Помоги проекту - поделись книгой:
Простой советский спасатель
Глава 1
Будильник на телефоне орал благим матом. Не открывая глаз, я зашарил рукой по тумбочке, жалея, что вчера не сдох.
Рядом кто-то заворочался и простонал:
— Лёшик, тебе звонят...
Чёрт! Баба? Когда я успел-то? После Тохиной абрикосовки под шестьдесят градусов сто
Будильник продолжал надрываться. Я заскрипел зубами и попытался продрать глаза. С третьей попытки удалось приподняться, и тут до меня дошло: орал не будильник, звонил старший смены!
С кровати я подорвался за полсекунды, схватил телефон, смахнул экран и просипел «Да».
— Леха, выходной отменяется. Пацанва малолетняя ушла в море на катере. Стыбрили, сучата, у бати плавсредство, ушли вечером и до сих пор не вернулись, паразиты, — Андрюха выматерился. — Петрович объявил частичный сбор. Собирайся, через 10 минут заеду.
— Принял, понял, — я сбросил вызов и оглянулся в поисках своей одежды.
Форменная футболка и шорты, чистые и отглаженные, висели на спинке стула. Вчерашние штаны и рубаха мятыми тряпками валялись возле кровати, на которой разметалась большегрудая девица. То ли помятая после бурной ночи, то ли потрепанная жизнью. Где я ее откопал? Хз… В памяти зияли белые пятна.
Н-да, стареешь, ты, Леха… Как говорит сынишка друга: склероз подкрался незаметно, но виден был издалека. Ну, так пятьдесят стукнуло. Оно конечно не возраст, но с алкоголем пора завязывать. Даром что пью только по поводу. Но чтоб с утра и не помнить, кого ночью в дом приволок, такого еще не бывало.
Подхватив с пола бутылку минералки, я жадно припал к горлышку, соображая, что мне делать с подругой. Девчонка что-то простонала и перевернулась на живот, вкусно раскинув ноги. Чуть не подавился водой от мыслей. Оприходовав полтарашку практически залпом, склонился над девицей, смачно хлопнул по округлой заднице и гаркнул:
— Рота, подъём!
Спящая красавица взвизгнула и лягнула ногой.
— Подъем, я сказал, собираемся, выметаемся, — ухватив девицу за лодыжку, громогласно вещал я, подтягивая её к себе и щекоча.
Вид сзади открылся шикарный. Эх, кабы не вызов, отлюбил бы такую красоту по самое ё-моё так сказать, вместо утреннего кофе. Хмельная красота брыкалась, не открывая глаз, что-то мычала и натягивала на себя простыню. Под ногой что-то брякнуло. Ёшкин-матрёшкин, мы еще и шампанское хлестали ночью? Глянув на часы, подхватил девицу на руки и потащил в ванную.
Там усадил в душевую кабинку и включил холодную воду. Сволочь по отношению к женщинам, с которыми спал, я не был, но оперативность требовала радикальных мер. Потому как дома у себя без моего присутствия я никого не оставлял.
Я усилил напор. Ночная бабочка заверещала, но глаза, наконец, продрала.
— Какого черта! — простонала дама. — Дай поспать!
— Подъем, красотуля. У тебя три минуты!
— Еще пять минуточек! — девица попыталась снова приснуть, привалившись к стеклянной перегородке.
Я восхитился: это ж надо, по голове херачит напор воды, а её хоть бы хны!
— Давай, давай, красавица. Мне на работу пора!
Я кинул взгляд на часы и чертыхнулся. Выключил воду, стянул махровое полотенце с сушилки, вытащил любовницу из душа, и принялся насухо вытирать. То ли от холода, то ли от жёсткой растирки, девчонка пришла в себя и попыталась вырвать полотенце.
— Заканчивай, — бросил я и отправился на розыски женской одежды.
Сарафан обнаружил на кухонном столе. Хмыкнул, представив, чем мы занимались на кухне, судя по погрому. Отыскал в прихожей сумочку, вызвал такси, пока шарил по дому в поисках нижнего белья. Плюнул и вернулся к русалке.
