Простой советский спасатель

Отобрав пирожок у друга, я тут ж достал один и смачно укусил. М-м-м, с капустой, мои любимые! Рот моментально наполнился слюной, и пирожка не стала в два укуса. Вернувшись на вышку, выбрал еще одну сдобу и смакуя, принялся есть и наблюдать за развернувшейся трагедией.

Граждане отдыхающие! Вот скажите, перед кем вы красуетесь, припираясь на пляж в украшениях? И дело даже не в то, что их могут украсть другие очень ловкие граждане, даже если вы их сняли, положили в потайной карманчик сумочки и застегнули молнию. Кому нужно, те прекрасно знают все ваши тайные захоронки.

Вы же сами привлекаете к себе внимание, отправляясь загорать и купаться с витриной ювелирного магазина на шее и руках. Вас срисовывают на подходе и ведут до самого финала. Все мы умные задним числом, но развести нас на отдыхе проще простого. Человек в расслабленном состояние легкая добыча. К тому же кольца легко потерять, купаясь в море. Они запросто могут соскочить в воде.

Я закончил со вторым пирожком, на этот раз с ливером, и развернул третий. Откусил и задумался: кто и как мог обворовать мужика? И тут я вспомнил, как плешивый пловец цеплялся у толстопузу в воде. Их странная борьба длилась недолго, после этого случая к колоритному никто не подплывал. А вот приставучий покинул пляж в одних плавках и сандалиях с полотенцем в руках. Как и пацан… который ловил бумажную панамку. И поймал её примерно возле того места, где копошился плешивый.

Что бы это могло означать? Или это просто твоя фантазия, Леха?

Прибежал запыхавшийся Женька, плюхнулся рядом, схватил пирожок, жадно откусил.

— Сеня у нау видане, — заговорил с набитым ртом.

— Чего? — я отвлекся макушки Кузьмича и милиционеров, идущих в сторону галдящей толпы.

— Сегодня у нас свидание! Вот с теми красотками! Они из Ростова, приехали по путевке в санаторий. Я обещал показать им вечерний город.

— Ты забыл у нас вечером дежурство.

— Помню, — Женька схватил второй пирожок. — Но мы что-нибудь придумаем! Нам же необязательно ходить всей толпой! Вот и поохраняем курортниц от хулиганов! Или кого там сегодня ловят? Воров? Ну, значит от воров! — Жека весело захохотал над своей идеей.

Я хмыкнул про себя, проблемы буду решать по мере их поступления, и продолжил размышлять: идти или не идти к ментам, вот в чем вопрос? Совпадение или нет? Людей в сером не люблю с юности. Была у меня неприятная история: защищал девчонку от уродов, случайно сломал одному нос. Ну, или неслучайно. В результате разборки влепили условку, перед этим едва не превратив из спасателя отпетого злодея, якобы едва не отправившего на тот свет пострадавшую девчонку и хулиганов. Вот с тех самых пор и не люблю. Судимость давно погашена, но осадочек остался.

Я наблюдал, как милиция неторопливо влилась в толпу. Как любопытные начали по-быстрому рассасываться. Кому охота превратиться из беззаботного отдыхающего в свидетеля? Служивые принялись опрашивать толстопуза с женой. Дама все еще что-то утробно вещала, но уже слабее. Видать устала изображать гудок.

Мужик вдруг возмущенно замахал руками, а лицо его дородной спутницы налилось краской. Милиционеры терпеливо что-то повторяли, слушали, но не записывали. «Склоняют к добровольному признанию, что ли? — мелькнула мысль. — Ну, а что. В море полез сам? Сам! Часы и колечки не снял тоже сам? А как же! Значит, кто виноват? Правильно, потерпевший! Украшения спали, такое бывает. Да и ремешок у часов расстегнулся и все, тю-тю. Ищите у другого берега через год».

И тут такой я весь в белом. Видел, мол мужика плешивого и пацаненка. Мужик на потерпевшего в воде цеплялся. А пацан за бумажной пилоткой бегал, и почему-то она упала как раз в то место, где у плешивого обувь стояла. И почему-то мальчишка утащил бумажку с собой, а не выкинул испорченную панамку в мусорку.

Ну да, законом не запрещено обниматься с полуголым мужчиной в море. Если причина убедительная. Тонешь там, или еще что. но вот почему мальчишка не выкинул бумажку. Что скажете Ватсон? Ничего, Холмс. Я не следак, в детективах не разбираюсь. Пожалуй, повременю, понаблюдаю за обстановочной на пляже. Поищу этих двоих, вдруг и правда воры да еще и в сговоре?

В милицию я всегда успею. А вот из милиции выпустят ли — вопрос! Свидетель я ненадежный, как выясняется. Все что видел, спокойно можно опровергнуть и списать на мою бурную юношескую фантазию. А стражам правопорядка нераскрытая кража на территории участка, ох, как не нужна! И будут они топить за то, что потерпевший сам виноват, к бабке не ходи! И ведь добьются своего, я в этом не сомневаюсь!

На вышку, тяжело ступая, взобрался Кузьмич.

— Ну, что, орлы? Как дела? Видели что? — Кузьмич мотнул головой в сторону парочки и милиции, вытянул из кармана пачку «Примы» и закурил.

Я сглотнул, организм учуял запах табака. Безумно захотелось курить, даже кончик носа зачесался. Но я сдержался и не попросил Сидора Кузьмича угостить сигареткой. Не бывает так, чтобы н курящий парень вдруг ни с того, ни сего от хорошей жизни закурил. Стрессов и трагедий не было. а спортсменам курить не полагается, тренер не разрешает. Приучать себя к вранью и пряткам не хотелось, проще было перетерпеть вредную привычку из другой жизни.

Я так и не смог бросить курить. А Галка моя смогла. Когда решили, что пора уже и о детях задуматься, она просто перестала курить. удивительной силы и характера была женщина. Всегда говорила, слабости у человека в его голове, так же как и сила. «Кто хочет тот ищет возможности, кто не хочет — ищет причины», — любимая присказка моей жены. Я пока не знаю, чего хочу от этого мира, нового тела и жизни. Поэтому воздержусь.

— Да ничего мы не видели, — откликнулся Женька. — Правда, Лех?

Кузьмич перевел на меня взгляд вкусно затягиваясь сигаретой. Я сразу понял, что он меня читает как открытую книгу. Ну еще бы, я для него — салага двадцати лет. а он матерый «сундук», через него таких как я прошла не одна сотня в морфлоте.

Я скосил глаза на Женьку, размышляя, стоит или нет делиться с Кузьмичем своими подозрениями. Мичман без слов все понял.

— А сгоняй-ка ты Жека, за лимонадом!

— Так вода есть, — друг предпринял неудачную попытку откреститься от миссии по добыванию воды. Но не тут-то было.

— Купи «Байкал», две бутылки, — Кузьмич протянул Жеке рубль. — На сдачу два крем-брюле себе и другу.

Женька вздохнул, деньги принял и уже веселее скатился по лестнице с вышки на пляж. Снизу послышался его голос, не теряя времени, товарищ принялся улыбаться девчонкам на право и налево и юморить. Хороший раньше был рубль: две бутылки "Байкала" — семьдесят копеек, два крем-брюле по пятнадцать — итого тридцать. А если фруктовое взять так и сдача останется.

— Что видел? — садясь на стул, спросил Кузьмич.

Глазастый черт. Да и по лешкиному лицу видимо всё, как по раскрытой книге, читается.

— Не пойму, что, но что-то видел, — облокачиваясь на перила, поделился я.

И рассказал Сидору Кузьмичу все, что видел. Или не видел, а нафантазировал. Короче, все свои догадки и размышления. Помнится, была у нас похожая история. Милиция еще была милицией и активно начала действовать только после волны многочисленных нечаянных утоплений.

Опрашивали всех, и нас том числе. Хотя мы давно уже не сидим на спасательных вышках. Оперативный дежурный принял звонок, мы вышли в море спасать. Сигнала не было, возимся на базе, чиним технику, занимаемся своим спасательным хозяйством.

На вышках все больше молодые пацаны, которых нанимают хозяева баз отдыха первой линии. На оборудованном пляже вышка со спасателем обязательно должна быть. Правда, я никогда не понимал, как загорелый мальчишка с одним спасательным кругом должен суметь кого-нибудь спасти? Утопленники возле берега редко тонут. А доплыть на руках вряд ли успеешь. У них же даже весельной лодки в распоряжении нет.

Так что сидят они там чисто для проформы и для галочки в бумажках проверяющих. По факту — все сигналы поступают оперативному дежурному, а уж он распределяет, что и кому: пожарной части, муниципальному или федеральному МЧС. Федералы — это как раз мы: спасатели на воде.

