаунта. По крайней мере, надеетесь это сделать. Поймите меня правильно: я отнюдь не возражаю против вашего желания заработать. Но если у вас есть основания полагать, что Блаунт не убивал Пола Джерина, то я хочу о них знать. Мы получили улики, позволившие обвинить Блаунта. Если же с ними что-то не так, я вправе об этом знать. Вы считаете, мне будет приятно засудить невиновного человека, да?

– Нет, я так не считаю.

– Вот я и тоже. – Кремер ткнул в Вулфа сигарой и помахал ею в воздухе. – Поговорим начистоту. Вам известно, что Блаунт спустился на кухню за шоколадом и отнес его Джерину?

– Да.

– А вам известно, что, когда Джерин выпил почти весь шоколад и ему стало нехорошо, Блаунт отнес кофейник на кухню, вымыл его, налил свежий шоколад и отнес наверх?

– Да.

– Тогда разве он не самый большой дурак на свете?

– Я с ним не знаком. А он действительно дурак?

– Нет. Очень умный человек. Что угодно, только не дурак. И очень рассудительный. Состоятельные мужчины с положением в обществе привыкли считать, что им все позволено, так как они вне подозрений. Но к Блаунту это не относится. Он совсем не такой. Отнюдь. Поэтому я отнесся к происходящему спокойно. Впрочем, не совсем. Мне трудно поверить, что такой человек мог отравить шоколад, напоить им Джерина, а затем как ни в чем не бывало пойти сполоснуть кофейник и чашку. Полагаю, мне нет нужды объяснять это по буквам.

– Нет.

– Поэтому мы расследовали все очень тщательно. Буквально под лупой. И в первую очередь исключили возможность, что мышьяк мог содержаться в чем-то другом, не в шоколаде. Действительно исключили. Мы установили, что после начала шахматного турнира никто, кроме Блаунта и тех четверых, я имею в виду посредников, не входил в библиотеку. Блаунт вошел в библиотеку узнать, не нужно ли еще шоколада, через семь минут после начала игры. И все это установлено абсолютно точно. Таким образом, мышьяк насыпал в шоколад кто-то один из семерых: это четверо посредников, повар, официант и Блаунт. Хорошо. Так кто из них был связан с Джерином? А что, если не один, а несколько? Я направил одиннадцать человек тщательно изучить вопрос, а окружной прокурор отрядил мне еще восьмерых из убойного отдела. Лучшие из лучших по такого рода делам. И вы это знаете.

– Да, они достаточно компетентные, – согласился Вулф.

– Компетентные – это еще слабо сказано. Мы установили связь Блаунта с Джерином. От самого Блаунта. О чем вам, конечно, известно. Это его дочь.

– Да.

– Девятнадцать наших оперативников занимались остальными шестью фигурантами. Но за четверо суток так ничего и не разнюхали. И даже когда окружной прокурор решил предъявить обвинение Блаунту, я еще на неделю приставил к оставшимся девять человек. О’кей. Вы сами знаете, каково работать с теми, кто идет в отказ. Их так просто к ногтю не прижмешь. Однако я могу поставить свою годовую зарплату против цветка в вашей вазе, что никто из этих шестерых никогда не встречал Пола Джерина и никак не был с ним связан.

– Я, пожалуй, не стану рисковать цветком, – заметил Вулф.

– Не станете?

– Нет.

– Так, по-вашему, у одного из шестерых случайно мог оказаться с собой мышьяк, который он и подсыпал в шоколад, потому что ему не понравилось, как Джерин играет в шахматы?

– Нет.

– Тогда что вы затеваете? И как рассчитываете вытащить Блаунта?

– Я ведь не говорил, что у меня есть для этого хоть какие-то возможности.

– Вздор! Чушь собачья! Мы с вами не первый год знакомы.

Вулф откашлялся.

– Мистер Кремер, не скрою, мне действительно известно нечто такое, чего вы не знаете, относительно одного из аспектов данного дела. Мне известно, кто меня нанял и почему. Вы сделали вывод, что никто меня не нанимал и что я, прознав про некое неизвестное вам обстоятельство дела, решил воспользоваться этим для личной выгоды. Вы ошибаетесь. Вы гораздо лучше меня осведомлены обо всех обстоятельствах – всех без исключения, – связанных со смертью Пола Джерина. Но вы мне не верите.

– Да, не верю.

– В таком случае мне больше нечего вам сказать. Я сожалею, что у меня для вас ничего нет. Ведь теперь я ваш должник. Вы сейчас снабдили меня фактом, который предполагает совершенно новый подход к проблеме. Что сэкономит мне…

– Какой такой факт?

– Нет, сэр, – покачал головой Вулф. – Вы мне в любом случае не поверите. И не примете мою интерпретацию данного факта. Однако я вам чрезвычайно обязан, а я не привык оставаться в долгу. Если я узнаю нечто важное, то нарушу свои правила и поделюсь с вами. Впрочем, сейчас мне вас нечем порадовать.

– Черта с два, нечем! – Кремер встал с места, бросил сигару в мою корзину для мусора и, как всегда, промахнулся. – Вулф, одно маленькое уточнение. Да, любой человек имеет право нанять вас для расследования, пусть даже дела об убийстве. Но если вас никто не нанимал, а мне, черт возьми, хорошо известно, что вас никто не нанимал!.. Так вот, если вы действуете по собственной инициативе, это все меняет. И если вы располагаете информацией, которую закон предписывает… Короче, не мне вам говорить. – Кремер повернулся и решительно вышел из кабинета.

Я проследовал за ним в прихожую и, решив, что Кремер не оценит мою готовность подать ему пальто и шляпу, подождал, когда он закроет за собой дверь.

Вернувшись в кабинет, я сказал:

– Итак, он дал вам…

И тотчас же осекся, увидев, что Вулф, откинувшись на спинку кресла, задумчиво вытягивает губы в трубочку и втягивает их обратно. Его поза свидетельствовала о напряженной работе мысли, но я не имел ни малейшего представления, над чем сейчас работает его мысль. Если над фактом, предоставленным инспектором Кремером, то над каким именно? Перебрав в уме все озвученные факты, я направился к своему письменному столу, чтобы не прерывать упражнения для губ. Но тут Вулф открыл глаза и отрывисто скомандовал:

– Приведи сюда мисс Блаунт!

Я послушно отправился за нашей гостьей. Как я уже говорил, я не пользуюсь лифтом, а потому поднялся на третий этаж по лестнице. Дверь Южной комнаты оказалась заперта. Я осторожно постучал. Через секунду дверь распахнулась, хотя шагов я не услышал. А не услышал я их потому, что мисс Блаунт была босиком.

– Мистер Вулф желает вас видеть, – заявил я. – В туфлях или без. Как пожелаете.

– Что-то случилось?

Я не знал, следовало ли рассказывать мисс Блаунт о посетителе, а потому просто сказал:

– Вулф сейчас делает упражнения для губ. Хотя вы, конечно, не в курсе, насколько это важно. Можете не тратить время на прическу или макияж. Вулф в любом случае не заметит разницы.

Проигнорировав мой совет, мисс Блаунт подошла к туалетному столику, чтобы воспользоваться расческой и губной помадой, а затем – к креслу возле окна, чтобы надеть туфли, после чего присоединилась ко мне. Спускаясь по лестнице следом за кем-нибудь, вы получаете отличную возможность рассмотреть его фигуру под другим углом: у мисс Блаунт были чудесные плечи и прелестный изгиб шеи.

Когда мы вошли в кабинет, Вулф, который угрюмо смотрел на край стола, задумчиво почесывая нос, не обратил на нас ни малейшего внимания. Салли молча села в красное кожаное кресло. Просидев в тишине не меньше минуты, она решила разрядить обстановку.

– Доброе утро, – произнесла она.

Вулф перевел на нее хмурый взгляд и, моргнув, строго поинтересовался:

– Почему вы взяли томик Вольтера?

Салли сделала большие глаза:

– Арчи сказал, я могу взять любую книгу, кроме той, что вы сейчас читаете.

– Но почему именно Вольтер?

– Просто так. Потому что я никогда не читала его.

– Хм… Обсудим это за ланчем. У нас прогресс. Арчи уже сказал вам… – Вулф запнулся. Отвлекшись, он позволил себе фамильярничать с женщиной и потому сразу сменил тон: – Мистер Гудвин сообщил вам, что к нам приходил полицейский? Инспектор Кремер.

– Нет.

– Он приходил. Нежданно-негаданно. Только что ушел. Мистер Гудвин вам позже расскажет, зачем он приходил и что говорил. Но я должен сказать вам, что он дал кое-какую информацию, в корне меняющую ситуацию. По словам мистера Кремера, полиция установила три бесспорных факта. Во-первых, мышьяк был в шоколаде. Во-вторых, никто не мог подсыпать яд, кроме повара, официанта, четверых посредников и вашего отца. В-третьих, мотив был только у вашего отца. Никто из этих шестерых – я цитирую мистера Кремера – никогда не встречал Пола Джерина и никак не был с ним связан. Пока все…

– Но ведь я вам это уже рассказала. Разве нет?

– Да. Но вы излагали лишь собственные сведения, чего явно недостаточно. Выводы мистера Кремера основаны на тщательном и продолжительном расследовании, проведенном целой армией специально обученных людей. И хотя все три факта немаловажны, для нас особое значение имеет третий факт: что ни у кого из тех шестерых не было мотива убивать Джерина. Однако Джерин был убит, причем преднамеренно, так как мышьяк приготовили заранее. Вы играете в шахматы?

– Не совсем. Но я знаю ходы. Вы что, хотите…

– С вашего позволения. Вам известно, что такое гамбит?

– А почему вы спрашиваете? Так, очень смутно.

– Это дебют, в котором игрок жертвует пешкой или даже фигурой, чтобы получить преимущество. Убийство Пола Джерина можно назвать гамбитом. Джерин был пешкой или фигурой. Преимущество, полученное убийцей, состояло в том, что вашего отца загнали в смертельную ловушку: его обвинили в убийстве и теперь ему должны вынести соответствующий приговор. Убийца не испытывал враждебности к Джерину. Джерин был не целью, а лишь пешкой. Целью был ваш отец. Теперь видите, как это меняет ситуацию, да и весь ход расследования, для которого вы меня наняли?

– Я не… Я не уверена…

– Мисс Блаунт, буду с вами откровенен. Еще полчаса назад трудности не казались мне настолько непреодолимыми. Чтобы согласиться на эту работу и взять ваши деньги, я должен был допустить, что ваш отец невиновен, но для этого мне нужно было найти доказательство, что у одного из шестерых участников турнира имелся веский мотив убить Джерина. При этом три наиболее серьезных момента, свидетельствующих не в пользу вашего отца, – то, что он сам отнес Джерину шоколад, вымыл кофейник и чашку, а также то, что ваш отец знал Джерина и, возможно, имел мотив, – можно игнорировать как совершенно случайные. Откровенно говоря, ситуация казалась мне безнадежной, и, не найдя ничего лучшего для раскачки, я решился на отчаянный шаг: попросил мистера Гудвина сообщить через газету, что меня наняли для расследования.

– Но вы не говорили мне, что планируете это сделать.

– Я редко говорю клиентам о своих планах. Но сейчас я ввожу вас в курс дела, поскольку мне нужна ваша помощь. Результатом публикации в газете стал визит мистера Кремера, по словам которого предположение, будто кто-то из остальных фигурантов задумал убийство Пола Джерина, не имеет смысла. Но если исходить из предположения о невиновности вашего отца, можно сделать вывод, что Джерина убил кто-то другой. Но зачем? Этот человек, никак не связанный с Джерином, явился в клуб, прихватив с собой яд, то есть запланировав убийство и в результате совершив его. Ну и что было дальше? Сопутствующие обстоятельства настолько однозначно указывали на вашего отца как на опасного преступника, что его посадили за решетку без возможности выхода под залог. Итак, мы имеем тщательно спланированную операцию, которая увенчалась успехом. Три обстоятельства, свидетельствующие против вашего отца, были не случайными, а основными факторами в расчетах. Вам ясно?

– Похоже… что так. – Салли посмотрела на меня, затем – снова на Вулфа. – Вы хотите сказать, кто-то убил Пола, заранее зная, что все подумают на моего отца.

– Да. И если это был мистер Калмус, то он, помимо всего прочего, не сомневался в том, что, будучи адвокатом вашего отца, сможет сохранить свое преимущество, полученное за счет гамбита.

– Ну да. – Салли стиснула руки. – Конечно.

– Итак, я предлагаю следовать теории, согласно которой реальной целью был ваш отец, а Джерин – лишь пешкой в гамбите. Придерживаясь версии о невиновности вашего отца, я могу сделать вывод о неприемлемости всех остальных предположений. Таким образом, возникает совершенно иная ситуация. Ведь если придерживаться моей теории, то можно изучить также факты и догадки. Которые следует непременно проверить. Чтобы избежать словесной путаницы, назовем, чисто теоретически, убийцей Калмуса, хотя, вероятно, он никого и не убивал. – Вулф поднял палец. – Факт первый. Калмус знал, что Джерин будет есть или пить во время игры, то есть представляется удобная возможность подсыпать мышьяк. И скорее всего, Калмус знал, что Джерин будет пить шоколад. Так?

Салли нахмурилась:

– Точно не могу сказать. Хотя очень может быть. Или я, или папа могли упомянуть об этом в разговоре. Пол всегда пил шоколад, когда играл с папой в шахматы.

– Что ж, это вариант. – Вулф поднял второй палец. – Второй факт. Калмус, как посредник, был в курсе всех приготовлений к игре. Он знал, что Джерин будет в библиотеке один, а значит, посредник получит шанс подсыпать мышь як. Так?

– Точно не могу сказать, но очень может быть. Папа вполне мог рассказать посредникам, как будет проходить игра.

Вулф поднял еще один палец:

– Итак, факт третий. Калмус знал, что в ходе расследования будет установлен мотив, имевшийся у вашего отца. Ведь Калмусу было известно о вашей дружбе с Джерином и негативном отношении к этому вашего отца. Так?

– Ну конечно, Калмусу было известно, что я знакома с Полом. Но что касается отношения к этому моего папы… Если вы намекаете, что папа хотел убить Пола, то это глупо. По мнению папы, Пол был… ну, вы сами еще его так назвали… чудаком.