Приключения капитана Гаттераса

– Ни малѣйшаго сомнѣнія! – протянулъ Уэлль. Но почему-же не къ южному полюсу?

– Съ южному? вскричалъ докторъ. Никогда! Неужели капитанъ желаетъ, чтобы бригъ прошелъ весь Атлантическій океанъ? Подумайте только объ этомъ, любезный другъ!

– У доктора на все готовъ отвѣтъ,– сказалъ Уэлль.

– Положимъ, что и на сѣверъ,– началъ опятъ Шандонъ. Но объясните, докторъ: къ Шпицбергену, въ ГренландДю, въ Лабрадоръ, въ Баффиновъ заливъ? Если всѣ дороги ведутъ къ одному мѣсту, т. е. къ непроходимымъ льдамъ, то, во всякомъ случаѣ, дорогъ этихъ очень много, и я очень-бы затруднился на счетъ выбора той или другой изъ нихъ. Можете-ли вы дать на это категорическій отвѣтъ?

– Нѣтъ,– отвѣтилъ Клоубонни, досадуя, что не можетъ ничего сказать. Но въ случаѣ неполученія письма какъ вы намѣрены поступить?

– Да никакъ: стану ждать.

– Вы не уѣдете? – вскричалъ докторъ, отчаянно потрясая своимъ стаканомъ.

– Нѣтъ, не уѣду.

– Это будетъ всего благоразумнѣе,– спокойно замѣтилъ Джонсонъ въ то время, какъ докторъ ходилъ вокругъ стола, по тому что ему не сидѣлось на мѣстѣ. Да, это будетъ благоразумнѣе, хотя дальнѣйшая проволочка можетъ имѣть непріятныя послѣдствія. Во первыхъ, теперь время года самое благопріятное, и если рѣшено, что мы отправимся на сѣверъ, то необходимо воспользоваться таяньемъ льдовъ для того, чтобы пройти Дэвисовъ проливъ. Во-вторыхъ, экипажъ все больше и больше волнуется; друзья да товарищи подбиваютъ нашихъ матросовъ оставить бригъ, и – повѣрьте мнѣ – происки ихъ могутъ съиграть съ нами плохую шутку.

– Къ тому-жъ,– добавилъ Уэлль,– если среди матросовъ обнаружится паника, то они сбѣгутъ всѣ до послѣдняго, и я не знаю, какъ вы наберете тогда новую команду.

– Но что-же дѣлать? – вскричалъ Шандонъ.

– То, что вы сказали: ждать, но ждать только до завтрашняго дня и не отчаяваться. Обѣщанія капитана исполнялись до сихъ поръ съ точностью; поэтому, нѣтъ причинъ опасаться, чтобы въ свое время мы не получили инструкцій относительно назначенія брига. Что касается до меня, лично, то я нисколько не сомнѣваюсь въ томъ, что завтра мы будемъ уже въ Ирландскомъ морѣ, а потому, друзья мои, предлагаю вамъ выпить послѣдній стаканъ грога за успѣхъ нашего плаванія. Оно начинается при нѣсколько сомнительныхъ условіяхъ, но съ моряками, подобными вамъ, имѣетъ тысячу шансовъ на благопріятный исходъ.

И всѣ четверо въ послѣдній разъ чокнулись стаканами.

– A теперь,– началъ Джонсонъ, обращаясь къ Шандону,– если позволите дать вамъ совѣтъ,– приготовьте все въ отъѣзду. Необходимо, чтобы экипажъ былъ убѣжденъ, что въ дѣйствіяхъ своихъ вы вполнѣ увѣрены. Получится-ли завтра письмо, не получится-ли, но вы отправляйтесь. Не разводите паровъ; вѣтеръ, повидимому, установился, и ничего не можетъ быть легче, какъ спуститься по теченію. Пусть лоцманъ взойдетъ на бортъ; въ часъ отлива вы выйдете изъ доковъ и станете на якорь за бирвенгедскимъ мысомъ; наши люди не будутъ имѣть никакихъ сношеній съ берегомъ, и если этому дьявольскому письму суждено попасть въ наши руки, то, повѣрьте, оно съумѣетъ найти насъ за мысомъ, какъ и вездѣ, впрочемъ.

