Помоги проекту - поделись книгой:
— Маленький манипулятор! — ямочки выступили на щеках Роберта. — Интересно, чем ты завтра обольстишь остальных родственников?
— Без бензопилы будет сложнее, быть может надену дольку чеснока на грудь, — улыбнулась Юля, — что-нибудь да придумаю, и… У меня есть ты. Кстати, расскажи про Джоанну, хочу подготовиться к встрече с ней.
Роберт удивленно приподнял брови.
— Не бери в голову. Эта дама почему-то возжелала любой ценой выйти за меня замуж. Надеюсь, завтрашняя встреча расставит все точки над «i». А сейчас, любимая, поехали-ка в «Харродс».
— Ты не ответил на мой вопрос… Ладно, что такое «Харродс»?
— Я полагаю, тебе там понравится. Во-первых, это торговый центр, где под одной крышей собраны лучшие фирмы мира. Во-вторых, я только что звонил в их салон красоты и договорился, чтобы ваше высочество обслужили там по высшему разряду. — Роберт взглянул на часы. — Тебя ждут через полчаса.
Юля воздохнула:
— Львенок — ты просто умница! Я только хотела подумать об этом, а ты уже все организовал.
— Тогда вперед, на Бромптон Роуд. Пока ты там будешь развлекаться, я закуплюсь продуктами.
— Что за чудо? — охнула Юля, увидев впереди замок-сказку, усыпанный по многочисленным параллелям фасада мириадами огней.
— Это «Харродс», детка, — Роберт расплылся в довольной улыбке. — Самый большой универмаг в мире. Сравнить с ним можно, пожалуй, только нью-йоркский «Мейси».
— Никаких сравнений! От этой основательной феерии так и веет историей старой доброй Англии.
— По поводу его возраста ты права. Генри Чарльз Харрод основал его в 1849 году.
Роберт проводил Юлю до салона красоты. По сторонам галереи призывно подмигивали вывесками и манили ярким светом бутиков Valentino, Escada, Nina Ricci, Chloé, всех не перечесть. Юля вертела головой и тихо ликовала, во вдруг ей вспомнилась принцесса Диана и ее трагическая гибель:
— Постой-ка, а не один ли из хозяев этой громадины погиб вместе с вашей леди Ди пару лет назад в Париже, — как вкопанная остановилась она.
— Если быть точным, то его сын, — Роберт нежно приобнял возлюбленную. — Мы пришли. Желаю хорошо провести время. Я сейчас куплю тебе новую сим-карту и оставлю у администратора салона. Когда закончишь, активируй ее и позвони.
Он достал ручку и блокнот. Вывел красивым почерком на листке свой английский номер, потом подумал и добавил еще один, мистера Фаррелла. Юля убрала листок в сумку, стараясь не думать о том, на какой случай написан второй номер. Роберт будто страшился этого вопроса и облегченно вздохнул.
В центре красоты Юлю уже ждали. Она посмотрела на Роберта умоляюще. Он улыбнулся в ответ и помог ей объяснить все свои пожелания.
Когда Юля ушла, Роберт приобрел сим-карту и, оставив ее в салоне, вышел на улицу. Прыгнув в машину, он хотел уже отъехать, когда раздался звонок от Дмитрия.
— Привет, брат! — услышал Фаррелл голос друга. — Я тебе жизнью обязан.
Он говорил возбужденно и сбивчиво, сдабривая повествование отборной бранью. Утром, когда Дмитрий вышел к машине, он вспомнил предупреждение друга и заглянул куда только можно, перед тем, как сесть за руль. Без труда Самурай обнаружил взрывное устройство. Он сразу вызвал полицию и только-только освободился.
— Хреново! С Малышом все в порядке? — Роберт выстукивал пальцами турецкий марш Моцарта, соображая, откуда у недругов взялся адрес его почты, которой он пользовался относительно недавно.
— Да не выходит Саня на связь, — в сердцах крикнул Дмитрий. — Сейчас еду к нему. Я надеюсь, что он просто отсыпается после вчерашнего. Из Питера Малой гнал без остановки, а вечером в Москве нарезался в зюзю.
— Давай, Самурай, — Роберт мысленно молил Бога, чтобы ничего не случилось с Малышом. — Как узнаешь, что с ним — позвони.