Короче, трясли всех. И выяснили одну схожую деталь. В море к человеку подплывал человек, которому вдруг становилось плохо. Якобы, судорогой ногу сводило. Просил о помощи. Будущий потерпевший соглашался. И вот вместо того, чтобы перестать истерить, все-таки рядом люди, спасут при необходимости и спасателям сообщат, мошенник вдруг начинал вести себя неадекватно. Стонать, хватать добровольного помощника за плечи, за руки, буквально вешаться ему на шею.

Спустя пару минут приступ боли проходил, он вежливо отказывался от дальнейшей помощи и уплывал к берегу. А на берегу вытаскивал из кармашка, пришитого изнутри к трусам, добычу, прикапывал ее в песок и спокойно уходил. Сообщник тут же под незамысловатым предлогом — кепка улетела или там мяч из рук выскользнул — забирал кладку и уходил в другую сторону.

Никто из отдыхающих на подельников никогда не обращал внимания. Поймали их из-за жадности. Выбрали парни двоих хороших барашков: толстые цепи, кресты на пузе, перстни на пальцах. Но плюнули на меры безопасности, понадеялись на собственную удачу. Решили по-быстрому управиться, и не стали заморачиваться расстоянием между жертвами.

К тому времени милиция уже пустила своих ряженых наблюдать за курортниками и происшествиями на городских пляжах. Вот одному лейтенантику и показался подозрительным ничем не примечательный парень, которому стало плохо в море. А через полчаса ему же снова поплохело практически в том же месте. Ну и взяли красавчиков на горячем. Уже не знаю, чем закончилось дело, надеюсь посадили, отбили охоту воровать. Хотя опыт показывает, рассчитывать на исправление преступников на зоне — это утопия. Ну да ладно.

— Ты вот что, паря, ты, пожалуй, помолчи пока. Ментам висяк не нужен, это точно. Да и тебя затягают в ментовку. А ты же знаешь, у нас потом не отмоешься. И попробуй докажи, что ты помогаешь, свидетель так сказать. Решат, что осводвоцы тоже замешаны. А оно нам надо? Нет, оно нам не надо! — Кузьмич поучительно задрал палец вверх и покачал перед моим носом.

— Так, а что делать-то? — как можно невиннее хлопнул я ресницами.

Не нравилась мне эта ситуация. Еще и дежурство вечернее, рейд по воришкам. Никак гастролеры пожаловали? Город у нас и при моей взрослой жизни был тихим, воровали редко. А в советское время и вовсе в курортное болото превращался.

Ох, как я ошибался!

Глава 7

— Пока молчим и наблюдаем. Увидишь снова, скажешь мне, — Кузьмич докурил, потушил бычок о подошву, завернул в бумажку от пирожков. — На гастролеров и вправду похожи, Леша. Местные так не борзеют, — мичман смотрел на мен в упор, проверяя реакцию на свои слова.

Юный комсомолец Алексей Лесаков очень удивился. Был он парнишка достаточно пробивной, умел подзаработать на свои мужские удовольствия, на одну стипендию не жил. Но с криминалом никогда не связывался, и где-то был даже слегка наивным раздолбаем.

Обратную строну советской жизни парень практически не знал. Так что и реакцию я постарался выдать подходящую возрасту и характеру того Лехи, которого Кузьмич знал несколько месяцев. Первокурсников не брали на спасательные работы, так что познакомились ребята с мичманом только по весне, когда он пришел в секцию набирать сотрудников.

До этого и Леха, и Жека были с ним знакомы по стольку, поскольку. «Здрасьте», «До свидания» при встречах и все.

Я постарался сильно не пялиться на Кузьмича, хотя изумление не отпускало. Надо же так откровенно с молодым пацаном. Хотя, какие откровенности? Ну признал наличие воровства на пляже. Так это не великая тайна. Мама никогда не брала с собой много денег на море. Да и золото не надевала. К чему?

Но вот взгляд Кузьмича, испытывающий, прощупывающий, изучающий, когда он говорил о наглости залетных и о воровской «порядочности» местных, заставляла задуматься. Тут либо Кузьмич сам связан с пляжниками, либо имеет процент и закрывает глаза, улаживает конфликты. А может и менты в доле.

Заяву у потерпевшего по любому не возьму: зачем ментам такой висяк? Но вот искать борзых будут, не афишируя, через местных деятелей. Вопрос в другом: зачем Кузьмич меня в это втягивает? Проверяет? Приглядывается? Ладно, поживем, увидим. А сейчас пора бы уже и реакцию какую-то выдать, а то молчание напрягает. Но в голову, как назло ничего не приходило.