– Умно сказано, Джонсонъ! – замѣтилъ докторъ, протягивая руку старому моряку.

– Пусть будетъ по вашему! – согласился Шандонъ.

Послѣ этого каждый отправился въ свою каюту и, въ тревожномъ снѣ, сталъ ожидать солнечнаго восхода.

На слѣдующій день первая разноска писемъ уже окончилась, а между тѣмъ Ричардъ Шандонъ не получилъ ни строки.

Не смотря на то, помощникъ капитана дѣятельно приготовлялся къ отплытію. Слухъ объ этомъ пронесся по всему Ливерпулю и, какъ уже мы видѣли, громадная толпа зрителей хлынула къ набережной Новыхъ доковъ принца.

Многіе приходили на бригъ, чтобъ въ послѣдній разъ обнять товарища, другіе – чтобъ отсовѣтовать пріятелю принимать участіе въ таинственной экспедиціи, третьи,– чтобъ взглянуть на странное судно, наконецъ четвертые,– чтобы узнать цѣль путешествія. Многіе даже изъявляли неудовольствіе по поводу того, что Шандонъ былъ молчаливѣе и сдержанѣе, чѣмъ обыкновенно.

Но у него имѣлись на то свои уважительныя причины.

Пробило десять, пробило и одиннадцать часовъ. Отливъ долженъ былъ кончиться къ первому часу. Шандонъ тревожно поглядывалъ на толпу, стараясь разгадать свою судьбу по выраженію лица кого либо изъ посѣтителей. Напрасныя старанія! Матросы молча исполняли приказанія помощника капитана, не спуская съ него глазъ и все ждали какой-либо вѣсти, которая однако не приходила.

Джонсонъ оканчивалъ послѣднія приготовленія къ отъѣзду. Погода стояла пасмурная; внѣ доковъ развело сильное волненіе; дулъ довольно крѣпкій юго-восточный вѣтеръ, но выйти изъ Мерсея не представляло никакихъ затрудненій.

Полдень… Опять ничего… Докторъ страшно взволнованный быстро ходилъ по палубѣ, поглядывая по сторонамъ, жестикулировалъ, и «жаждалъ моря», какъ онъ выражался съ нѣкотораго рода латинскою элегантностью. Клоубонни былъ сильно взволнованъ, какъ ни старался преодолѣть себя. Шандонъ до крови кусалъ себѣ губы.

Въ эту минуту подошелъ Джонсонъ.

– Если вы хотите воспользоваться отливомъ,– сказалъ онъ – то времени терять не слѣдуетъ. Раньше часа мы не выйдемъ изъ доковъ.

Шандонъ въ послѣдній разъ поглядѣлъ вокругъ себя и взглянулъ на цифирблатъ. Былъ уже первый часъ.

– Снимайтесь! сказалъ онъ шкиперу.

– Эй вы, проваливайте! крикнулъ Джонсонъ, приказывая постороннимъ очистить палубу брига.

Въ толпѣ произошло нѣкоторое движеніе, а матросы, между тѣмъ, отвязывали послѣдніе причалы.

Неизбѣжный безпорядокъ, производимый любопытными, которыхъ матросы безцеремонно спроваживали съ палубы, усиливался еще воемъ собаки. Таинственный догъ сталъ вдругъ протискиваться чрезъ густую толпу посѣтителей. Онъ глухо лаялъ.

Собакѣ дали дорогу; она вспрыгнула на ютъ и, трудно повѣрить,– однако подтвердить это могутъ тысячи свидѣтелей,– таинственное животное держало въ зубахъ письмо.

– Письмо,– вскричалъ Шандонъ,– значитъ онъ не на бригѣ?

– Безъ сомнѣнія, онъ былъ здѣсь, но теперь его уже нѣтъ,– отвѣтилъ Джонсонъ, показывая на палубу, совершенно очищенную отъ толпы праздныхъ зрителей.