С тяжелым сердцем Фаррелл направился в издательство. На рекламной стойке при входе он подхватил бесплатную глянцевую газету. К счастью, Селены, его бывшей любовницы, не оказалось на месте. С ней он порвал в свой прошлый прилет, когда чуть не потерял Юлю. Ожидая главного редактора, Роберт машинально листал страницы, пестрившие фоторепортажами столичной жизни. На одной из них он увидел их фотографии с Юлей и, невзирая на тяжелые мысли, улыбнулся. Любимая женщина смотрела в объектив уже знакомым ему взглядом. Доли секунды ей хватило, чтобы из нежной беззащитной принцессы превратится в Снежную королеву. Как быстро она включила защиту. Ну что же, для подобной ситуации это даже неплохо. Она умеет держать себя в руках. Наверное, впервые в жизни Роберт с интересом прочитал комментарий под собственной фотографией: «Английский писатель Роберт Фаррелл, единственный сын Эдварда Фаррелла, привез невесту из России. Похоже, Англия потеряла еще одного завидного жениха. Если это не блеф, то вскоре мы станем свидетелями пышного свадебного торжества…»
— Вроде все прилично. Можно показать ее высочеству.
Он спрятал газету в папку, достал телефон и набрал номер Малыша, выслушав в очередной раз, что абонент недоступен: «Только бы с ним ничего не случилось. Ради Юли, ради Юли. Думай, парень, что ты можешь сделать?»
Поток мыслей прервал звонок, приглашавший Роберта в кабинет. Через час он покинул издательство, унося с собой подписанный договор о публикации своей книги.
Роберт медленно петлял по улицам родного города, когда наконец пришло сообщение от Самурая: «Если что-то и случится с этим чучелом, то только сотрясение мозга, которое я ему устрою. У него финский праздник Похмеляйнен. Хотя от веселья он далек. Это спасло его от моего страшного гнева!» Фаррелл облегченно вздохнул и, кинув трубку на соседнее сиденье, посильнее надавил на газ. То что взрывчатку подложили в Москве, не исключало возможности провокации в Лондоне. Лучше не шляться сейчас, чтобы ненароком не подставить Юлю под пулю, а быстро закупить необходимое и вернуться на Итон-Сквер.
Припарковавшись у Харродс, Роберт направился по магазинам. Юля еще не освободилась. Никогда раньше он не думал, что будет с таким интересом посещать женские магазины. С одной стороны, Роберт понимал, что возлюбленная, возможно, сама хотела бы делать покупки, но с другой, испытывал неимоверное удовольствие, подбирая для нее вещи.
Потом он зашел за продуктами, отправив Юле эсэмеску, и купил все, что попросила любимая женщина, потратив кучу времени на поиски соды.
Телефон разразился трелью, когда Роберт расплачивался на кассе.
— Лечу, любимая! — пропел он в трубку,
Распорядившись доставить покупки к машине, он бегом отправился в сторону салона красоты
Юля с интересом рассматривала свое отражение в стеклянной витрине: как прическа и макияж меняют человека! Она тщательно готовилась к встрече с английскими родственниками жениха. Мастер немного укоротила ее волосы и сделала две длины. Неяркий макияж шел ей и добавлял шарма. Правило «встречают по одежке» никто не отменял.
Юля вычитала у одного американского исследователя, что внешность на пятьдесят пять процентов определяет первое впечатление о человеке. С этим все в порядке! Тридцать восемь процентов отводится манере поведения, языку тела. Здесь, вроде, тоже все без нареканий. А от того, что он говорит и что знает, первое впечатление зависит всего лишь на семь процентов. В последнем случае она полагалась не только на себя, но на поддержку Роберта и Эдварда. Так что предстать перед объективом микроскопа Юля посчитала себя готовой.
Прежде чем позвонить Роберту, она пробежалась по магазинам с мыслью: «Не пошалить ли нам немного». Юля сменила классическое синее пальто и белые одежды на кожаные высокие ботфорты на каблуке, обтягивающие джинсы и короткую лайковую курточку. Ее она натянула на голое тело. В таком виде она поджидала Роберта у витрины и его приближение почувствовала интуитивно. Повернувшись, она сразу узнала по-кошачьи изящную походку Фаррелла-младшего. Желание броситься возлюбленному навстречу она подавила и отошла за колонну. Роберт пролетел мимо, но вдруг резко затормозил и, остановившись, повернулся в ее сторону. Они встретились глазами и застыли. Юля — в ожидании его реакции на небольшую смену образа, а Роберт, видимо, от эффекта, произведенного оным.
— О, Господи! — он закрыл лицо руками, осмотрелся вокруг, хитро улыбнулся и облизнулся, как кот на сметану. В его глазах заплясали веселые огоньки.