Девица окончательно проснулась и яростно зыркала на меня из-под мокрой челки.
«Н-да, Михалыч, а она моложе, чем тебе показалось. Лет двадцать пять, пожалуй. Обычно на таких молоденьких ты не ведёшься. Капризов много, толку мало. Как тебя угораздило?!»
Протянул ей одежду.
— Поторапливайся, такси будет через минуту, — хмыкнул я, наблюдая, как девчонка натягивает на влажное тело сарафан.
«А ничё так фигурка, ладная, — огладив взглядов крупную, но упругую грудь, расстроился. — Телефончик что ли взять? А, к черту!»
— Готова?
— Трусы мои где? — хмуро буркнула деваха, оправляя подол платья.
— А хрен его знает, — весело гаркнул я. — В такси все одно не видно. Погнали, дорогая! Нас ждут великие дела.
— Дурак! — совсем неожиданно выкрикнула девчонка расстроенным голосом и пулей вылетела из ванной в прихожку.
— И что это было? — пробормотал я, слушая, как моё ночное приключение пытается вырваться на свободу, дёргая ручку.
— Прошу, — галантно распахнув двери, пропустил я фурию. — Эй, не торопись! А, вот и такси! Да не ломай ты машину-то! — крикнул я, запирая дом и недоумевая: какая муха её укусила?
Ну, переспали, с кем не бывает. Она на что рассчитывала? Что я с утра на ней жениться буду? Смешно. Для современных девчонок секс — не повод для знакомства. Что за здрасьте?
— Прошу, — красотка юркнула в машину, натянула платье на колени и отвернулась от меня.
Ну и ладно, не больно-то и хотелось.
— Шеф, отвезешь, куда скажет, — протягивая пятихатку, попросил я. — Сдачу оставь себе. Поехали, — стукнул я по крыше такси и, не оглядываясь, двинулся в сторону фольса.
Легко запрыгнул в машину, поздоровался с Андрюхой, закурил и спросил:
— Не нашлись?
— Нет, — старший дёрнул плечом, развернулся и дал газу. — Под утро позвонил папаша. У пацанят телефоны не отвечают. Папаша утверждает, у катера мотор барахлил. Он на приколе месяц стоял, у мужика все руки не доходили починить.
— Сколько пацанве?
— Лет по четырнадцать. Если мотор накрылся, их по любому в открытое море понесло. А ночью ветер поднялся. И гроза прошла.
Только тут я заметил лужи на дорогах. «Н-да, Михалыч… Что-то с памятью твоей стало… Видно выпил ты вчера… нехило… Пора завязывать пить как не в себя… Чтобы сказала Галка…Так, отставить! Галка уже ничего не скажет. Завязывай с мозгоклюйством!»
— Ты как? — покосившись на меня, уточнил Андрюха.
— Норм, — закуривая вторую сигарету, буркнул я.
— Ты смотри, Хохол тебе голову оторвет за сеструху, — хохотнул лучший друг.
И я все вспомнил.
— Твою мать! Да твою ж ты мать! Сука, ей восемнадцать хоть есть? .лять, … мать! Я ж её лет пять не видел! Она ж в другом городе жила!
— Ну, ты даешь, Михалыч! Двадцать три девчонке стукнуло. Отучилась, вернулась в родной город. .лять! Было что?!
— На дорогу смотри! — рявкнул я. — Да хрен его знает, — перебирая в воскресшей памяти обрывки вечера и ночи, ответил уже спокойно. — Но проснулись в одной постели… Да чтоб меня приподняло и треснуло!
Бычок полетел в отрытое окно, я прикурил третью за утро. Недобро кольнуло сердце, удивив меня своим существованием. И тут же угомонилось. Ах, Маша, Маруся! Что ж ты наделала? Как ты вообще рядом с нами пьяными дураками оказалась? Каким ветром тебя за брательником принесло?