– Капитанъ, Капитанъ! Сюда! – кричалъ докторъ, стараясь схватить письмо, которое собака не давала ему, дѣлая сильные скачки. Казалось, она хотѣла отдать пакетъ только самому Шандону.

– Сюда, Капитанъ! – крикнулъ морякъ.

Собака подошла къ нему. Шандонъ безъ труда взялъ письмо, послѣ чего Капитанъ три раза громко залаялъ посреди глубокой тишины, царившей на бригѣ и набережной.

Шандонъ держалъ въ рукѣ письмо, не вскрывая его.

– Да читайте-же! – вскричалъ нетерпѣливо докторъ.

Шандонъ посмотрѣлъ на конвертъ. Въ адресѣ безъ числа и мѣста значилось:

«Помощнику капитана, Ричарду Шандону, на бригѣ Forward.»

Шандонъ распечаталъ письмо и прочиталъ:

«Отправляйтесь къ мысу Фаревелю, куда вы прибудете 20 апрѣля. Если капитанъ не явится, вы пройдете Дэвисовъ проливъ и подниметесь въ Баффиновомъ морѣ до мыса Мельвиля.»

«Капитанъ брига Forward»

«К. Z.»

Шандонъ тщательно сложилъ это лаконическое письмо, сунулъ его въ карманъ и отдалъ приказаніе объ отплытіи. Голосъ его, раздававшійся среди завываній восточнаго вѣтра, звучалъ какъ-то торжественно.

Вскорѣ бригъ былъ уже внѣ доковъ и, направляемый лоцманомъ, маленькая лодочка котораго шла не вдалекѣ, вошелъ въ фарватеръ Мерсея. Толпа повалила на внѣшнюю набережную доковъ Викторіи, чтобы въ послѣдній разъ взглянуть на загадочное судно. Быстро подняли паруса и Forward, достойный своего имени, обогнувъ Биркенгедскій мысъ, полнымъ ходомъ вступилъ въ Ирландское море.

V. Въ открытомъ морѣ

Неровный, порывистый, но попутный вѣтеръ разразился сильными апрѣльскими шквалами. Forward быстро разсѣкалъ пѣнившіяся волны; бездѣйствовавшій винтъ нисколько не мѣшалъ движенію брига. Къ тремъ часамъ встрѣтили пароходъ, поддерживающій постоянное сообщеніе между Ливерпулемъ и островомъ Мэномъ. Капитанъ парохода окливнулъ бригъ, и это было послѣднее слово напутствія, слышанное экипажемъ Forward'а.

Въ пять часовъ лоцманъ сдалъ командованіе бригомъ Ричарду Шандону и пересѣлъ въ свою лодочку, которая вскорѣ скрылась изъ вида на юго-западѣ.

Къ вечеру бригъ обогнулъ мысъ Мэна, на южной оконечности этого острова. Ночью море сильно волновалось; Forward шелъ по прежнему отлично, оставилъ мысъ Эръ на сѣверо-западѣ и направился къ Сѣверному каналу.

Джонсонъ былъ правъ: въ открытомъ морѣ морской инстинктъ матросовъ одержалъ верхъ надъ всякаго рода соображеніями. Замѣтивъ, какъ надеженъ бригъ, они забыли даже исключительность своего положенія; морская жизнь установилась правильно.

Докторъ съ наслажденіемъ вдыхалъ морской воздухъ; во время шкваловъ онъ бодро ходилъ по палубѣ и – принимая во вниманіе его профессію – у него оказались достаточно твердыя «морскія ноги».

– Что ни говорите, а море – прекрасная вещь, говорилъ однажды Клоубонни Джонсону, поднимаясь на палубу послѣ завтрака. Я поздно познакомился съ нимъ, но постараюсь наверстать потерянное.

– Вы правы, докторъ; я готовъ отдать всѣ материки за частицу океана. Говорятъ, будто морякамъ скоро надоѣдаетъ ихъ ремесло. Но я сорокъ лѣтъ уже хожу по морю, а между тѣмъ оно такъ-же нравится мнѣ теперь, какъ и въ то время, когда я первый разъ отправился въ плаваніе.

– Какое наслажденіе чувствовать подъ собою надежный корабль и, если не ошибаюсь, Forward ведетъ себя молодцемъ.

– Вы не ошибаетесь, докторъ,– сказалъ Шандонъ, подходя къ собесѣдникамъ. Forward – отличное судно и, должно сознаться, что никогда ни одинъ корабль, предназначенный для плаванія въ полярныхъ моряхъ, не былъ лучше снаряженъ и экипированъ. Это напоминаетъ мнѣ, какъ тридцать лѣтъ тому назадъ капитанъ Джемсъ Россъ, отправившись для открытія Сѣверо-западнаго прохода…

– На бригѣ Побѣда (Victoire),– съ живостью перебилъ докторъ,– такой-же почти вмѣстимости, какъ и Forward, и также имѣвшемъ машину.

– Какъ? Это вамъ извѣстно?

– Судите сами,– продолжалъ докторъ. Въ то время машины находились, такъ сказать, въ младенчествѣ и машина брига Побѣда была причиною многихъ и непріятныхъ задержекъ. Капитанъ Джемсъ Россъ, безполезно починявшій ее по частямъ, кончилъ тѣмъ, что разобралъ и бросилъ на первой-же зимней стоянкѣ.

– Чортъ побери! – вскричалъ Шандонъ. Да вы знаете всѣ подробности не хуже меня самого!

– Что прикажете! – скромно продолжалъ докторъ. Я пробѣжалъ сочиненія Парри, Росса, Франклина, донесенія Макъ-Клюра, Кеннеди, Кэна, Макъ-Клинтока, кое-что и осталось въ памяти. Добавлю еще, что тотъ-же Макъ-Клинтокъ, на винтовомъ, въ родѣ нашего, бригѣ Лисица (Fox) гораздо легче и успѣшнѣе достигъ своей цѣли, чѣмъ его предшественники.

– Совершенно вѣрно,– отвѣтилъ Шандонъ. Макъ-Клинтокъ – отважный морякъ: я видѣлъ его на дѣлѣ. Можете добавить еще, что, подобно ему, въ апрѣлѣ мѣсяцѣ мы будемъ въ Дэвисовомъ проливѣ: удайся намъ только пробраться между льдами, и путешествіе наше значительно подвинется впередъ.

– Если только, сказалъ докторъ, насъ съ перваго-же года не затретъ – какъ это было съ Лисицей въ 1857 году – льдами въ Баффиновомъ морѣ и мы не зазимуемъ среди ледяныхъ горъ.

– Надо надѣяться, что мы будемъ счастливѣе,– отвѣтилъ Джонсонъ. Если ужъ на суднѣ, подобномъ Forward'у, нельзя прійти куда хочешь, то придется на все махнуть рукой.

– Впрочемъ,– началъ опять докторъ,– если капитанъ будетъ находиться на бригѣ, то конечно не затруднится какъ слѣдуетъ ему поступить въ данномъ случаѣ, тѣмъ болѣе, что мы совершенно не знаемъ его намѣреній. Крайне лаконическое письмо не позволяетъ намъ разгадать цѣль экспедиціи.

– Достаточно уже и того,– съ живостью отвѣтилъ Шандонъ,– что намъ извѣстно, какого держаться пути. Полагаю, что втеченіе цѣлаго мѣсяца мы можемъ обойтись безъ сверхестественнаго вмѣшательства незнакомца и его инструкцій. Впрочемъ, на счетъ этого мое мнѣніе вамъ извѣстно.

– Подобно вамъ, я всегда былъ убѣжденъ,– замѣтилъ докторъ,– что этотъ таинственный капитанъ оставитъ за вами командованіе бригомъ и никогда не появится, но…

– Но? – съ нѣкоторымъ оттѣнкомъ неудовольствія спросилъ Шандонъ.

– Со времени полученія втораго письма, я думаю иначе.

– Это почему?

– A потому, что если это письмо указываетъ вамъ путь, то не разъясняетъ назначенія брига; между тѣмъ, необходимо знать, куда именно мы идемъ. Мы находимся въ открытомъ морѣ, и я спрашиваю васъ: естьли какая нибудь возможность получить третье письмо? Въ Гренландіи, какъ я не безъ основанія полагаю, почтовая часть оставляетъ желать очень многаго. Вотъ видите-ли, Шандонъ, по моему мнѣнію, капитанъ ждетъ насъ въ какомъ-нибудь датскомъ поселеніи, въ Гостейнборгѣ или Уппернавикѣ. По всѣмъ вѣроятіямъ, онъ отправился туда для пополненія груза тюленьихъ шкуръ, покупки собакъ и саней, и заготовки всего необходимаго для полярныхъ экспедицій. Поэтому, меня нисколько не изумитъ, если въ одно прекрасное утро онъ выйдетъ изъ своей каюты и совершенно спокойно станетъ распоряжаться на бригѣ.

– Быть можетъ,– сухо замѣтилъ Шандонъ; однако, вѣтеръ свѣжѣетъ и было-бы неблагоразумно во время такой погоды рисковать своими брамселями.

Шандонъ оставилъ доктора и приказалъ убрать верхніе паруса.

– Однако, онъ упорно стоитъ на своемъ,– замѣтилъ докторъ шкиперу.

– Да,– отвѣтилъ послѣдній,– и это тѣмъ непріятнѣе, докторъ, что, быть можетъ, вы правы.

Въ субботу, подъ вечеръ, Forward обогнулъ Галловейскій мысъ, маякъ котораго былъ замѣченъ на сѣверо-востокѣ. Ночью бригъ оставилъ мысы Кантайръ и Фэръ, къ тремъ часамъ прошелъ островъ Ратлинъ и Сѣвернымъ каналомъ вступилъ въ океанъ.

Это было въ воскресенье, 8 апрѣля. Англичане вообще, а англійскіе матросы въ особенности чтятъ воскресный день, и докторъ охотно принялъ на себя чтеніе библіи, что заняло добрую часть утра.

Вѣтеръ, принимавшій по временамъ размѣры урагана, грозилъ снести бригъ къ ирландскому берегу; волненіе было очень значительное, качка – крайне утомительная. Если у доктора не обнаружилось морской болѣзни, то потому только, что онъ этого не хотѣлъ, хотя мудренаго въ томъ ничего бы не было. Въ полдень, мысъ Мелингедъ скрылся изъ вида на югѣ; то былъ послѣдній клочекъ европейскаго материка, видѣнный отважными мореходами, и не одинъ изъ тѣхъ, кому не суждено было снова увидѣть этотъ мысъ, долго слѣдилъ за нимъ своими взорами.

Съ помощью секстанта и хронометра опредѣлили положеніе брига. Получили 55°57′ сѣв. широты и 7°40′ долготы, по гринвичскому меридіану.

Ураганъ стихъ къ девяти часамъ вечера; Forward, нисколько не убавляя ходу, держалъ курсъ на сѣверо-западъ. Въ этотъ день можно было сдѣлать оцѣнку морскихъ качествъ брига; ливерпульскіе моряки не ошиблись: Forward оказался отличнымъ паруснымъ судномъ.

Втеченіе нѣсколькихъ дней бригъ быстро подвигался на сѣверо-западъ; вѣтеръ отошелъ въ югу; море сильно волновалось; Forward шелъ подъ полными парусами. Буревѣстники и пуффины цѣлыми стаями носились надъ ютомъ; докторъ очень ловко застрѣлилъ одного изъ пуффиновъ, и птица упала на бригъ.

Симпсонъ, гарпунщикъ, взялъ ее и подалъ Клоубонни.

– Плохая дичь, докторъ,– сказалъ онъ.

– Изъ которой можно приготовить отличное кушанье.

– Какъ? Вы станете ѣсть эту дрянь?

– Да, и вы тоже,– засмѣялся Клоубонни.

– Бррр! – отвѣтилъ Симпсонъ. Мясо этой птицы отдаетъ ворванью и маслянисто, какъ у всѣхъ морскихъ птицъ.

– Ладно! – сказалъ докторъ. Я особеннымъ способомъ изготовлю эту дичь, и если послѣ того вы признаете въ ней морскую птицу, то я готовъ во всю жизнь не застрѣлить ни одного пуффина.

– Значитъ, вы ко всему еще и поваръ? спросилъ Джонсонъ.

– Ученый человѣкъ всего долженъ знать понемножку.

– Въ такомъ случаѣ, берегись, Симпсонъ,– сказалъ Джонсонъ. Докторъ – человѣкъ ловкій; пожалуй, онъ заставить насъ принять puffin'а за отличную куропатку.

Клоубонни однако сказалъ правду и не ударилъ въ грязь лицомъ. Онъ искусно снялъ съ пуффина слой жира, лежащій подъ кожею и въ особенности на ногахъ и устранилъ такимъ образомъ затхлость и запахъ рыбы, столь непріятные въ этой птицѣ. Приготовленнаго такимъ образомъ puffin'а всѣ, а въ томъ числѣ и самъ Симпсонъ, призвали отличною дичью.

Во время послѣдняго урагана Шандонъ могъ вполнѣ оцѣнить достоинства своего экипажа. Онъ изучалъ каждаго матроса отдѣльно, что обязанъ дѣлать каждый благоразумный начальникъ судна, желающій предупредить въ будущемъ большія опасности. Онъ зналъ теперь, на кого можно разсчитывать.

Джемсъ Уэлль душею и тѣломъ билъ преданъ Шандону; всякое дѣло онъ понималъ хорошо, былъ хорошій исполнитель, но ему недоставало иниціативы дѣйствія. Въ качествѣ второстепеннаго должностнаго лица на бригѣ, онъ былъ вполнѣ на своемъ мѣстѣ.

Джонсону, человѣку испытанному въ борьбѣ съ моремъ, вдоволь постранствовавшему по арктическому океану, учиться хладнокровію и отвагѣ не предстояло надобности.

Симпсонъ, гарпунщикъ, и Бэлль, плотникъ, были люди надежные, рабы своего долга и дисциплины. Фокеръ, воспитанный въ школѣ Джонсона, могъ оказать экспедиціи большія услуги.

Изъ другихъ матросовъ, Гарри и Больтонъ, повидимому, принадлежали къ числу лучшихъ. Больтонъ, человѣкъ веселый и словоохотливый, считался на бригѣ чѣмъ-то въ родѣ балагура; Гарри, малый лѣтъ тридцати пяти, имѣлъ энергическое лицо, но былъ нѣсколько блѣденъ и задумчивъ.

Матросы Клифтонъ, Грипперъ и Панъ, повидимому, менѣе пылкіе и рѣшительные, не прочь была при случаѣ и пороптать. Грйпперъ, въ моментъ отъѣзда брига, хотѣлъ даже отказаться отъ принятыхъ обязательствъ, и только чувство стыда удержало его на Forward'ѣ. Если все шло хорошо, не предстояло надобности подвергаться слишкомъ большимъ опасностямъ и работать черезчуръ усиленно, то на этихъ трехъ матросовъ можно было вполнѣ разсчитывать. Но имъ необходима была питательная пища, потому что сердце у нихъ находилось, такъ сказать, въ желудкѣ. Хотя и предупрежденные заранѣе, они съ трудомъ освоивались съ своимъ положеніемъ, за обѣдомъ скорбѣли объ отсутствіи водки, джина и старались наверстать недостающее на кофе и чаѣ, отпускавшихся на бригѣ съ нѣкоторою расточительностью.

Что касается двухъ машинистовъ, Брентона и Пловера, и кочегара Уэрена, то до сихъ поръ они рѣшительно ничего не дѣлали и только прохаживались или сидѣли скрестивши на груди руки. Итакъ, Шандонъ зналъ, что онъ могъ думать о каждомъ изъ своихъ подчиненныхъ.