— Это все, что ты скажешь? — рассмеялась Юля, довольная произведенным эффектом.
— Иди ко мне, любимая! Тебе повезло, что кругом люди, а то я растерзал бы тебя на месте, — Роберт протянул к ней руки, и она поспешила к нему.
— Что ты со мной делаешь, негодная девчонка? — прошептал Роберт, обнимая ее. — Что ты со мной делаешь?
— Я с тобой лечу на одной волне.
Он вдохнул аромат ее волос и издал тихое рычание.
— Homo sum, humani nihil a me alienum puto[1], — сказал он и добавил, немного отстранившись, — как мне хочется поскорее законно назвать вас «миссис Фаррелл».
— Это что-то изменит?
— Да, — Роберт окинул ее взглядом голодного хищника. — Хочу владеть тобой морально, физически и на бумаге! Окончательно и бесповоротно оккупировать твое личное пространство.
— Ты им и так владеешь безраздельно, — Юля коснулась губами его щеки.
— А мне все мало.
Глава 4
"— У тебя под курткой ничего нет? — от удивления я открыл рот, а ветер, воспользовавшись моей растерянностью, вырвал из руки зонт. Волны Темзы подхватили его, и он поплыл по течению реки.
— Какой ты растяпа! — Юля негромко рассмеялась, и ее мелодичный смех заставил меня улыбнуться.
Мы проводили взглядом зонт. Черным плотом, подгоняемый ветром, он уплывал в сторону Тауэрского моста. В зеркальной глади воды отражался вечерний город, а мне вспомнился наш первый настоящий поцелуй на набережной Москвы-реки солнечным днем в сентябре. Как я тогда утонул в зеленых глазах Джу, и будто тысячи русалок увлекли меня в бездну, откуда возврата нет.
С тех пор как я сделал свою возлюбленную женщиной, ее взгляд больше не был отравленным. Правда, менее дерзким и насмешливым он не стал. Взор ее очей до сих пор сводил меня с ума от неизвестности и неуверенности в следующем шаге Джу.
— Да и пес с ним! — я поднял воротник на пальто и обхватил ее тонкую талию. — Зубы мне не заговаривай! Что у тебя под курткой?
Уголки губ Джу дрогнули, тонкие пальцы схватились за застежку и медленно потянули вниз. Дойдя до середины груди, они остановились.
— Поцелуй меня, — попросила Джу. — Как тогда, на набережной в Москве? Помнишь?
Точно говорят, у дураков мысли сходятся. Под проливным дождем, в декабре на набережной Темзы я целовал свою любимую женщину и не мог остановиться. Наше дыхание сбилось, и я не понимал, дрожит ли Джу от холода или от страсти. Я готов был стянуть с нее куртку и покрывать поцелуями гибкое тело до одури, до потери сознания. Остатки разума заставили меня оторваться от зацелованных губ, подхватить Джу на руки и отнести в машину".
С таких сладостных воспоминаний началось утро Роберта в семь часов. Он проснулся рано, мучимый желанием продолжить любовные утехи. Вчера весь день они гуляли по городу и потом долго отогревались в теплой ванной со всеми вытекающими эротическими последствиями:
— Мне всегда тебя будет мало, — прошептал Роберт, приподнявшись на локте над мирно спящей возлюбленной.
Он склонился над Юлей, и, чуть стянув одеяло, приник губами к ее груди. Теплая ладонь шлепнулась ему на спину, и Юля простонала:
— Эдвард, не надо…
Роберта бросило в холодный пот, и он отпрянул. Юля повернулась набок и, положив руки под голову, сладко причмокнула губами:
— Еще раз тронешь, убью.
Роберт облегченно выдохнул: «Нормальные в этой белокурой голове сны снятся. Но пока она говорит «нет», можно не напрягаться. Дам-ка я ей полную свободу этим утром». Но желание прошло, и он погрузился в менее радужные воспоминания: в тот день, когда отец не дал Юле выйти из окна и впервые поцеловал ее. Роберт намотал на палец прядь Юлиных волос: "И, скорее всего, не в последний".