Что я наделал-то? Ведь видел, знал. Столько времени прошло! Думал, уехала в институт, переболела детской глупостью! Я ж и к Вовану ходить в гости перестал после того Нового Года, когда Манюня, выпив бокал шампанского для храбрости, призналась мне в любви на балконе под грохот салюта! Чтоб не смущать девчонку! Мы ж тогда всю ночь по глупости над ней подшучивали. Идиоты! Сватали за меня, за холостого-неженатого! И вот поди ж ты! Старый ты дятел, Леха! Что теперь делать-то?
Память услужливо рисовала вчерашний вечер. Мария приехала забирать пьяного брата по просьбе его жены. Заодно и меня подвезла. А я и не признал её в темноте, старый дурак! Помогла, дуреха, на свою голову! Пьяного мужика до кровати довела. Вот дура-то малолетняя!
Целоваться мы начали, едва открыли калитку. И, кажется, это я, старый конь, первым полез с поцелуями. А Маша… Эх, Маша, Маша… И не сопротивлялась даже ни на грамм… Растаяла как свечечка. Ласковой кошечкой прильнула. Видать и правда, влюбленная… Вот ведь судьба… После Галчонка в душе пепелище. Нет любви, сгорела вместе с ней в том пожаре… Не спас…
Так, стоп. Опять меня не туда понесло…
— Бл… — я смачно выматерился. — Будем решать проблемы по мере их поступления. Сначала дети, девушки потом!
Дежурный распахнул ворота, и мы влетели во двор поисково-спасательного отряда. А дальше все пошло по накатанной и отработанной схеме. В голове осталась только работа, глупости остались за забором.
Оперативный дежурный доложил обстановку. Мы бегом переоделись и отчалили. Старая техника завелась с полпинка. Петрович потому и вызывал меня при острой необходимости. Все наши плавсредства моими руками чинились и латались. Знал я в них каждую гаечку и болтик, каждую царапину и вмятину. Сильнее своих катеров и корабликов любил, наверное, только Галчонка…
Да что ж за утро такое-то? Давно Галина так мою память не будоражила. «Погода что ли изменится? — подумал я, кидая быстрый взгляд на небо, потом на море. — покойники к дождю снятся. А ведь не снилась Галка. Тогда к чему мысли?»
Смена закинулась на борт, и мы отчалили. Ласточка моя слушалась и летела по волнам стрелой. Всю службу свою на ней в море хожу. А это без малого больше тридцати лет. Я уже пенсионер давно, по выслуге. А вот не отпускает служба, не могу дома сидеть. Катерок мой, как и другие в нашем водном парке, пятнашечку отметил пару лет назад. Многократно ломанный, латанный-перелатанный. И в дозор с ним, и на рыбалку… начальство крупное на остров возил.
С тех пор как сменился глава МЧС, кто только нами не командовал, от души пытаясь развалить наш ПСО — поисково-спасательный отряд. Но в курортном провинциальном морском городишке без спасателей никуда. Так и тянем лямку под угрозой расформирования. А куда деваться? Дураков много. Особенно среди рыбаков и курортников. А море таких не любит. Вот и бдим.
По словам оперативного, пацаненок — сын прокурора. Дружки его тоже дети каких-то шишек. Потому и началась такая свистопляска. Был бы кто попроще, скорей ежа бы лысого, а не дополнительную смену при таком простом раскладе дернули. А тут друг главы района, чуть ли не родственник губернатора края. Вот и...
Я прикурил очередную сигарету, коротко глянул на парней. Мужики стояли по борту, выглядывая малолетних идиотов в бинокли. Хороший катерок не выше средней цены да полбака бензина и кататься наши малыши могли по морюшку долго.
Как выяснилось, мотор у катера с перебоями, но работал. Сынишка об этом не знал. Вот и подрезал у выпившего отца ключики.
У папани-прокурора юбилей. Четырнадцатилетний сыночек праздновал день рождения бати в компании с семьей, родительскими гостями-друзьями на берегу моря в пафосной ресторации «Парус». Прокурорский пацан и трое его друзей жахнули видимо втихушку не один бокал шампанского, и потянуло их на подвиги. Стырили ключи, отпросились погулять и слиняли на лодочную станцию в папанин бокс. Благо недалеко находится.
