Похищенный наследник (ЛП)

За стойкой главного бара их четверо: Петра, Моник, Бронсон и Чез. Все они — быстрые и броские работники, нанятые за мастерство и сексуальную привлекательность. Я не исключаю женщин, но мужчин я уже подозреваю. Петра и Моник получают ошеломляющее количество чаевых от одиноких бизнесменов в округе. Бронсон и Чез тоже неплохо зарабатывают, но, по моему опыту, есть мужская жадность, которая не позволяет мужчине довольствоваться тремя сотнями за ночь.

Хороший бармен — это как жонглер и фокусник в одном лице. Они болтают с клиентом, одновременно переворачивая стаканы, перемешивая шейкеры и наливая двенадцать рюмок подряд. Они заставляют деньги исчезать, а алкоголь литься дождем. Они всегда делают десять вещей одновременно.

Нужен опытный глаз, чтобы понять, что они на самом деле задумали.

Через двадцать восемь минут я обнаружил вора.

Это не Бронсон, с выпуклыми мышцами и обаянием студента. Не он подсунул бесплатный напиток хихикающей блондинке, но все равно взял его, используя свои чаевые для покрытия.

Нет, это Чез — хитрый маленький засранец. Чез с серебряными кольцами, хипстерской бородкой и мужским пучком.

Этот самовлюбленный маленький говнюк проворачивает две отдельные аферы одновременно. Сначала он принимает оплату от трех или четырех клиентов одновременно, несет деньги в кассу и делает вид, что все внёс. Но когда его пальцы летают по экрану, я вижу, что он оприходовал только девять из десяти напитков, рассчитывая, что объем операций позволит скрыть его действия от посторонних глаз.

Затем происходит то, чего Йонас даже не заметил: У Чеза есть бутылка Crown Royal, которую он пронес в здание. Это ликер высшего сорта, восемнадцать долларов за бутылку. Каждый раз, когда клиент заказывает его, Чез наливает из своей собственной бутылки, которую он поставил на полку вместо моего напитка. Затем он берет всю оплату и опускает ее прямо в свою банку для чаевых.

За то время, что я наблюдаю, он украл около семидесяти шести долларов. По моим приблизительным подсчетам, это означает, что за ночь он уносит более девятисот долларов.

Я обращаюсь к Йонасу, подзывая его.

— Это Чез, — говорю я ему.

Йонас смотрит на Чеза и его дерьмовую ухмылку, когда тот откупоривает четыре бутылки Heineken и передает их через бар четверке шумных студенток. Лицо Йонаса темнеет. Он делает шаг вперед, как будто собирается схватить Чеза за рубашку и перетащить его через стойку прямо здесь и сейчас.

— Еще нет, — говорю я, положив руку на грудь Йонаса. — Пусть он закончит свою смену. Иначе нам сегодня не хватит рабочих рук. Возьмёшь его на выходе.

Йонас ворчит и кивает. Возле туалетов начинается потасовка, и Йонас направляется в ту сторону, чтобы убедиться, что вышибалы ее разнимают.

Я прислоняюсь спиной к колонне в углу танцпола, сложив руки перед грудью. Удовлетворение от поимки вора уже улетучивается. Мои мысли возвращаются, как это всегда бывает, к наболевшей проблеме Гриффинов и Галло.

Как раз в этот момент в клуб заходит девушка.

Каждый вечер я вижу сотню великолепных женщин, наряженных в облегающие платья и туфли на каблуках, лица накрашены, волосы уложены, кожа усыпана блестками.

Эта девушка привлекает мое внимание, потому что она — полная противоположность. Молодая, со свежим лицом. Она так чисто вымыта, что почти сияет. Ее светло-коричневые волосы собраны в простой хвост. Ее глаза широкие и невинные. Она не пытается скрыть россыпь веснушек на носу.

На ней легкий свитер в обтяжку, а под ним бледно-розовый комбинезон, почти такого же цвета, как ее кожа. Странный наряд для ночного клуба. Ее подруги одеты в обычные кроп-топы и мини-платья.

Как только я вижу ее, меня охватывает прилив адреналина. Мои мышцы напрягаются, как витые пружины, и я чувствую, как расширяются мои зрачки. Я представляю, что чувствую запах ее духов, легкий и сладкий, поверх запаха дыма, алкоголя и пота.

Это реакция хищника, когда он видит свою добычу.

Потому что я узнаю эту девушку.

Это Несса Гриффин. Заветная малышка ирландской мафии. Их маленькая любимица.

Она забрела в мой клуб, как невинная газель. Глупая. Потерянная. Созревшая для захвата.

Это как знак с небес. Но я не верю в небеса. Давайте тогда назовем это знаком от дьявола.

Я наблюдаю за ней, пока она пробирается через клуб со своими друзьями. Они заказывают напитки у Бронсона. Бронсон флиртует изо всех сил, пока смешивает им мартини. Несмотря на то, что его внимание больше направлено на светловолосую подругу Нессы, Несса все равно краснеет и не может встретиться с ним взглядом.

Несса берет свой дынный мартини и делает неловкий глоток, не в силах удержаться от гримасничанья, хотя в основном это сок. Она выпивает только четверть бокала, после чего ставит его обратно на барную стойку.

Блондинка все еще хихикает, глядя на Бронсона. Другая подруга завязала разговор с с тощим занудным парнем. Несса обводит взглядом комнату, застенчивая и любопытная.

Я открыто смотрю на нее. Я не отворачиваюсь, когда наши глаза встречаются. Я слежу за выражением ее лица, чтобы понять, знает ли она, кто я.

Ее щеки становятся розовыми, глубже, чем цвет ее топа. Она отводит взгляд, затем украдкой смотрит в мою сторону, чтобы убедиться, что я все еще смотрю. Когда она видит, что да, она поворачивается ко мне спиной и делает еще один торопливый глоток своего напитка.

Она абсолютно невежественна. Она не знает, кто я. Это просто поведение неловкой девушки, которая предпочитает прятаться среди своих более уверенных друзей.

Я возвращаюсь в свой кабинет, и тут меня перехватывает Йонас прямо перед дверью.

— Куда ты идешь? — спрашивает он, заметив мою спешку.

— Сегодня слово за тобой, — говорю я ему. — Мне нужно еще кое о чем позаботиться.

— А как же Чез?

Я делаю паузу. Мне не терпелось увидеть лицо этого маленького склизкого ублюдка, когда он поймет, что попался. Его самодовольная улыбка исчезнет, сменившись страхом, а затем и ужасом. Я собирался заставить его просить, умолять и обмочиться, прежде чем вытащу свою плату из его шкуры.

Но теперь у меня есть дела поважнее.

— Отведи его в подвал в конце ночи, — говорю я Йонасу. — Сломай ему руки. Затем отвези его обратно в его квартиру.

— А как же деньги? — говорит Йонас.

— Я уверен, что он уже нагрёб достаточно.

Не может быть, чтобы этот маленький засранец осмелился украсть у меня деньги только для того, чтобы положить их на сберегательный счет. У него это уже вошло в привычку.

Йонас кивает и направляется обратно в клуб.

Я захожу в свой кабинет и роюсь в верхнем ящике стола. Я достаю GPS-устройство слежения: размером, формой и цветом с пенни. Я кладу его в карман. Затем я возвращаюсь на танцпол.

Мне хватает мгновения, чтобы заметить Нессу Гриффин. Она танцует со своими друзьями, покачиваясь под ремикс песни «Roses». Я не единственный, кто наблюдает за ней сейчас. Она притягивает взгляды как мужчин, так и женщин, удивительно чувственно танцуя. Кажется, она забыла о своей застенчивости, потерявшись в музыке.

Слишком легко подкрасться к ней сзади и сунуть маячок в ее сумочку. Она настолько рассеянна, что я даже позволяю своим пальцам пробежаться по хвостику, свисающим по ее спине. Ее волосы тонкие и шелковистые, прохладные на ощупь. Теперь я действительно чувствую запах ее духов, легкий и чистый: ароматы лилии, орхидеи и сливы.

Я снова ухожу, прежде чем она успевает что-то заметить.