Юля проснулась около восьми от звонка будильника, поставленного накануне. Она выбралась из постели, не потревожив сон Роберта. Вытирая махровым полотенцем порозовевшее от холодной воды лицо, Юля задумала испечь к завтраку яблочный пирог. На кухне, предвкушая удивление Роберта, она смешала муку, яйца, масло и молоко. Недостающий ванилин заменила цедрой лимона. Взбитое тесто перелила в стеклянную форму и поверх уложила солнышком дольки яблока. Разобравшись с мудреной духовкой, Юля выставила режим и температуру. Она включила телевизор и, услышав с экрана английскую речь, поежилась от мысли, что ее сегодня ожидает своего рода экзамен. Из иностранных языков она сносно знала только итальянский. Студенткой Юля познакомилась с художниками из Милана. Благодаря дружбе с ними, она полюбила их язык и часами болтала по телефону то с Раминой, то с Винченсо, то с Федерико. Последний звонил ей на протяжении года чуть ли не каждый день. В отличии от итальянского языка, Федерико ей скоро надоел, и Юля прекратила с ним отношения, как только он свернул с дружеской тропы в любовные заросли. Английский до сих пор оставался для нее только мечтой. Юля немного учила «инглиш» самостоятельно и ещё в освоении его помогло общение с Конни. Русским он толком не овладел, поэтому их разудалый тандем выработал своеобразный «пиджин», который мог понять любой иностранец, но только не англичанин.
Юля щелкнула кнопкой на пульте, и песня ее любимого «Depeche Mode» с экрана ворвалась в кухню. Накрывая на стол, Юля пританцовывала и в самый кульминационный момент песни не выдержала, запрыгнув на стул, выдала па, совершенно противопоказанное после ее недавней операции. Охнув, она полетела вниз и упала в объятья Роберта.
— Браво, любимая! Танцы — неплохое начало дня! Но боюсь, что тебе все-таки надо быть осторожной! — он опустился с ней на пол и прижал к груди.
Юля, виновато уткнувшись лицом ему в плечо, закусила губу от боли. Что-то внутри будто надорвалось.
— Ты в порядке? Это хорошо я оказался рядом.
— А как ты оказался рядом?
— Я наблюдал за тобой, — Роберт баюкал ее как ребенка. — Никогда не видел столь виртуозного приготовления трапезы. Это твои ритуальные пляски вызвали такой волшебный аромат яблочного пирога с корицей? Откуда узнала о моих предпочтениях?
— Мне кажется слова излишни, — Юля выпуталась из объятий и заглянула в глаза любимого. — Я знаю, что ты знаешь, что я знаю.
— Как ты побледнела, — он коснулся ладонью ее щеки. — Пойдем на диван. Даже дома не можешь жить спокойно. Если ты думаешь, что твой уход остался незамеченным, то глубоко заблуждаешься. Просто я решил предоставить тебе в это утро полную свободу действий, как бы ни велико было мое желание потискаться спозаранку в постели.
Роберт перенес Юлю в гостиную.
— Я наблюдал за тобой, когда ты взлетела наверх, у меня словно щелкнуло внутри. Показывай, где болит.
Юля с улыбкой наблюдала, как возлюбленный обеспокоенно осматривает ее.
— Нормально все, — она провела ладонью по его колючей щеке, — руки-ноги целы. Сегодня Эдвард осмотрит меня и подлатает, если что.
— Ты говоришь о себе как о кукле, — Роберт схватил ее за плечи. — Нельзя так небрежно относиться к своему здоровью.
Юля рассмеялась и, подавшись вперед, хитро взглянула на него.
— А я и есть любимая кукла его высочества. Разве не так?
— Я этого не сказал, — кипятился Роберт. — Ты…
Юля атаковала его горячим поцелуем, и он заткнулся. Руки жадно заскользили по ее телу, губы проложили дорожку из поцелуев к груди, животу, спустились еще ниже, и время потеряло счет.
С кухни раздалось мелодичное звяканье колокольчика.
— Львенок, мы рискуем остаться без пирога!
Роберт навис над ней довольный как лев, сожравший антилопу.
— Любимая, ты снова где-то далеко. Скажи мне, что тебя беспокоит?
За завтраком Юля вновь вернулась мыслями к предстоящему знакомству с будущей родней.
— Нестабильность в Гондурасе.
У него округлились глаза.
— Что там произошло? — он нахмурил лоб. — Насколько мне известно, по Тегусигальпе в прошлом октябре промчался сильный ураган Митч. Последствия накрыли бедолаг? Неурожай бананов или кофе?
Настала Юлина очередь удивляться.
— Ты никогда не перестанешь поражать меня своей осведомленностью во всех вопросах. Считай, что ты меня успокоил. Честно говоря, не знаю даже что такое Тегусигальпа.
Уголки губ Роберта дрогнули, и ямочки проступили на щеках.
— Ты произнесла это так серьезно, что я, и правда, поверил. Опять провела меня?
Поделиться книгой: