Помоги проекту - поделись книгой:
Все люди хотят жить. Любой человек может найти логическое оправдание желанию остаться в живых. Но если он остался жив, не исполнив то, что хотел, значит он трус. Это сложный и рискованный момент. Если же человек умер, не добившись цели, кто-то может расценить это как бессмысленное помешательство. Но такая смерть не принесет бесчестья. Таков образ мыслей человека, избравшего для себя Путь воина. Надо каждое утро, каждый вечер готовить себя к наступлению смерти. Когда самурай готов умереть в любую минуту, он обретает свободу, которую дает Путь воина, и безупречно выполняет свой долг на протяжении всей жизни» (книга первая).
Когда самурай готов умереть в любую минуту, он приобретает свободу – вот философия, которую открывает перед нами «Хагакурэ». Если человек лелеет смерть в своем сердце, думая, что он готов умереть, когда придет время, он не может ошибиться в своих действиях. Как считает Дзётё, ошибка означает, что человек не умер в нужное время. Однако определить, когда настал такой момент, трудно. Возможность выбирать – умереть или жить – может представиться раз в жизни. Что чувствовал сам Дзётё, когда понял, что смерть, о которой он думал столько дней, настигнет его в постели, когда ему будет шестьдесят один год?
Однако Дзётё говорит не о физической смерти, а о решимости умереть. Не о готовности умереть от болезни, а о решении человека расстаться с жизнью добровольно. В смерти от болезни повинна природа, это акт Провидения; добровольная смерть – акт человеческой воли. Дзётё задается вопросом: если высшим проявлением свободы воли является смерть, что же такое – свобода воли? Мы имеем дело с типичным для японцев подходом, когда смерть в бою и ритуальное самоубийство считаются явлениями одного порядка; сэппуку есть позитивная форма самоубийства, оно не признак поражения, как принято считать на Западе, а крайнее проявление свободы воли с целью защиты чести.
Смерть, о которой говорит Дзётё, является таким осознанным выбором. Не важно, насколько вынужденными являются обстоятельства, в которые поставлен человек, – когда, выбирая смерть, он преодолевает действие сдерживающих его сил, это и есть демонстрация свободы. Это, несомненно, идеализированное представление о смерти, и Дзётё прекрасно понимал, что смерть отнюдь не всегда имеет такую точную форму. Формула «смерть = выбор = свобода» – идеальная формула Пути воина, но мы должны читать между строк, чтобы обнаружить глубинный нигилизм Дзётё, знавшего, что в реальности смерть далеко не всегда соответствует этому идеалу.
3. Участие
Мир человека – это мир его внимания и участия к другим. Этим определяются его возможности и роль в обществе. И хотя мир людей, вставших на Путь воина, на первый взгляд кажется грубым и суровым, в том, что касается отношений между людьми, его настройки были куда более тонкими и деликатными, чем у нынешнего мира. Дзётё подробно говорит о том, что, даже увещевая или упрекая другого человека, нужно относиться к нему с заботой и участием.
«Высказывать другим людям свое мнение, которое может помочь им исправить свои недостатки, очень важно. Это есть акт сострадания и обязанность слуги. Но следует хорошенько подумать, в какой форме выразить свое мнение. Распознать сильные и слабые стороны человека и высказаться о них несложно. Многие люди полагают, что они делают добро, указывая человеку на вещи, о которых ему неприятно слышать. И если их слова до него не доходят, они делают вид, что ничего не поделаешь. Никакой пользы от такого отношения нет. Это все равно что опозорить человека, оскорбить его. И делается это только для того, чтобы выпустить пар.
Перед тем как высказывать мнение, надо прежде убедиться в том, что человек примет твои слова, и делать это после того, как сойдешься с ним, вызовешь у него доверие к своим словам и поймешь, что он тебя послушает и пойдет по пути, который ты укажешь. Следует хорошенько обдумать: в какой момент довести до человека свое мнение, в какой форме – в письме или, может быть, при расставании. Можно упомянуть собственные недостатки и неудачи, чтобы человек сам догадался о том, что ему хотят сказать. Или похвалить его хорошие качества, представить свое мнение таким образом, чтобы он с радостью принял данный ему совет, как страдающий от жажды путник принимает воду. Тогда такие наставления помогут исправить недостатки. Это очень трудная задача…» (книга первая).
Совет ничего не стоит. Мы можем пожалеть дать кому-нибудь сто иен в долг, зато советы готовы раздавать бесплатно. Как воду. Редко бывает, когда совет играет роль смазки в отношениях между людьми, в восьми или девяти случаях из десяти советы роняют человеческое достоинство. Человек падает духом и затаивает злобу. Дзётё это хорошо понимал. Нам следует задуматься над тем, что советы – дело серьезное и крайне деликатное. Поучения Дзётё основаны на жесткой реальной оценке человеческой психологии. И уж конечно, его не отнесешь к числу многочисленных проповедников-оптимистов (которые на поверку хуже всех разбираются в человеческих характерах).