Теперь я буду знать всё, куда бы она ни пошла.

Я буду следить за ней. Преследовать ее. И возьму ее в свое удовольствие.

 

4.

Несса

Раньше я почти не бывала в ночных клубах. На самом деле, я даже недостаточно взрослая, чтобы войти внутрь. Серена дает мне просроченное удостоверение личности своей сестры, которая на самом деле совсем не похожа на меня, за исключением того, что у нас обеих каштановые волосы. К счастью, вышибала бросает на него лишь беглый взгляд, прежде чем махнуть нам рукой.

Как только мы проходим через дверь, мы словно попадаем в другой мир. Свет тусклый и мерцающий, музыка с ощутимой силой бьет по моей коже. Я знаю, что это место только что открылось, но оно выглядит по-империалистически, как будто было сделано для британских колониалистов, вывезенных в Индию. Темное дерево, обветренные серебряные бра и темно-зеленый бархат выглядят так, будто они вышли из старой библиотеки.

Мне это даже нравится. Я только жалею, что не захватила сменную одежду, как это сделали другие девушки, потому что они выглядят так же сексуально и круто, как и все остальные люди в этом месте, а я... нет.

Я даже не знаю, что заказать, когда мы подходим к бару. Я заказываю то же самое, что и Серена, и это оказывается арбузный мартини с цедрой лайма, плавающей в бокале.

Даже бармен безумно сексуальный. Мне кажется, что все сотрудники подрабатывают моделями, потому что все до единого выглядят так, будто они делают зарядку, прогуливаясь по подиуму.

Серене это нравится. Она опирается локтями на барную стойку, ухмыляется бармену и спрашивает его, сколько номеров девушек он получает каждый вечер.

— Недостаточно, — отвечает он, подмигивая. — У меня в телефоне точно есть место для еще одного.

Я делаю глоток своего напитка. Он тошнотворно сладкий, но я все еще чувствую привкус алкоголя под ним. От этого меня немного тошнит. Я не знаю, как мой брат пьет виски в чистом виде — для меня это все похоже на растворитель для краски.

Я не хочу опьянеть, поэтому ставлю свой напиток обратно на барную стойку и оглядываю клуб.

Я люблю наблюдать за людьми.

Если бы я могла просто сидеть в углу, совершенно незаметно, и смотреть на проходящих мимо людей всю ночь напролет, я была бы совсем не против. Мне нравится пытаться угадать, кто пара, а кто нет, кто празднует последний день экзаменов, а кто пришел сюда с товарищами по работе. Мне нравится наблюдать за жестами и выражениями людей, за тем, как они танцуют, разговаривают и смеются.

Сама я не люблю внимания. Поэтому, когда я вижу мужчину, прислонившегося к колонне рядом с танцполом и смотрящего прямо на меня, его взгляд бьет меня как пощечина. Я опускаю глаза, делая вид, что меня очень интересуют мои собственные ногти, пока я не подумаю, что он, вероятно, переключился на что-то другое.

Когда я снова поднимаю глаза, он все еще смотрит на меня. Он высокий, стройный, со светлыми волосами, почти белыми. Он остролицый и бледный. Он выглядит так, будто давно не ел и не спал, щеки впалые, под глазами темные пятна. Он очень красив, как изголодавшийся ангел. Но в его лице нет ни доброты, ни дружелюбия.

Я разворачиваюсь обратно к бару, снова хватая свой напиток. Я завязываю разговор с Марни, твердо решив больше не смотреть на странного мужчину.

Когда мы все допили свои напитки, пришло время танцевать. Можно было бы подумать, что нам это надоест со всеми нашими тренировками, но танцы в клубе — это совершенно другое. Здесь нет никакой техники. Это единственное время, когда ты можешь просто танцевать, не задумываясь об этом.

Чем больше мы танцуем, тем глупее становимся. Мы танцуем «Танец Шалтая-Болтая» и «Капустную кочерыжку», затем «Ренегату» и «Треугольник». Марни пытается убедить диджея поставить Lizzo, но он говорит, что ему не разрешают, он должен придерживаться сет-листа.

В своем стремлении продолжить флирт с симпатичным барменом Серена возвращается за еще несколькими напитками, пока не становится слишком пьяной, чтобы танцевать. Мы с Марни приносим ей воды, и мы все усаживаемся в кабинке, чтобы немного отдохнуть.

— Так ты собираешься рассказать мне, почему ты была так расстроена раньше? — требует Серена, примостившись в углу кабинки.

— О, — говорю я, качая головой. — Это глупо. Я думала, что мне воздадут должное за танцы, которые я поставила для «Блаженства».

— Почему тебя не зачли? — спрашивает Марни. Она высокая, худая, чернокожая, с маленькой щелью между передними зубами. Она отличный художник, и иногда работает над декорациями, а также танцует в кордебалете.

— Я не знаю. Наверное, Джексон изменил большую часть того, что я поставила, — говорю я.

— Нет, не изменил, — говорит Марни, качая головой. — Я как раз вчера вечером смотрела дуэт. Все так же как ты его и ставила.

— Ох.

Теперь я чувствую себя хуже, чем когда-либо. Неужели моя работа действительно настолько плоха, что Джексон решил, что я просто не заслуживаю похвалы? Но если это так, почему он вообще использовал ее в шоу?

— Он ворует у тебя, — говорит Серена, качая головой в отвращении. — Он такой засранец.

— И что ты собираешься с этим делать? — спрашивает меня Марни.

— А что я могу сделать? Он бог в танцевальном мире, — говорю я, гримасничая. — Я никто.

Марни делает сочувственное лицо. Она знает, что это правда.

Серена более вспыльчива.

— Это чушь собачья! Ты не можешь спустить ему это с рук.

— А что мне делать? — говорю я. — Сообщить о нем в Верховный суд балета? Здесь точно нет высших сил.

— Ну, ты знаешь те противные зеленые коктейли, которые он держит в холодильнике? — говорит Серена. — Можно подсыпать туда пару слабительных. По крайней мере.

Она разражается хихиканьем, определенно более чем немного подшофе.

Ее беспомощный смех заставляет меня смеяться, и Марни тоже. Вскоре мы все фыркаем и хихикаем, пока слезы не текут по нашим щекам.

— Прекрати! — говорит Марни. — Из-за тебя нас всех выгонят.

— Ни за что, — говорит Серена. — Мы с этим барменом теперь вот такие.

Она пытается поднять первый и второй пальцы, переплетенные между собой, но у нее не получается ничего, кроме знака мира. Что заставляет нас с Марни смеяться еще сильнее.

— Я лучше отвезу тебя домой, идиотка, — говорит ей Марни.

Марни и Серена живут в одной квартире на Магнолия-авеню. Это всего в пяти минутах езды на Uber.

— Тебе тоже вызвать машину? — спрашивает Марни.

— Мне нужно ехать в другую сторону, — говорю я. — Я оставила свой джип в студии.

— Ты не можешь идти одна, — говорит Серена, пытаясь хоть на секунду успокоиться и стать серьезной.

— Это всего пара кварталов, — заверяю я ее.

Я выпила только одну рюмку, поэтому решила, что мне хватит, чтобы дойти до Лейк Сити Балет.

Мы расстаемся у дверей, Марни помогает поддержать Серену, пока они ждут свой Uber, а я направляюсь по Роско Стрит.

Несмотря на то, что уже поздно, Чикаго — слишком оживленный город, чтобы улицы могли быть по-настоящему пустыми. Мимо проезжает множество машин, дороги освещены высотками и старомодными фонарями. Пара подростков на скейтбордах проносятся мимо меня, выкрикивая что-то, чего я не могу разобрать.

Однако, когда я сворачиваю на Гринвью, тротуары становятся все более пустынными. Становится прохладно. Я обхватываю себя руками и быстро иду. Моя сумочка бьется о бедро. Ремешок перекинут через тело, чтобы никто не пытался его схватить. Я думаю, стоит ли доставать ключи — у меня на всякий случай к связке ключей прикреплен маленький баллончик с перцовым спреем. Правда, ему уже шесть лет, так что кто знает, работает ли он еще.