Беспощадный любовник (ЛП)

Знает ли Шульц-младший ответ на эту маленькую загадку?

Ну, это его проблемы. У меня есть собственная проблема, которую нужно решить. А именно, как я собираюсь раздобыть капитал для развития Сталелитейного завода.

Мне понадобится много денег. Не пара миллионов, а сумма посерьезней.

Это значит, что пора вернуться к истокам.

Мы с Данте вместе совершали кражи, когда я был подростком. Это было еще до того, как он поступил на военную службу. Тогда он был чертовски диким. Абсолютно бесстрашным.

И я был в состоянии чистого сумасшествия. Наша мать умерла. Наш отец был разрушен. Мне нужно было что-то, за что можно было бы ухватиться.

Когда Данте начал планировать ограбления, я умолял его позволить мне пойти с ним. Сначала я был просто на шухере или водителем. Все изменилось после того, как Данте увидел, что у меня есть талант к этой работе.

Когда я был в старшей школе, мы ограбили почти дюжину бронированных грузовиков, получая от 80 000 до 650 тысяч долларов за каждое нападение.

Я всегда угонял машины для побега. Я мог проскользнуть в гараж и менее чем за десять минут выехать на красивом, скромном седане. Лучше всего было украсть машину с долгосрочной парковки в аэропорту - никто даже не заметит, что она исчезла. Так что было мало шансов, что кто-нибудь заявит о краже, пока мы были в разгаре работы.

В качестве автомобиля, предназначенного для побега, нужно выбирать что-то мощное и быстрое, но при этом сдержанное и неброское. Что-то, что идеально впишется в окружающую обстановку. Нужно искать тачку с четырьмя дверями для легкого входа и выхода и с большим багажником для хранения награбленного.

Mercedes E-Class всегда был хорошим выбором или более старая модель BMW. Даже Камри подходила.

Нашими жертвами были старые, жирные водители фургонов. Те, которые уже были близки к пенсии и слишком устали, чтобы быть начеку. Никаких раздражающих молодых ковбоев в армейских штанах, мечтающих о славе.

Нам нравилось грабить фургоны. Регулярные маршруты, однообразные проверки на безопасность. Мы нападали на них рано утром, когда они стояли в банкоматах, еще до того, как банки открывались.

Мы оставляли деньги на конспиративной квартире. Затем отгоняли машину в глушь, обливали салон отбеливателем и поджигали.

Так вот, все это было хорошим развлечением и хорошей практикой. Но мне понадобится гораздо больше денег, чем может принести бронированный грузовик.

Мне следует идти прямо к источнику.

Прямо в одно из самых больших хранилищ во всем Чикаго. Тот, в котором хранятся золото, бриллианты и незадекларированные наличные средства самых богатых жителей города.

Хранилище принадлежит Рэймонду Пейджу.

Оно находится в самом сердце финансового района, в конце так называемого «Каньона Ла-Салль» – длинного туннеля небоскребов, в котором располагаются Торговая палата и Федеральный резервный банк Чикаго.

Альянс, банк которым владеет отец Беллы, не является самым большим банком, но он, черт возьми, самый нечистый. Он похож на наш собственный маленький Deutsche Bank, отмывающий деньги для олигархов и помогающий богатым обходить надоедливые правила международных финансов.

Судя по тому, что я слышал, его отчеты более запутаны, чем Код Навахо, и примерно так же достоверны, как «Властелин колец». Все это говорит о том, что я мог бы украсть целую кучу денег, которые никто не смог бы отследить.

Самое сложное заключается в том, что хоть Рэймонд Пейдж и является мошенником, он определенно не глуп. На самом деле, преступники – самые страшные параноики. Альянс Банк, вероятно, имеет одну из самых жестких систем безопасности в городе.

Но ни одна система не бывает идеальной. Всегда есть трещина.

И я уже знаю, как я собираюсь ее найти. Через дочку Рэймонда, конечно.

11. Камилла

Я встречаюсь с Шульцем в закусочной Boardwalk Burgers у пирса. Он уже ест двойной бургер и картошку фри за одним из столиков на открытом воздухе.

– Хочешь чего-нибудь? – спрашивает он меня.

Я качаю головой.

– Уверена? Я могу оплатить это.

Он всегда говорит с дразнящим тоном. Из-за чего сложно понять его истинные намерения. Он хвастается тем, что может заплатить за свою еду? Или шутит о том, как глупо подавать заявку на пятидолларовый бургер? Может, напоминает мне, что я теперь информатор, фактически на его жалованье? Или он пытается флиртовать со мной?

Мне не нравится последняя идея.

Но я не могу игнорировать то, как Шульц постоянно пригвождает меня своими ярко-голубыми глазами. Стоит слишком близко ко мне. Каждое высказывание произносит двусмысленно.

Как только я сажусь напротив него за стол, он пододвигает ко мне недоеденную корзинку с картошкой фри. Я снова качаю головой. Я не хочу, чтобы у меня во рту было что-то, к чему он уже прикасался.

– Итак, – говорит Шульц, делая глоток газировки. – Что ты выяснила?

– Прошлой ночью я ходила на уличные гонки. Леви был там. Я сказала ему, что мой брат больше не будет торговать для него. Так что он заставил меня заплатить за продукт, который он взял, и сказал, что вместо этого я буду работать на него.

– Хорошо.

– Я не видела, с кем Леви общался в ту ночь. Приехали копы и всех разогнали, прежде чем что-то еще произошло.

Я вижу небольшой блеск в глазах Шульца.

– Я знаю, – говорит он. – Один из участников участвовал в погоне с парой патрульных машин. Ты знаешь Неро Галло?

Даже от звука его имени у меня по затылку пробегает волна жара.

Я стараюсь сохранять нейтральное выражение лица.

– Мы учились в одной старшей школе.

– Офицеры думают, что с ним в машине была брюнетка. Ты не знаешь, кто бы это мог быть? Я заметил там твой Trans Am. Кстати, я помешал им конфисковать его.

– Спасибо, – говорю ему с нейтральным лицом.

Он доедает последний кусок своего гамбургера, вытирая рот салфеткой. Все это время пялясь на меня.

– Так это была ты? Ты гоняла с Неро?

Я импульсивно хватаю одну из его картошек фри, чтобы дать себе секунду на размышление. Она уже теплая и влажная. На вкус как жир и соль.

Тщательно пережевываю, а затем глотаю.

– Нет, – лгу я.

– Камилла, – мурлычет Шульц, сверля меня своими голубыми глазами. – Ничего не получится, если ты будешь мне лгать.

– Я едва знаю Неро.

– Тем не менее, ты его знаешь.

Я колеблюсь.

– Да.

– Ты когда-нибудь спала с ним?

– НЕТ!

Теперь жар поднялся до моих щек. Шульц ухмыляется. Ему нравится нервировать меня. Он думает, что таким образом читает меня.

– Ни разу? Я слышал, у него какой-то золотой член. Он настоящий Казанова, верно? Девушки швыряют в него свои трусики, как будто он Джастин Тимберлейк?

Шульц усмехается, но в его словах слышна нотка зависти. Он красивый, подтянутый. Он считает, что сам заслуживает такого женского внимания.

– Может, тебе стоит встречаться с ним, – бормочу я.

Шульц пристально смотрит на меня, а затем громко, фальшиво смеется.

– Хорошая шутка, – говорит он.

– Вот что тебе нужно понять, – говорю я ему. – Я была неудачницей в старшей школе. Я знаю этих людей, потому что мы все выросли в Старом городе. Большую часть жизни мы прожили в одном и том же радиусе двадцати кварталов. Но мы едва знакомы. Я им не нравлюсь, и они мне не доверяют. Я могу попытаться сблизиться с ними, но никто не раскроет мне свои секреты в ближайшее время. Особенно Неро Галло.

– Ты знаешь, чем занимается его семья? – спрашивает Шульц.

– Ага. Они – традиционная итальянская мафия.

– Не только мафия. Его отец Энцо – главный дон в Чикаго.

Я пожимаю плечами.

– И что?

Шульц наклоняется вперед, его лицо светится от возбуждения. В глазах горит целеустремленность.

– Можешь себе представить, какое повышение мне дадут, если я уничтожу Галло?

– Ага,- я закатываю глаза. – Не верю, что никто не пытался сделать этого раньше.

Шульц игнорирует мой сарказм.

– Ключ к Энцо Галло – это его сыновья. Не Данте – он слишком осторожен. Не Себастьян – он даже не гангстер. А Неро. Этот безрассудный, мстительный маленький засранец. Он – слабое место семьи.

Шульц забыл об Аиде. Или он считает, что ее слишком хорошо защищают Гриффины.

– Я бы не назвала Неро «слабым местом», – говорю ему.

– Почему?

– Он умнее, чем ты думаешь. Он получил один из самых высоких баллов в школе по тесту ACT(стандартизированный тест для поступления в колледжи и университеты США). Его оценки были дерьмовыми, потому что он никогда не сдавал домашку.

– Видишь, – тихо говорит Шульц. – Ты действительно его знаешь.

– Я знаю, что он полный психопат. Просить меня сблизиться с ним – все равно, что просить меня подружиться с гремучей змеей. Он уловит хоть один намек на то, что что-то не так, и тут же нанесёт мне удар.

– Тогда тебе лучше не облажаться, – холодно говорит Шульц.

Ему насрать, что со мной будет. Я всего лишь инструмент. И даже не очень ценный. Не воздушный компрессор и не модный ударный ключ – я просто дешевая пластиковая воронка. Легкозаменяемая.

– Итак, – говорит он, прислонившись спиной к забору, ограждающему небольшую обеденную зону на открытом воздухе. – Расскажи мне больше о Леви.

Я делаю глубокий вдох, почти испытывая облегчение от того, что мы перестали говорить о Неро.

– Сегодня я ходила к нему домой, чтобы получить еще немного товара. Кстати, что ты хочешь, чтобы я с ним сделала?

– Дай посмотреть, – говорит Шульц.

Я протягиваю ему бумажный пакет. Он заглядывает внутрь и вытаскивает одну таблетку. Она маленькая и желтая, в форме школьного автобуса, точно такая же, как те, что он достал из рюкзака Вика.

Шульц улыбается. Судя по всему, он доволен тем, что поставки Леви такие однообразные.

– Я возьму это, – говорит Шульц. Он отсчитывает дюжину, кладет их в пластиковый пакет на молнии и возвращает мне. – Оставь себе несколько, чтобы продавать их на вечеринках, когда Леви будет наблюдать.

Я пристально смотрю на него.

– Разве это не незаконно?

– Очевидно.

– Но тебе насрать, что люди принимают наркотики. Совсем.

Шульц фыркает.

– Мне насрать на мелких рыбешек, когда я охочусь на акулу.

Я засовываю пакетик в карман.

– Мне нужны наличные для остальных, – говорю я ему. – Леви ожидает, что я принесу по десять баксов за таблетку.

– Он обдирает тебя, – смеется Шульц.