4. Практика
Дзётё также дает нам различные полезные советы, касающиеся повседневной жизни.
«Зевать на публике – дурной тон, неуважение к окружающим. Если вдруг захотелось зевнуть, надо потереть лоб движениями снизу вверх, и зевать расхочется. Если это не поможет, надо, не открывая рта, облизать языком губы или прикрыть рот ладонью или рукавом, чтобы никто не заметил, что ты зеваешь. То же самое относится к чиханию. Это нужно, чтобы не выглядеть глупцом. Бывают и другие случаи, когда следует сдерживать себя и не забывать о приличиях.
Разумно каждый вечер составлять план на следующий день и записывать его. Это дает возможность быть на шаг впереди остальных…» (книга первая).
Описанный Дзётё способ подавления зевоты можно использовать и сегодня. Впервые я прочитал о нем во время войны, и когда мне захотелось зевнуть, облизнул верхнюю губу и сдержался. Это мне очень тогда пригодилось, потому что порядки были строгие и за зевание на уроках можно было получить выговор. И еще я взял себе за правило по вечерам составлять план на следующий день, как учит Дзётё.
Проверив список дел, которые предстоит сделать завтра, выписываю все, что мне может понадобиться: книги, имена, номера телефонов и т. д., чтобы на следующий день не отвлекаться и чтобы все шло гладко. Это один из очень полезных уроков, которые я извлек из «Хагакурэ».
5. Терпимость
Дзётё не позволяет себе осуждать людей, знает, что надо терпимо относиться к их недостаткам. Вот что он говорит по этому поводу:
«Некоторые люди предлагают строгий аскетизм, но это не всегда хорошо. Есть такое старое изречение: „В прозрачной воде рыба не водится“. В воде должны быть водоросли и отбросы, рыба сможет укрываться в их тени и расти. Низшие слои будут жить спокойно, если иногда пропускать мимо глаз и ушей их проступки. Это также имеет отношение к поведению людей» (книга первая).
В эпоху Токугава раз за разом издавали указы об ограничении расходов; экономия и бережливость, в противоположность массовому потреблению, свойственному нашему времени, стала для самураев неуклонным жизненным правилом. Принципы аскетизма были нормой вплоть до недавнего времени – их придерживались еще во время войны. Считалось, что нравственность – это отказ от роскоши и соблюдение строгой экономии. Однако в результате послевоенной индустриализации наступили времена массового потребления, и моральная установка на самоограничение, свойственная японцам, похоже, приказала долго жить.
В сравнении с конфуцианской моралью, почитающей строжайший аскетизм как добродетель, «Хагакурэ» изначально стояла на позиции великодушия и терпимости. Философия «Хагакурэ», нацеливающая человека на точные действия и смелые решения, не имеет ничего общего с присущей бюрократической этике добродетельной бережливостью служанки, заглядывающей в каждый уголок короба, где хранится рис. «Хагакурэ» учит философии жизни, предлагая проявлять участие к людям, не видеть и не слышать оплошностей и недостатков нижестоящих. Такая философия всегда жила в сердцах японцев как обратная сторона церемониальной строгой бережливости. Сейчас эта терпимость вышла за пределы разумного, глаза и уши стали закрывать на все, что привело к моральному разложению, явлению, которое называют «черным туманом». Это уже не терпимость, а небрежение. Не видеть и не слышать человек может себе позволить только при наличии жестких нравственных установок; если же мораль разрушена, это превращается в порок.
6. Женщины
В «Хагакурэ» очень мало упоминаний о женщинах. «…Женщина прежде всего должна думать о своем супруге как о своем господине» (книга первая).
В некотором отношении «Хагакурэ» перекликается с философией греков, точнее, спартанцев. В Греции женщина считалась хранительницей домашнего очага. Она должна была посвятить себя детям и дому, уважать мужа. Больше ничего от нее не требовалось. Такие были времена. Что касается мужчин, то они вступали в отношения с красивыми юношами, с удовольствием проводили время с гетерами. Так же в общих чертах воспринимает женщин и «Хагакурэ».
7. Нигилизм
«Иероглиф
Дзётё нередко говорит, что жизнь – это кукольный театр, а люди – куклы. У него в душе таился глубоко укоренившийся мужской нигилизм. Он пытается постичь смысл каждого мгновения жизни, хотя чувствует, что сама по себе жизнь – всего-навсего сон.
К теме нигилизма я еще вернусь позднее.
8. Объективность правоты
«Отрицать все, что противоречит принципам морали, и отстаивать праведность – трудная задача. Как много ошибок совершают люди, верящие в то, что праведность – это высший принцип существования. Между тем над праведностью стоит божественная истина Пути. Открыть ее трудно. Для этого требуется мудрость высшего порядка. С этих высот праведность и справедливость предстают не более чем мелкими, малозначительными добродетелями. Невозможно это понять, не постигнув самому.