Пока нетрезвая компания нагулялась почти до утра, да пока прочухала пропажу деточек, недоросли успели не только выйти в море, но и пропасть, так сказать, с радаров. Эх, чует мой копчик, прихватила пацанва с собой пару пузырей со взрослого стола. И точно не лимонад! Алкоголь и море вещи несовместимые. Но кто бы это понимал. Все ж бессмертные, мать их! Что дети, что взрослые!
Я крутанул руль, сворачивая в сторону Зеленых островов. Хорошо если в катере спасательные жилеты есть. Ветер поменялся, от берега ночью пошел. Если лодка перевернулась, то шансы на спасение всяко есть, если не нажрались в дымину и сообразили жилеты надеть. Черт…
Подростки и безопасность, скажешь тоже, Михалыч! Там же одна бравада и выпендрёж друг перед другом!
Впереди вынырнул одинокий песчаный остров, на котором гнездилась местная птицебратия. Чуть дальше показался жилой берег и Глафировская коса. Я сбросил скорость и медленно повёл катер к архипелагу Птичьих островов, намытых вдоль побережья. При хорошей погоде и безветрии к некоторым можно и пешком прогуляться. А к самым дальним только на катере.
В проливах везде быстрое течение. Оно поопасней ветра будет. Омуты тоже встречаются. Тут даже местные не рискуют купаться. Разве что рыбу ловить.
Мартыны и чайки возбудились, возмущенно загалдели, раскричались, прогоняя наглых людишек. Я медленно вел катер вдоль островов. Парни высматривали катер. Надежда на то, что мальчишек прибило к одному из песчаных островов, таяла с каждой минутой.
За час мы обошли весь архипелаг и приняли решение пойти в открытое море. Андрюха отсмотрел ночную погоду и перемену ветра. Вместе прикинули-просчитали по бензину и мотору, куда их могло отнести, если топливо закончилось. По всему выходило, что пацанву унесло дальше, чем мы рассчитывали, исходя из ситуации.
Я вывел спасательный катер на простор, прибавил скорость. И снова — бесконечная морская гладь, солнце, редкие чайки и мысли. Отчего-то сегодня ветер не выдувал из меня только похмелье, но не события прошлой ночи и утро.
Эх… А ведь обиделась Манюня, как есть обиделась! Я ж её не признал! Да и с утра… кхм… события не располагали к знакомству. И что теперь делать-то? Как ситуацию выправлять? Андрей прав: узнает Хохол, драки не оберешься. Он за сестренку, которую сам воспитывал без отца-матери с двадцати лет, голову кому хошь открутит. Даже другу лучшему.
Да я и сам себе готов её открутить! Нет, все, надо завязывать с крепкими напитками. Переходить на джентльменский коньяк под хорошую сигару и книгу вечером. И голова светлая, и никаких сюрпризов в постели.
«Жениться тебе надо, Лешик! Сколько времени прошло а ты все бобылем!» — голос Галчонка в голове едва не вырвал руль из моих рук. Да что ж за утро-то какое! В очередной раз подумал я и тут Серега крикнул:
— Вижу катер! Походу, перевернулся! Леха, возьми на два часа правее!
Я крутанул руль, вглядываясь в ослепительную бирюзу, сбросил скорость и пошел прямо на лодку. Суденышко болтыхалось на малых волнах кверху боком. Видимых повреждений не наблюдалось. Значит, умудрились перевернуться. Папаша-прокурор уверял, что в ящике на корме штук пять спасательных жилетов есть. Хорошо бы мальчишки об этом вспомнили. Хреново, когда не знал, да еще и забыл.
Заглушив мотор, мы вплотную подошли к катеру. Он колыхался на волнах огромным сине-красным китом. Море жадно облизывало борта, норовя побыстрее прибрать свою добычу. Но катер не поддавался.
У всякого судна есть душа: от деревянной лодчонки до шикарной яхты. Прав был капитан Врунгель: как вы яхту назовете, так она и поплывет. Я бы еще добавил: если к катеру с душой, так и он к тебе с лаской. Доброе отношение и старому корыту приятно.
Не зря Петрович меня кудесником называет за глаза. А парни в глаза, не стесняясь. Любил я свое судовое хозяйство, люто ругался за пренебрежение к чистоте на катерах. Бился за запчасти как за собственную жизнь.
Парку нашему судоходному почти двадцать лет. Новой техники нет, и не предвидится. Это по телевизору красиво смотреть, как МЧС на учениях на новых машинах рассекает да на блестящих катерах спасает. А по факту у нас на всю базу одна новая АСМ — аварийно-спасательная машина. Как говорится со всеми удобствами для выезда. Остальные чиненые перечиненные.
Кому скажи, со смеха помрут. Да и сказать-то некому. Денег нет, но вы держитесь. А что нам еще остается? Чинить и спасать, спасать и чинить.
— Есть! Человек за бортом! — крикнул Жора, вырывая меня из мыслей.
На воде оно всегда так: глаза и руки работают автоматом, а мысли виляют, словно бедра у девахи, что глаз на тебя положила.
Двинули в сторону оранжевых точек, не переставая высматривать остальных. Подошли ближе, обнаружили двоих пострадавших, вцепившихся в жилеты побелевшими пальцами. Молодцы, успели нацепить на себя нужную одёжку. Двое…
Я закурил очередную сигарету. Спасибо, хозяин морской, хотя бы за двоих бестолочей. Повезет, и других отыщем. Но не повезет… Море дань приняло, очередной урок людишкам преподнесло. Да только глупые люди больше аферистам-гадалкам-провидцам верят. Знаки и подсказки от природы в упор не замечают, интуицию не слушают.
Парни достали потерпевших, откачали, теперь тормошили вопросами, пытаясь выяснить, что случилось с остальными двумя. Как дело было, когда и что приключилось. Мальчишки блеяли, плакали, смеялись. Обычная истерика спасенных, сколько их было на моей памяти. Но мужики справятся, профессионалы. Профессионализм не пропьешь, как известно. Даже я не смог. Хоть и старался очень сильно в свое время.
— Лех, идем дальше, а вдруг!.. — крикнул Андрюха, не надеясь на чудо.
Это только в фильмах спасатели приходят хоть и в последний момент, но очень вовремя. Всех спасают, особенно главных героев и их подруг. В жизни так не бывает. Нет в жизни главных героев, все равны перед случаем, перед спланированным несчастьем и перед смертью. А море и подавно не выбирает, кого спасти, кого к рыбам прибрать. Не любит синяя бездна неуважительного отношения к себе. Не любит.
Я вздохнул и выкинул окурок за борт. Снова потянулся к пачке, и поморщился. Надо же, ка меня утренняя история выбила из колеи. Полпачки скурил — не заметил. Словно как тогда, после Галкиной гибели-погибели… Когда пил и курил. Курил и пил, не просыхая, поровну: пачка сигарет — бутылка водки…
А когда узнал, что Галка беременной была, полтора месяца, даже сказать не успела, не знала или сюрприз готовила, так и вовсе с катушек съехал…
Меня тогда Петрович еле отстоял перед высоким начальством. Прятали всем миром от традиционных летних проверок. Кому ж не хочется на морском побережье летом на халяву покутить. За счет принимающей стороны. Сослали меня в Должанку на несколько смен, потом в отгулы отправили. Выжил.
Н-да, денек сегодня выдался еще тот. Снова кольнуло сердце. Поморщился, растер грудь рукой. Убрал очередную сигарету в почти пустую пачку. Три штуки осталось из вскрытой утром. Офигел ты, Леха, берега попутал. Остановись, друг любезный. На тот свет всегда успеешь. «А на этом разве что-то держит?» — ехидно гаркнул мартын, пролетая прямо по курсу.
Я вздохнул, спрятал пачку, принялся наблюдать за ребятами. Парни снова вглядывались в бездну, выискивая еще двоих оболтусов. Спасенная детвора клацала зубами по железным кружкам с успокоительным чаем.
Поделиться книгой: