Рози-моя родня

— Ну что там еще, — отозвался я, облизывая кровоточащий палец.

— Ванна готова, сэр.

— Какая, к черту, может быть ванна в это время дня? Я совершенно забыл, какое важное событие ждет меня. Пайес удивленно посмотрел на меня.

— В шесть часов вам надо быть в доме начальника окружной администрации, сэр, — сказал он.

— Черт возьми, совсем из головы вылетело. Ты приготовил мне одежду?

— Да, сэр. Младший бой погладить ваш брюки. Чистая рубашка, сэр. Пиджак готов и галстук тоже.

— Силы небесные, — выдохнул я, поймав себя на оплошности. — Кажется, я не привез с собой носков.

— Я купить вам носки, сэр, на базар, сэр, — ответил Пайес. — Я почистить ваш ботинки.

Неохотно оторвавшись от своих исследований, я отправился принимать ванну в этаком парусиновом гробу, наполненном теплой водой. Несмотря на это омовение и на близость вечера, после ванны я продолжал обливаться потом. Шлепнулся на стул, надеясь хотя бы немного остыть и поразмыслить о том, что мне предстояло. От ужасающей перспективы, открывшейся мысленному взору, меня бросило в дрожь.

— Пайес! — крикнул я.

— Сэр, — отозвался он.

— Принеси чего-нибудь выпить.

— Пива, сэр?

— Нет, — сказал я, — хорошую порцию виски с водой.

Подкрепившие!», я малость повеселел. Тщательно оделся; правда, из-за жары и пота прекрасно выстиранная жемчужно-белая рубашка почти сразу стала серой и влажной. Купленные Пайесом цветастые носки образовали чудовищное сочетание с галстуком. Пиджак я не стал надевать, только накинул на одно плечо, зная, что в конце подъема к дому Мартина буду выглядеть, словно тюлень, поднявшийся из глубины вод. Пайес сопровождал меня.

— Ты уверен, что все в порядке? — осведомился я.

— Да, сэр, — ответил он. — Но бои наш администратор совсем плохой бои.

— Знаю. Потому и поручил тебе заняться этим делом.

— Да, сэр. Пожалуйста, сэр. Иисус помешаться. «Господи, — подумал я, — что там еще приключилось?» — Что ты хочешь этим сказать? — спросил я.

— Он хороший человек, — серьезно сказал Пайес. — Но он старый человек, и, когда нужно делать такой вещи, он помешаться.

— Ты хочешь сказать, он чего-то боится?

— Да, сэр.

— И ты думаешь, он может приготовить плохую еду?

— Да, сэр.

— И как же ты предлагаешь нам поступить?

— Я послать туда наш повар, сэр, — сказал Пайес. — Он помогать Иисусу, и тогда Иисус быть в порядке.

— Отлично, — отозвался я. — Прекрасная идея.

Пайес гордо улыбнулся. С минуту мы шли молча.

— Пожалуйста, сэр.

— Что тебе? — раздраженно спросил я.

— Еще я послать наш младший бой, сэр. Тот младший бой хороший, но Амос его не учить.

— Замечательно. Я предложу премьер-министру включить тебя в список кандидатов на награды по случаю Нового года.

— Спасибо, сэр.

Конечно, он ничего не понял из моей тирады, однако воспринял ее как полное одобрение решений, принятых им по собственному почину.

Когда мы дошли до резиденции Мартина, Пайес, облаченный в нарядную униформу с латунными пуговицами, за которую я уплатил непомерную цену и которой ему так редко доводилось похвастаться, покинул меня и удалился в сторону кухни.

Парадная дверь была открыта, и рядом с ней стоял мой младший бой в тщательно выстиранных и выглаженных шортах и жакете, способных поспорить белизной с девственной швейцарской лыжной трассой.

— Здравствуйте, сэр, — приветствовал он меня с лучезарной улыбкой.

— Здравствуй, Бен, и постарайся как следует поработать сегодня вечером, не то я убью тебя завтра.

— Да, сэр, — продолжал он улыбаться.

Я обнаружил, что по причине медлительности, с которой я принимал ванну, подкреплялся виски и облачался в совершенно не подходящую к местному климату одежду, остальные опередили меня и успели разместиться на веранде.

— О, — воскликнул Мартин, живо вставая со стула и устремляясь мне навстречу, — я уже думал, ты не придешь.

— Дружище, — прошептал я, — разве мог я бросить тебя в беде.

— Позволь представить тебя. — Он подвел меня к собравшейся компании: — Мистер Федэстэн Хью, губернатор.

Мистер Федэстэн был мелковатый мужчина с лицом, напоминающим скверно приготовленный мясной пирог, редеющей седой шевелюрой и светло-голубыми острыми глазами. Поднявшись со стула, он поздоровался со мной, и сила его рукопожатия поразила меня, потому что с первого взгляда он показался мне бесцветным субъектом из тех, что отличаются скорее политическим нюхом, чем глубокой интуицией.

— А, Даррелл, — сказал он, — рад познакомиться.

— Простите, сэр, за опоздание, — ответил я.

— Ничего, ничего. Садитесь. Я уверен, что у Баглера здесь припасено для вас что-нибудь выпить, верно, Баглер?

— Да-да, сэр, конечно. — Мартин хлопнул в ладони, и с кухни донеслось дружное «да, сэр».

Вслед за чем, сверкая латунными пуговицами, на веранде появился Пайес.

— Сэр? — обратился он ко мне таким тоном, точно впервые увидел меня.

— Виски с водой, — сухо распорядился я, как это принято в обращении к слугам, полагая, что прибывший из Нигерии губернатор оценит мою верность британским обычаям.

Затем я быстро обвел взглядом лица собравшихся. Мэри, с широко раскрытыми глазами, ловила каждое слово губернатора. Казалось, над головой ее светятся неоновые буквы: «Уповаю на повышение моего мужа». Робин глянул на меня, подняв брови, после чего погрузился в характерное для него состояние, подобное трансу. Исполненный самодовольства Макгрэйд доброжелательно улыбнулся мне.

На длинной кушетке лежали в беспорядке галстуки и пиджаки, и от реки тянуло подобием прохладного ветерка.

— Простите, сэр, — обратился я к губернатору, — вы не станете возражать, если я, по местному обычаю, сниму пиджак и галстук?

— Конечно, конечно, — отозвался губернатор. — Забудьте об условностях. Я только что говорил Баглеру — это чисто рутинное мероприятие. Я выезжаю раз-другой в году, чтобы быть в курсе, чем тут занимаются мои парни. Проследить, чтобы они не набедокурили.

С великим облегчением я освободился от пиджака и от галстука всех цветов радуги и швырнул их на кушетку. Пайес подал мне заказанное виски и удалился, не дожидаясь слов благодарности. В Западной Африке не было принято говорить «спасибо» слугам. А также звать их по имени. Вы просто хлопали в ладони и кричали: «Бой!»

Мое появление временно нарушило течение беседы. Было очевидно, что первенство принадлежит губернатору и никто не смеет проявлять инициативу. Задумчиво потягивая виски с водой, я спрашивал себя: какие общие интересы могут быть у меня с губернатором? И дотяну ли я до конца этого вечера без ущерба для моих умственных способностей?

— Будем здоровы, — сказал губернатор, глядя на мой стаканчик.

— Ваше здоровье, сэр, — откликнулся я.

Губернатор уселся поудобнее, утвердил свой стаканчик на ручке кресла и обвел аудиторию взглядом, убеждаясь, что все внимают его речам.

— Как я уже говорил тут, Даррелл, перед тем как вы появились, я чрезвычайно доволен тем, что наш Баглер содержит округ в отличном порядке. Сами знаете, нам, боссам, приходится иногда выбираться из дома, чтобы удостовериться, что в округах действительно все в порядке.

Сопроводив эти слова далеко не привлекательным смешком, он сделал большой глоток.

— Вы страшно добры, сэр, — сказал Мартин. И, увидев направленный на него полный страдания, умоляющий взгляд Мэри, поспешил добавить: — Но разумеется, я не смог бы ничего добиться без помощи моего превосходного помощника.

— Не надо скромничать, Баглер, — возразил губернатор. — Что ни говори, от этих помощников не только польза, бывают и помехи.

— О, что вы, заверяю вас: Стэндиш просто молодец, — заверил Мартин и лихо взмахнул рукой, опрокидывая на колени босса миску с жареными орешками.

— Виноват, сэр, — дружно воскликнули Пайес, Амос и два младших боя, которые стояли в тени наготове, словно охотничьи псы.

Окружив губернатора и приговаривая: «Виноват, сэр. Виноват, сэр», они сгребли обратно в миску жирные орешки с чистых брюк губернатора и поспешно унесли на кухню.

— Извините, ради Бога, извините, сэр, — вымолвил Мартин.

— Пустяки, несчастный случай, — сказал губернатор, созерцая пятна на своих брюках. — С кем не бывает. А вообще-то с тобой это не первый раз, верно? Как называется то селение, где я навещал тебя?

— Верно, верно, — поспешно перебил его Мартин. — И я страшно сожалею о том случае, но то было сплошное недоразумение, понимаете. Заверяю вас, здесь уборная в полном порядке.

Макгрэйд, Робин и Мэри озадаченно переглядывались, им явно было невдомек, о чем идет речь.

— Ну ладно, — губернатор еще раз посмотрел на жирные пятна на брюках, — как я уже говорил — сдается мне, что Баглер отлично потрудился.

Он сделал паузу, отхлебнул еще джина.

— И конечно же, — обратился он к Мэри с нарочитым поклоном, — при вашей помощи и помощи вашего супруга. Да, Баглер просто молодец. Дороги и мосты, судя по всему, в превосходном состоянии.

Он поглядел на Макгрэйда.

— Спасибо, сэр, — отозвался тот с притворной учтивостью.

— И насколько я понимаю, — губернатор повернулся к Робину, — хотя вы, снабженцы, не подчиняетесь нам, боссам, именно вам мы обязаны этой изумительной икрой. Великая редкость здесь в Мамфе.

Робин кивком поблагодарил его.

— Глубоко ценю вашу высокую оценку, сэр, — сказал он. — Поскольку, как вам отлично известно, эту икру получают от неоплодотворенных осетров.

— По-моему, здесь все отлично, — объявил губернатор. — По правде говоря, эта поездка — одна из самых лучших на моей памяти, но смотрите, не перестарайтесь, как бы кто-нибудь не обиделся на вас. Ха-ха!

Мы все почтительно рассмеялись. Я внимательно следил за уровнем джина в стаканчике губернатора, ибо заранее рассчитал все с Пайесом, зная, что мы рискуем свихнуться, если такого рода беседа затянется чересчур долго. И как только босс допил последние капли, появился, блестя своими пуговицами, Пайес и доложил Мартину:

— Иисус говорит — обед готов, сэр.

— Ага, обед. — Губернатор погладил себя по животу. — Как раз то, что надо нам, вы согласны, моя леди?

Он игриво посмотрел на Мэри.

— О, конечно, — отозвалась она, волнуясь. — Я считаю, что еда играет очень важную роль, особенно в здешнем климате.

— По правде говоря, — заявил Робин, направляясь вместе со всеми в столовую, — я всегда полагал, с биологической точки зрения, что еда играет важную роль в любом климате.

К счастью, губернатор не слышал это его утверждение.

Мартин схватил меня за плечо и лихорадочно прошептал на ухо:

— Как их рассадить?

— Посади Мэри у одного конца стола, губернатора у другого.

— Хорошо, — сказал он. — И мне пришла в голову отличная мысль.

— Господи, — выдохнул я. — Что еще ты придумал?

— Не беспокойся, все в полном порядке. Просто вы все так здорово помогли мне, и я захотел сам хоть что-то придумать. Я наладил опахало, и сын Амоса на кухне будет дергать за веревочку, чтобы воздух в столовой был посвежее.

— А мы явно хорошо действуем на тебя, Мартин. Глядишь, в конце концов ты станешь мастак по части проведения приемов. Ладно, ступай проследи, чтобы все заняли положенные места.

— Беда в том, что нас нечетное число, — сказал Мартин.

— Ничего. Главное — посадить Мэри у одного конца, а губернатора у другого, остальных рассаживай так, чтобы казалось, будто нас целая куча.

Ничего не скажешь — столовая выглядела великолепно. Стол и стулья при свечах поблескивали, точно свежие каштаны. Три канделябра выстроились по центру стола, четвертый стоял на массивном буфете. Пайес славно потрудился. Приборы и фарфор сверкали. «Если губернатор не придет в восторг, — подумал я, — значит, его вообще ничем не поразишь».

Мы заняли места, и Пайес, который явно верховодил Амосом и младшим боем Иоанном, разнес всем напитки.

— Видит Бог, — произнес губернатор, глядя на поблескивающие канделябры, полированный стол и плавно покачивающееся опахало, — ты здесь недурно устроился, Баглер, а? Не дом, а правительственная резиденция, а?

— Ну что вы, сэр, — поспешно отозвался Мартин, явно испугавшись, что губернатор подозревает его в чрезмерной расточительности. — Мы совсем не каждый день обедаем вот так. Обычно едим в обстановке, которую я назвал бы походной, если это вам что-то говорит. Но сегодня особый случай.