Положение спас Женька. Напарник с шумом и затихающим смехом взлетел на вышку, протянул Кузьмичу две бутылки, зажатые в одной руке, и два стаканчика крем-брюле. Напряжение спало. Сидор Кузьмич оставил мороженое и один «Байкал» нам, и ушел в опорник.

Крем-брюле, шоколадное и сливочное в вафельном стаканчике — одно из самых легендарных лакомств Союза. Я помню, отец рассказывал, как впервые попробовал его в Москве в ГУМе (Главном универсальном магазине). И загадочным шепотом уверял меня, укладывая спать, что секретный рецепт самого лучшего мороженого в мире хранится в тайне, и никто-никто никогда его не узнает, кроме главного мороженщика страны и его маленьких помощников снежков.

Я засыпал под его таинственный говор, и мне снился огромный снеговик, который готовит мороженое в большом чане, а снежки на ножках с ручками-веточками наполняют вафельные стаканчики вкусным крем-брюле.

Я смаковал каждый кусочек, совершенно забыв о своих обязанностях. Вкус из детства такой, каким я его помню! А вместе с ним ко мне в воспоминания пришли и родители.

Мой отец, большой любитель тайн и загадок, мифов и неизведанного, после перестройки увлекся изучением истории, связанной с Советским Союзом с момента зарождения. И до последнего дня жизни без устали отыскивал интересные факты из жизни республик, великих социалистически строек промышленности. Все его бумаг, увы, погибли в том проклятом пожаре.

Что-то царапнуло сознание, но я не стал ловить мысль. Солнце море, молодость и вкусное мороженое лучше, чем копание в прошлом. Давно пора поставить точку и начать жить заново. Начать заново. Леха, здесь и сейчас. «Здравая мысль, обязательно подумаю глубже», — решил я, договариваясь сам с собой в очередной раз, и откусил еще кусочек

Среди прочих моментов истории отец глубоко интересовался и вождем народов Сталиным. Собирал по крупицам рассказы очевидцев, обрывки каких-то полумифических рассказов о личных встречах. Пытался из анекдотов извлекать истину, чтобы узнать, есть в них правда или все выдумка. На пустом месте ведь ничего не появляется.

Летом за мороженым обычно бегал я. Мама выдавала мне целлофановый пакет (теперь и не помню, откуда он у нас взялся, яркий, красочной, с рекламой знаменитого Мальборо), отец давал денег, и я мчался в парк к киоску с мороженым. Покупал сразу десять штук и бежал обратно.

За кухонным столом, покрытым скатертью, сшитой мамиными руками, мы сразу съедали по порции, остальное укладывали в морозилку. Пакет мама забирала, стирала и вывешивала на балкон сушиться. Каждый раз отец вспоминал одну и ту же историю о товарище Микояне и его визите в капиталистическую Америку. Рассказчиком он был умелым, одна история — целое представление. И мне никогда не надоедало слушать его по нескольку раз.

— Жека, а ты знаешь, почему у нас дома холодильники появились намного позже, чем во всем мире?

— Неа, — жмурясь от удовольствия, протяну напарник.

— А потому, дорогой ты друг мой Женька, что товарищ Сталин Иосиф Виссарионович. Выслушав доклад своего наркома про житье-бытье в далекой Америке, объяснил товарищу наркому Микояну Анастасу Ивановичу, что советские граждане привыкли летом пользоваться ледниками и погребами, а зима у нас в стране доо-о-олгая. Вот поэтому, Жека, в пятидесятых мы и приобщились к тому чудо техники. А все могло бы быть по-другому.

Женька покосился на меня, закинул в рот последний кусочек мороженого, отпил глоток и протянул мне бутылку. Так, попивая «Байкал», мы сидели на стульях, задрав ноги на ограждение, и наблюдали сверху за свои участком пляжа. Время от времени я поглядывал в бинокль, надеясь обнаружить плешивого или паренька, но никого не заметил.

Внизу бурлила жизнь. Отдыхающие фотографировались с живой обезьянкой у пальмы, вырезанной из фанеры. Дети верещали от восторга, гладили её и пытались накормить. Анфиса не отказывалась, совала в пасть подношения, перебирала волосы на головах пищащей малышни и сдержанно улыбающихся отцов семейства.

Фотограф дядя Федор расставлял большие компании вокруг пальмы, усаживал мартышку на плечо ребенка, вручал поводок и щелкал затвором. Потом выдавал бумажки с адресом фотоателье, и переходил к следующему семейству или отдельно гражданину или гражданке.

На соседнем участке работал дядя Сережа. И у него была самая настоящая лодка! С это лодкой даже у меня сохранилась фотография. В этом кораблике с надписью «Энск`78» мы позировали вместе с двумя двоюродными братьями и сестрой. Как сейчас помню свое недовольное лицо, потому что мама велела сидеть на берегу, пока трусы не высохнут и губы обратно не порозовеют.

А вот и первые коробейники с кукурузой, семечками и громкими призывами: «Горячая кукуруза! Семечки! Кукурузу покупай, соль в подарок получай!» Сладкими вафельными трубочками начали торговать на пляже только в восьмидесятых.

День катился к вечеру, делать было нечего. После истории с пацаненком и обворованным толстопузом никаких особых происшествий не случалось. Один раз отбуксировали несознательную гражданку, которую понесло ветром на матрасе за буйки.

Другой раз приволокли матрас с уснувшим мужичком. Принял на грудь пива, решил охладиться, взял надувной лежак и отправился в море. Как водиться уснул. Жена кинулась искать пропажу, когда не обнаружила благоверного, перевернувшись с живота на спину. Когда мы догнали его на катере, мужик преспокойно спал и долго не мог сообразить, чего мы от него хотим и почему не даем наслаждаться заслуженным отдыхом!

Женька несколько раз сбегал вниз, знакомился с очередными курортницами, всех звал вечером на набережную, обещая концерт, вино кино и домино. В смысле прогулку под луной по шелест волн.

Мне было лениво. Я торчал на вышке, наблюдал за окрестностями и отмечал интересные для себя моменты. Так я и обнаружил что к Дульсинее Тобосской, то бишь к продавщице тете Дусе, время от времени подходят какие-то странные личности. Дуся, сурово поджимая накрашенные красной помадой губы, неторопливо оглядывала местность, доставая в этот момент пирожок, получала деньги, и вместе с товаром что-то передавала этим гражданам-товарищам.

«Крутится тетка, что-то продает. Интересно, что?» — жара плавила мозги и думать совершенно не хотелось. Даже о том, что ждет меня в этом времени и чем закончится это странное приключение. Если я умру там, в далеком две тысячи двадцать втором году, умру ли я здесь?

В пять нас сменил Сидор Кузьмич, мы попрощались с ним до завтра и помчались в общагу мыться, бриться, переодеваться. Тренер, как и наш пляжный «сундук» терпеть не могу опозданий и был большим любителем наказывать даже за минуту после условленного времени. И мытье полов в спортзале, тренерской и инвентарной — это самое простое из его арсенала.

Пока мчали в общежитие, по пути успели выяснить что сегодня на большой открытой сцене на набережной. На разогреве ВИА «Лейся, песня». Когда я увидел на афише имя руководителя — Михаил Шуфутинский — сбился в шага, и едва не клюнул носом в асфальт. Интересно, это однофамилец или все-таки мой современник? Хотя вряд ли. Это сколько же ему лет-тогда поучается в моем времени, если здесь и сейчас он руководит целым ансамблем?! Вот вечером и посмотрю!

Главной звездой программы была заявлена любимая женщина режиссёра Якина — Наталья Кустинская. Красивая актриса, звезда которой, увы, в семидесятые год практически закатилась. Стройная, светловолосая, она сводила с ума не только советских мужчин, но и актеров. Её называли русской Бриджит Бардо. Шесть браков, куча поклонников и абсолютное одиночество на склоне лет.

Короче, вечер обещал быть интересным. Для меня. Если удастся глянуть выступление.

К опорнику мы подлетели ровно за одну минуту до финального свистка, так сказать. Тренер придирчиво нас оглядел, коротко кивнул и пошел получать инструкции. Минут через пять он вышел с усталым капитаном, и тот коротко объяснил задачу: разбиться по парам, наблюдать за толпой, обо всем подозрительном сообщать. Особое внимание уделять гражданам, которые чересчур близко трутся возле отдыхающих.

Веселой гурьбой мы отправились на набережную. До летней Эстрады на Каменку решили идти пешком. Шесть кварталов для молодых и спортивных — это пятнадцать минут медленным шагом. А по дороге можно и на людей посмотреть (в основном на девчонок) и себя показать (им же). Ну а что? красивые, статные, при параде, чем не женихи?

Кинули жребий, кому дежурить возле сцены со стороны черного входа, через который артисты будут заходить в гримерки. Нам с Жекой повезло, сопровождать Наталью Кустинскую выпало нам. По дороге выпили по кружечке кваса, кое-кто приложился к пиву. Я не стал: еще успею поностальгировать под кружку пенного, которое впервые попробовал в далеком девяностом году. Да и вообще, здесь и сейчас интересней на трезвую, посмотреть как оно и что, послушать поизучать окружение, поведение друзей-товарищей второкурсника Алексея Лесакова.

Парни шутили, беззлобно цеплялись к гуляющим девчонкам, вспоминали смешные случаи с прошлых дежурств, а я молча слушал, смеялся вместе со всеми, что-то иногда отвечал, стараясь не выделяться из толпы простых советских студентов. Было хорошо и спокойно, наверное, впервые за долгие годы.

Мы дошли до сцены, нацепили красные повязки, ещё немного постояли могучей кучкой и разбрелись в разные стороны наблюдать и охранять покой советских граждан вместе с милиционерами, которых в этот вечер на набережной было неприлично много. Но он и понятно, сказали же, усиление ищем воров.

Женька то и дело порывался куда-то бежать. Видимо, недалеко от сцены ожидали моего неугомонного товарища пляжные красотки.

— Ну когда же она уже приедете?! — ворчал напарник. — Сколько можно ждать? Уже концерт скоро начнется, а ее все нет!

Где-то играл духовой оркестр. Пахло морем, немного пылью и шашлыками. Я наблюдал за курортниками, которые потихоньку подтягивались к эстраде, занимая места. Приглядывался к одиноким мужчинам и пацанами всех мастей и возрастов, которых на набережной было как головастиков в луже. И ничего не предвещало проблем.

Появилась машина, на которой привезли актрису. Кустинская вышла из автомобиля и в сопровождение каких-то людей неторопливо пошла к Летней эстраде, приветливо улыбаясь и останавливаясь дать автограф, когда курортники её узнавали. Шикарная женщина!

В этот момент и появилась она, странная женщина в длинной темной юбке и такого же цвета кофте. Почти одновременно с актрисой они подошли к ступеням, ведущим к черному входу. И тут дама в черном кинулась на перерез, да так резко, что никто из нас не успел отреагировать.

Схватив испуганную актрису за левую руку, хулиганка начала причитать; «Ой, красавица! Ждут тебя богатство и слава! Деньги и мужья состоятельные! Все будет у тебя! И почет, и золото! Да только умрешь ы в одиночестве! Никому не нужная!»

Кустинская побледнела. Какая-то девушка из её окружения подхватила Наталью под руку, мы кинулись оттаскивать сумасшедшую от артистки. Общими усилиями освободили и завели внутрь.

Когда вернулись на улицу, милиция гадалку уже приняла в свои крепкие правоохранительные объятья и увела. Мы вздохнули с облегчением и не торопясь пошли обходить концертную площадку, так сказать, выполняя свои прямые обязанности: наблюдать и присматривать за гражданами отдыхающими, чтобы не мусорили, по углам не мочились, бумажки-бутылки не бросали мимо урн, не дебоширили.

Тут-то я и приметил пацаненка с пляжа. Мальчишка с независимым видом ел мороженое и поглядывал на курортников. Определившись с жертвой, облизал пальцы, вытер широким платком, и двинулся за очередным полноватым мужчиной. «Хм, обычно маньяки выбирают однотипных жертв», — хмыкнул про себя я — большой любитель детективов.

— Жек, смотри! — я пихнул локтем напарника. — Пацана видишь?

— Где? — завертел головой Женька.

— Да не крутись ты, — поморщился. — Вон смотри, в зеленой кепке за толстяком идет.

— И что?

— А то! Подозрительный парнишка. Давай понаблюдаем! Он этого мужика словно пасет!

Говорить о том, что вроде бы этого самого парня я видел сегодня на пляже, я не стал. Вдруг ошибаюсь? К чему нагнетать. Да и Кузьмичу обещал не рассказывать.

— Да ну тебя со своими детективами! — отмахнулся Женька, но на пацана стал поглядывать.

Мы едва не пропустили тот момент, когда парнишка запустил руку в карман ничего неподозревающего гражданина. Заорав «Держи вора!» — Женька кинулся ловить мальца. Я за ним!

Мы мчались по переполненной набережной, едва не сшибая людей. Пацан вилял, как заяц. В какой-то момент с него слетела кепка, и мы потеряли ориентир.