Вместе с тем существует способ хотя бы частично познать высшую мудрость. Этот способ – советоваться с людьми. Бывает, даже не постигший, что такое Путь, человек способен воспринимать действия других людей объективно. У игроков в го есть такая поговорка: „Тот, кто смотрит со стороны, видит восемью глазами“. Если человек хочет понять свои ошибки, нет лучшего способа, чем поговорить с другими людьми. Слушая, что говорят другие, и обращаясь к книгам, отказываешься от собственных измышлений и познаешь мудрость предков» (книга первая).
Говоря здесь об относительном характере правоты и понимания справедливости, «Хагакурэ» подходит к концептуальному взгляду на демократию. Базовый принцип демократии таков: чтобы убедиться в собственной правоте и получить реальные доказательства в ее пользу, необходимо заручиться суждением третьей стороны или лица. Проповедуя философию решительных действий, Дзётё всегда оставляет за собой право сомневаться в правоте этих действий. Чистота действия есть чистота субъективности. Однако если действия основываются на правоте, следует подтверждать чистоту этой правоты другим способом. О чистоте действий можно судить по самим действиям. Понимая это, Дзётё в то же время считает, что чистоту правоты надо оценивать по-другому – советуясь с людьми. Только взгляд со стороны может помочь человеку, уверовавшему в некую правоту.
В этом вопросе «Хагакурэ» в идеологическом смысле стоит на позициях релятивизма.
9. Знание жизни
«Среди изречений его светлости Наосигэ, которые вывешивались на стенах, есть такое: „К важным делам относись с легкостью“. А Иттэй добавил: „А к делам малым – серьезно“. Среди наших дел есть лишь немного таких, которые можно назвать важными. С этими задачами вполне можно справиться, если размышлять над ними на фоне будничных забот. Их следует обдумывать загодя, чтобы легко разрешить, когда для этого придет время. Без такой подготовки в сложной ситуации трудно найти быстрое решение, и неизвестно, окажется ли оно верным. Если подготовиться к делу заранее, изречение „К важным делам относись с легкостью„станет основой ваших действий» (книга первая).
Вера – это решимость. Решимость должна проверяться каждый день на протяжении многих лет. Дзётё, видимо, различает большую веру и малую. То есть человек должен в обычной жизни взращивать в себе большую веру, чтобы в момент принятия решений действовать легко, без лишних раздумий. А малая вера касается вещей тривиальных, повседневных. Проспер Мериме однажды высказал мысль, что в литературе своя «теория» должна быть у любой, даже самой маловажной детали, даже у перчатки. Это замечание касается не только писателей. Мы живем, наслаждаемся жизнью и должны теоретически обосновывать даже незначительные обстоятельства, вынося о них свои суждения и принимая относительно них какие-то решения. Если этим пренебречь, основы жизни рухнут и погребут под собой даже большую веру. За английским чаепитием тот, кто разливает чай, обязательно спрашивает каждого присутствующего, что ему налить первым – молоко или чай. Кому-то может показаться, что порядок в данном случае не имеет значения, однако в этом, казалось бы, пустяке зафиксирована жизнь, как понимают ее англичане. Часть из них убеждена, что сначала нужно наливать в чашку молоко и только потом чай, и если кто-то сделает наоборот, нет сомнений, что это действие будет воспринято как первый шаг к нарушению важнейших принципов, которых они придерживаются.
Дзётё говорит, что к малым делам надо относиться серьезно, имея в виду, что человек должен с уважением относиться к тому, из чего состоит повседневность, – маленьким теориям, вере во что-то малозначительное. Значение этих «мелочей» понятно – ведь крошечная муравьиная норка способна разрушить огромную плотину. Это хороший урок для нынешнего развращенного века, в котором ценится только идеология, а навязшая в зубах обыденность не принимается в расчет.
10. Приготовления и принятие решений
Согласно «Хагакурэ», главным идейным принципом является упомянутая в п. 9 каждодневная решимость умереть, как предписывает Путь самурая.
«…Путь воина требует понимания того, что в любой момент может что-то случиться, и постоянной готовности. Это следует иметь в виду и днем и ночью. В зависимости от обстоятельств можно победить или потерпеть поражение. Но избежать позора – это другое. Для этого надо просто быть готовым умереть. Даже если вы не видите шансов одолеть врага, снова атакуйте его не задумываясь. Это не требует особой мудрости или доблести. Настоящий воин не думает о победе или поражении, он отчаянно бросается вперед навстречу смерти. Только тогда наступает понимание, пробуждение ото сна» (книга первая).
Долгие приготовления позволяют быстро принимать решения. Человек может сам выбирать, как ему действовать, но всегда может выбрать время для действия. Этот момент маячит где-то впереди и обрушивается неожиданно. Не является ли в таком случае жизнь подготовкой к этому самому моменту, который ждет впереди или уготован судьбой? «Хагакурэ» подчеркивает, что надо быть заранее готовыми и полными решимости действовать, когда наступит такой судьбоносный момент.
11. Постоянная готовность к смерти
Здесь более подробно и конкретно развиваются идеи, изложенные в п. 9 и 10.
«Еще пятьдесят-шестьдесят лет назад самураи каждое утро совершали омовения, брили головы надо лбом, наносили на волосы благовония, обрезали ногти, натирались пемзой и кислицей. Не ленились следить за собой, чтобы выглядеть опрятно. С таким же вниманием они относились к своему оружию – не допускали появления ржавчины, протирали от пыли, начищали до блеска. Кому-то может показаться, что такой тщательный уход за внешностью – пустое щегольство, но это отнюдь не простая дань моде. Самурай готов в любой момент вступить в ожесточенную схватку и умереть, и если смерть настигнет его в неопрятном виде, это покажет его неготовность к ней, что вызовет презрение врагов, которые посчитают его нечистым. Вот почему и в зрелые годы, и в юности самурай должен следить за своей внешностью.
Может показаться, что на это уходит слишком много сил и времени, но это то, что должен делать воин. Не так уж много времени требуется на уход за собой, и люди не настолько заняты, чтобы манкировать этим. Самураю никогда не будет стыдно за себя, если он готов умереть в бою в любой момент и выполняет свой долг воина, усердно служа своему господину. В наши дни люди даже во сне не думают о таких вещах и проводят день за днем, только потакая своим желаниям. Придет время, и они навлекут на себя позор, но не будут его стыдиться. Такие люди думают, что, пока у них все хорошо, ничто больше не имеет значения, и все глубже погружаются в болото вульгарности. Все это заслуживает сожаления. Как может воин, который должен быть преисполнен решимости умереть в любой момент, вести себя так позорно? Об этом надо крепко задуматься.
За последние тридцать лет нравы в обществе изменились. Теперь молодые самураи собираются, чтобы поговорить о деньгах, прибылях и убытках, секретничают, обсуждают наряды, любовные похождения. Других причин встречаться у них нет. Вот какие нравы настали. Прежде люди даже в двадцать-тридцать лет, не говоря уже о более солидном возрасте, и думать не могли о таких низменных вещах и никогда не говорили на подобные темы. И скажи кто-то из старших случайно нечто подобное, он бы тут же пожалел о своей оплошности. Новые обычаи, видимо, возникли из желания покрасоваться на людях, и в цене теперь только деньги…» (книга первая).
12. Как себя вести во время застолья
Хорошо известно, в том числе за рубежом, что японцы на товарищеских вечеринках отрываются по полной. Возможно, имеет место разница физических кондиций, но каковы бы ни были причины, в западном обществе для джентльмена считается недопустимым напиваться и вести себя непотребным образом. На алкоголиков смотрят как на неудачников, потерпевших крушение в жизни. Можно видеть этих людей в компании себе подобных. Нетвердо держась на ногах, они маячат, как призраки, где-нибудь на углу, сжимая в руках бутылки со спиртным.
Что касается Японии, то у нас есть странный обычай, когда люди, встречаясь за столом с друзьями и коллегами, устраивают душевный стриптиз, открывают всем свои слабости и делятся самыми интимными тайнами. И что бы они ни говорили, это принято прощать, поскольку было сказано под влиянием алкоголя. Не знаю, сколько баров у нас в Синдзюку[36], но во всем этом множестве питейных заведений по вечерам сидят сарариманы[37], накачиваются спиртным и жалуются на жен и начальство. И бар превращается в маленькое, жалкое укромное местечко, где можно открывать свои секреты, защищенное молчаливым общим согласием, что на следующее утро участники попойки будут делать вид, что забыли (хотя на самом деле они ничего не забыли) о недостойных мужчин неприличных откровениях.
Иными словами, в Японии такого рода застолья – это публичное место, где люди, выставляя себя напоказ, питают при этом иллюзию, что сохраняют приватность. Они слушают, но делают вид, что не слышат, притворяются, что до них не доходят режущие слух вещи, и прощают друг другу все, потому что выпили. Однако, учит «Хагакурэ», застолья устраиваются у всех на глазах, и самурай, участвуя в них, должен ограничивать себя. Это очень похоже на джентльменские манеры англичан.
«Пьянство губит многих людей. Это вызывает большое сожаление. Нужно хорошо знать свою норму и не превышать ее. Бывает, конечно, можно не рассчитать, но самурай никогда не должен расслабляться за столом, чтобы, если что-то случится, отреагировать на ситуацию должным образом. Во время застолий кругом много любопытных глаз. Это надо иметь в виду» (книга первая).
То, что «Хагакурэ» обращает наше внимание на эту сторону жизни, говорит лишь о том, что в те времена, как и сейчас, многие позволяли себе не соблюдать правила.
13. Мораль внешних проявлений
Рут Бенедикт в своей известной книге «Хризантема и меч» определяет моральным императивом японцев стыд. К этой дефиниции есть целый ряд вопросов, однако факт остается фактом: Путь самурая – моральный путеводитель воина – придает значение внешним проявлениям. Это естественно. Дело в том, что воин все время помнит о своих врагах. У самурая нет иного пути, как защищать свое достоинство и мораль, постоянно спрашивая себя: «Не опозорю ли я себя перед врагами? Не заслужил ли я презрения в их глазах?» Совесть самурая должна поселиться внутри врага. Таким образом, важной особенностью «Хагакурэ» является то, что этот трактат представляет не интроспективную мораль, а мораль, обращенную вовне. История этической мысли не дает ответа на вопрос, какая из двух сторон морали – внутренняя или внешняя – показывает бо́льшую эффективность. Посмотрим на христианство. Католики, делегировавшие свои моральные принципы Церкви, психологически могут чувствовать себя относительно спокойно, в то время как у протестантов вся нагрузка ложится на совесть. У многих не хватает сил выдерживать такое бремя, что видно на примере Соединенных Штатов, где огромное количество людей страдает от неврозов.
Вот что сказано в «Хагакурэ»: «Когда приходишь навестить человека, испытавшего удар судьбы, очень важно, что́ сказать ему в поддержку. Намерения можно понять по одному слову. Какова бы ни была причина, показывать другим уныние и усталость недостойно настоящего самурая. Воин должен быть отважен и готов к победе, в противном случае он не сможет выполнять свой долг. Вот почему слова поддержки очень важны, чтобы поднять дух человека» (книга первая).
«Показывать другим уныние и усталость недостойно настоящего самурая». Это замечание указывает на то, что демонстрация слабости и упадка духа – изъян человеческой натуры. Самое главное – самурай никому не должен показывать досады или усталости. Время от времени на человека могут накатывать уныние и усталость. Это свойственно его природе. Самураи здесь не исключение. Но мораль требует от человека невозможного. В этом ее суть. Путь воина представлял собой политологию души, которая сдерживала разочарование и усталость, не давая им вырваться наружу. Считалось, что выглядеть здоровым важнее, чем быть здоровым, казаться решительным и отважным важнее, чем быть таким. Такой взгляд на мораль имеет под собой физиологические основания – мужчинам свойственно особое тщеславие, поэтому, наверное, его можно считать высшим проявлением мужского понимания морали.
14. Философия крайностей
Как было сказано в п. 1, если мы признаем энергию в качестве принципа действия, остается лишь следовать физическим законам энергии. У льва всего один вариант: бежать и бежать по полю. Так лев доказывает, что он лев. Дзётё считает, что впадение в крайности может служить важным духовным трамплином. В «Хагакурэ» по этому поводу сказано:
«Золотая середина обычно есть лучший путь, однако в боевых искусствах невозможно добиться успеха, если самурай не настроен на то, чтобы превзойти других. При стрельбе из лука обе руки следует держать на одном уровне, но на практике при натягивании тетивы правая рука оказывается выше левой. Чтобы руки были на одном уровне, надо при стрельбе немного опускать правую руку.
Как говорил один старый воин, если самурай стремится превзойти известных воинов, если денно и нощно будет гореть желанием сокрушить врага, сердце его наполнится отвагой, он не будет знать усталости и сможет показать неукротимое мужество в бою. Самурай должен быть готов к этому всегда» (книга первая).
15. Воспитание детей
Хотя Великобритания и Америка относятся к единой англосаксонской цивилизации, детей в этих странах воспитывают совершенно по-разному. Традиционное британское воспитание редко позволяет детям находиться в компании взрослых, а если они все-таки оказываются вместе, им не разрешается открывать рот. Кроме того, разговаривая между собой, дети не должны мешать беседе взрослых. Молчание – часть социального тренинга, который должен пройти ребенок, чтобы впоследствии вести себя и говорить, как подобает джентльмену.
Американская методика воспитания для лучшей подготовки к взрослой жизни, напротив, поощряет детей к активному участию в разговорах. Взрослые слушают, о чем говорят между собой дети, вместе с ними обсуждают разные дела. Считается, что ребенок с малых лет должен открыто высказывать свою точку зрения.
Не мне решать, какая из этих двух систем более правильная. Вот что говорит о воспитании «Хагакурэ»:
«Есть правила воспитания детей в семье самурая. С самых малых лет надо воспитывать у них мужество; их нельзя пугать, даже в шутку, нельзя обманывать. Если ребенок с детства всего боится, это у него останется на всю жизнь. Родители должны воспитывать его так, чтобы он не боялся грома и темноты, и не рассказывать ему страшные истории. Нельзя слишком бранить ребенка, от этого он вырастет робким и пугливым. Родители не должны допускать формирования у ребенка дурных привычек, потому что избавиться от них будет невозможно, сколько бы вы ребенка за них ни корили. Надо серьезно заниматься его речью и манерами, корыстные помыслы должны быть ему неведомы. Все остальное приложится само собой, если воспитание будет правильным.
Говорят, что дети, рожденные в семье, где между отцом и матерью нет лада, – это несчастье. Так оно и есть. Даже на птиц и зверей влияет то, что они видят и слышат с момента появления на свет.
Подчас отношения между отцом и сыном не складываются из-за материнской глупости. Если мать слепо любит ребенка и занимает его сторону, когда отец начинает его наставлять, она тем самым ведет дело к тому, что между отцом и сыном не будет согласия. Мать объединяется с сыном против отца из-за ограниченности ума в расчете завоевать расположение сына и обеспечить себе благополучие в будущем» (книга первая).
Метод воспитания, предлагаемый «Хагакурэ», удивительным образом напоминает теорию свободного, естественного воспитания, изложенную Жан-Жаком Руссо в книге «Эмиль». Отметим, что Руссо родился в 1712 году, через год после того, как Цурамото Тасиро начал записывать поучения Дзётё.
«Хагакурэ» не просто проповедует спартанское воспитание. Дзётё подчеркивает, как важно не допустить появления у детей страха перед природой и не наказывать их без крайней нужды. Если дети растут в своем детском мире и родители не пугают и не бранят их, они не станут трусами и интровертами. В этом и заключается методика воспитания «Хагакурэ». Интересно отметить, что в трактате приведен пример ситуации в семье, полностью применимый к нашему времени. Мы часто видим, как матери, без ума от своего сына, заключают с ним союз против отца. В результате у отца с ребенком возникает разлад. Авторитет отцов падает у нас на глазах, «маменькиных сынков» становится все больше, как и женщин, которых в Америке называют «доминирующими матерями». Отцов избегают, сторонятся, строгие традиции воспитания детей в самурайском духе, которые сыновья должны наследовать у отцов, забыты (да, собственно, и передавать уже нечего). Отцы для детей превратились в аппарат по доставке в дом зарплаты. Духовной связи между ними нет. Феминизацию мужчин сейчас много критикуют, но при этом надо понимать, что ослабление роли отца в семье продолжается.
16. Верность и преданность в человеческих отношениях
Участие, о котором говорится в «Хагакурэ», учит, что самое главное в человеческих отношениях – это искренность. Данная аксиома применима и к современной действительности и споров не вызывает.
«Недаром сказано: „Ничто, как болезнь, не позволяет заглянуть в душу человеку“. Кто приветлив и любезен, пока у вас все хорошо, и отворачивается, когда вы занедужили или попали в трудное положение, тот трус. Надо быть особенно внимательным к человеку, если его постигло несчастье, навестить его, послать ему подарок. Никогда не отталкивайте от себя того, кому чем-то обязаны. Так познается человек. Мне кажется, многие люди, в тяжелую минуту обращаясь за помощью к другим, потом совершенно забывают о тех, кто их поддержал в свое время» (книга первая).
17. Когда увольнять слугу
Участие, о котором говорится в «Хагакурэ», проявляется и во внимательном и доброжелательном отношении к слугам:
«Дзэндзинъэмон Ямамото имел слуг. Когда кто-то из них совершил дурной поступок, он оставил этого слугу у себя до конца года, будто ничего не произошло, и только потом без шума уволил» (книга первая).
18. Мужчина и зеркало
Как я уже говорил, если мы должны ставить во главу угла внешние стороны морали, то самыми яркими их выражениями являются враги и зеркала. Они пристально наблюдают за нами, оценивают и критикуют нас и наши действия. Женщина, совершая туалет, каждый день пользуется зеркалом, а для мужчины зеркало – подручный материал для самопроверки и самооценки. У «Хагакурэ», где делается упор на внешних аспектах морали, есть что сказать и о зеркалах:
«Надо следить и ухаживать за своей внешностью. Для этого есть зеркало. Когда Дзётё исполнилось тринадцать лет, ему разрешили отращивать волосы. После этого он почти год не выходил из дома, пока волосы не выросли так, чтобы можно было сделать самурайскую прическу. Домочадцы говорили о нем: „У него чересчур ученый вид, с такой физиономией он обязательно на чем-нибудь поскользнется. Повелитель особенно не любит тех, кто выглядит умником“. Преисполнившись решимости исправить выражение лица, Дзётё каждый день разглядывал себя в зеркале и пытался что-то сделать с лицом. Прошел год, он вышел из дома, и все заметили, какой у него бледный и нездоровый вид. Эти старания Дзётё легли в основу понимания им того, что представляет собой служение.
Умный вид не вызывает у людей доверия. Человек не выглядит привлекательным, если в нем не чувствуется самообладание и решимость. Он должен быть почтителен, благороден и уравновешен» (книга первая).
Конечно, пример странный – обладатель слишком умного лица меняет свой внешний вид, глядя в зеркало, однако то, что говорит «Хагакурэ» об идеале красоты человека, мужчины: «Он должен быть почтителен, благороден и уравновешен» – уже само по себе можно назвать своего рода мужской эстетикой. «Почтительность» в лице подразумевает услужливость и смирение и внушает доверие, «благородство» указывает на отстраненное достоинство. Примирить и связать между собой эти две противоположные черты характера может лишь непоколебимое спокойствие.
19. Об интеллектуалах
«Расчетливый человек малодушен и труслив. Дело в том, что он смотрит на все с точки зрения прибыли и убытка и не может думать ни о чем другом. Смерть – убыток, жизнь – выгода. Он боится смерти. Это и есть трусость.
А ученые люди прячут малодушие и корыстолюбие за умствованиями и бойкими разговорами. Многие люди этого не замечают» (книга первая).
В эпоху «Хагакурэ», скорее всего, не существовало понятия, соответствующего тому, что мы сейчас называем «интеллектуалами». Тем не менее с наступлением мирных времен в среде прототипов интеллектуалов – конфуцианцев, ученых и самураев – началось формирование сословия, которое можно отнести к этой категории. Дзётё коротко называет таких граждан «расчетливыми людьми», обозначая этим термином нечто, скрывающееся под личиной рационализма и гуманизма. Смерть – это потеря, убыток, а жизнь – приобретение. Следовательно, если рассуждать рационально, разве может смерть кому-то принести радость? Гуманизм, строящийся на рационалистических воззрениях, использует их как свое идейное оружие, а человек, исповедующий эти взгляды, живет иллюзией, что ему удалось достичь универсальности, и скрывает за этим оружием слабость и несостоятельность своей субъективной точки зрения. Дзётё не устает критиковать этот разрыв между субъективизмом и философскими идеями. Если философия основана на расчете, согласно которому смерть – это убыток, а жизнь – приобретение, если с помощью ума и красноречия кто-то скрывает свое малодушие и корыстолюбие, тогда он этой своей философией просто обманывает сам себя и предстает в жалком образе человека, занимающегося самообманом.
Даже согласно современным представлениям о гуманизме, героическое поведение – это действия, которые предпринимает человек, рискуя не чужими жизнями, а своей собственной. Хотя в наиболее непрезентабельном виде гуманизм используется ныне для того, чтобы под видом сочувствия к чужой смерти маскировать личный звериный инстинкт самосохранения и стремление извлечь для себя выгоду. Это и есть то, что Дзётё называет «малодушием».
20. Одержимость смертью
Другая крайность, противоположная философскому обману, описанному в п. 19, – это «взрыв чистого действия», спонтанный порыв, для реализации которого не требуются никакие принципы – ни верность покровителю, ни сыновнее почитание. Дзётё не просто проповедует фанатизм. Наиболее идеальной он считает чистую форму действия, которая естественным образом включает в себя преданность господину и сыновнее почитание. Невозможно сказать заранее, будут ли действия самурая нести в себе эти добродетели. Поступки человека далеко не всегда имеют предсказуемый характер. Уместно в этой связи процитировать следующий фрагмент из «Хагакурэ», которому предпослан заголовок «Путь воина – это одержимость смертью».
«„Путь воина – это одержимость смертью. Десять врагов не одолеют человека, готового умереть в любую минуту“, – говорил его светлость Наосигэ. Трезвый ум не совершает великих подвигов. Человек должен быть одержим мыслью о смерти, как сумасшедший.
Если на Пути воина человек примется взвешивать, насколько разумны его действия, он неизбежно отстанет от других. Он не должен думать ни о преданности, ни о почитании. Его путь – одержимость смертью. Преданность и почитание живут внутри ее» (книга первая).
В этом антиидеализме и антиинтеллектуализме и заключается опасность. Между тем главный недостаток идеализма и интеллектуализма заключается в том, что, оказавшись перед лицом опасности, человек не проявляет смелости. Если бы в действиях, предпринимаемых вслепую, автоматически присутствовал разум или если бы рассудочность, подобно инстинкту, была естественной движущей силой слепых действий, мы имели бы идеальную модель поведения. В приведенном фрагменте крайне важна строка: «Преданность и почитание живут внутри (одержимости смертью)». Ведь «Хагакурэ» верит не в простой фанатизм и не в простой антиинтеллектуализм, а в предопределенную гармоничность самого чистого действия.
21. Слова и дела преображают душу
В наши дни распространенной ошибкой является вера в то, что душа, совесть, идеи и воззрения проявляются в наших словах и делах. У нас не вызывает сомнений, что душа, совесть, идеи и воззрения существуют в любом случае, даже когда они в словах и делах не отражаются. Однако существуют народы, подобные древним грекам, которые верят только в то, что видят своими глазами. Для них какая-то невидимая душа ничего не значит. Чтобы управлять такой зыбкой материей, как душа, надо понимать, что́ ее взращивает и изменяет, а судить об этом можно только по внешним проявлениям – словам и поступкам. Вот на что обращает внимание «Хагакурэ». Дзётё предупреждает, чтобы человек никогда не бросался словами, которые могут быть истолкованы как проявление малодушия. Такие слова вселяют трусость в душу, а человек, предстающий трусом в глазах других людей, таковым на самом деле и является. Любая оговорка, любая самая незначительная оплошность может повлечь за собой крах жизненной философии человека. Эту суровую истину трудно принять. Для защиты души, если мы верим в ее существование, необходимо следить за тем, что мы говорим и делаем. Тщательно контролируя свои слова и действия, человек может неожиданно для самого себя почувствовать не испытанный прежде пыл сердца и приобрести казавшиеся недосягаемыми душевные плоды.
«Самурай должен быть внимательным ко всему и не может позволить себе уступать первенство ни в чем, даже в мелочах. Ему следует следить за речью, чтобы у него не срывались с языка слова типа: „Я трус“, „Убегу, если что“, „Мне страшно“, „Ой, больно“. Их нельзя произносить ни при каких обстоятельствах – ни в шутку, ни из озорства, ни во сне. Услышав такое, проницательный человек сразу поймет, что́ в душе у говорящего. Это необходимо иметь в виду» (книга первая).
22. Жизненный успех
Дзётё, рекомендуя самураю умереть при первой подходящей возможности, в реальной жизни ценил людей, путь которых к зрелости занял многие годы. «Хагакурэ» дает понять, что действия и возможности человека не обязательно расцветают одновременно с его практическими навыками и способностями. Так происходит потому, что служение, которому посвящает себя самурай, имеет двойное значение. Во-первых, пожертвовать собой ради господина, во-вторых, служить своему клану, используя все свое умение. Интересно, что «Хагакурэ» в равной мере оценивает способности к действию и практические таланты и навыки, которые принято считать качествами, не связанными между собой. Дзётё рассматривает эти два личностных аспекта как высшие проявления человеческих способностей, отличающихся не качеством, а возрастом того или иного индивидуума. В этом заключается практический характер «Хагакурэ».
«Человек, добившийся успеха в молодые годы, не может вершить великие дела на службе у своего господина. Каким бы умом он ни был наделен от рождения, он еще молод и незрел и не способен в полной мере раскрыть свои умения и поэтому не будет пользоваться доверием у других. Люди, как правило, достигают требуемого для настоящего служения уровня только годам к пятидесяти. В представлении других они продвигаются вперед медленно, но достигают успеха. Даже если из-за чьих-то промахов дела складываются неблагоприятно, человек, обладающий волей, способен быстро преодолеть трудности, потому что они не были вызваны его ошибками» (книга первая).
23. Еще раз о слугах
Еще одно весьма ценное практическое поучение:
«В „Сказании о Ёсицунэ[38]“ говорится: „Генерал должен часто разговаривать со своими людьми“. Если командир всегда, особенно в критический момент, будет говорить подчиненным: „Вы молодцы, делали все как надо, но давайте покажем всем, на что мы способны, еще раз. Не дадим загнать себя в угол“, они жизни не пожалеют в сражении. Слова одобрения и поддержки очень важны» (книга первая).
24. Духовная концентрация
Данный пункт противоречит п. 27, который следует ниже, но только на первый взгляд. Подчеркивая правомерность полной сосредоточенности на Пути самурая, Дзётё считает совершенствование в мастерстве и навыках, в том, что называется «искусством», глупой потерей времени и советует не тратить силы на это занятие. Надо сказать, что «Хагакурэ» вкладывает в понятие «искусство» значение, несколько отличающееся от нынешнего. В широком смысле под этим словом понимается техническое мастерство, включая навыки, которыми сейчас обладают технические работники. Дзётё, как мне кажется, имеет в виду, что самурай – это образцовое создание, в то время как человек, погруженный исключительно в свои технические навыки, вырождается до уровня «функции», винтика механизма. Человек, полностью посвятивший себя Пути самурая, не может быть сосредоточен на отдельных навыках и не может позволить, чтобы к нему относились как к какой-то функции. Самурай должен исполнять свой долг так, будто представляет все самурайское сословие, и его действия в любой ситуации должны соответствовать установкам Пути самурая. Когда самурай внутренне готов к тому, чтобы нести на себе ответственность за весь клан, и отдается служению с полной уверенностью в себе, он перестает быть просто функцией. Он самурай, его дорога – Путь самурая. Не надо беспокоиться, что такой человек станет шестеренкой в механизме человеческого общества. Что касается человека, живущего своим мастерством, он не в состоянии в полном объеме исполнить свое предназначение как человека; все, что он может, – это выполнять определенную функцию, особенно в таком технически ориентированном обществе, как наше. Если самурай, хранящий в душе образ идеального человека, одновременно будет увлекаться каким-то делом и проявлять в нем свои таланты и мастерство, целостность его натуры будет подточена этой функцией. Вот чего опасается «Хагакурэ». Рисуемый Дзётё образ идеального человека – это не продукт компромисса, в котором совмещены функция и целостность. Целостному человеку не нужны технические и прочие навыки. Он представляет дух, представляет действие, представляет идеальные принципы, на которых стоит его клан. В этом заключается смысл следующего фрагмента из «Хагакурэ»:
Поделиться книгой: