Беспощадный любовник (ЛП)

Неро продолжает нажимать, его сильные пальцы безжалостны, как тиски.

Как раз в тот момент, когда давление превращается в боль, он начинает разминать большим пальцем мою ладонь. Он держит ее обеими руками, массируя измученные мышцы пальцев и ладони.

Я никогда не осознавала, как устают мои руки, работая весь день напролет. Массаж – это и агония, и экстаз. Он приносит мне такое сильное облегчение, что я едва могу это вынести.

Мое дыхание замедляется. Я сажусь прямее, сосредоточив внимание только на своей руке.

Неро опускает левую руку и поднимает правую. Он делает то же самое, стирая все напряжение с моей плоти.

Кажется, он точно знает, к чему прикоснуться, как будто может счесть мою боль кончиками пальцев.

Я и представить себе не могла, что у Неро такие нежные прикосновения. Я видела, как он участвовал в большем количестве боев, чем можно сосчитать. Он как ходячее оружие – жестокое, непредсказуемое, разрушающее все, к чему прикасается.

Я видела его с девушками. Даже с ними он всегда был грубым и агрессивным.

Но сейчас все иначе.

Может быть, потому, что он не видит во мне девушку.

Он прикасается ко мне так, как прикасался бы к двигателю автомобиля – с желанием починить его. Он провел диагностику и теперь пытается снова заставить меня плавно работать.

Я отдергиваю руку.

– Спасибо, теперь я в порядке.

– Хорошо, – кивает Неро.

Он снова смотрит вперед, прокручивая свой телефон и включает музыку, тихо, на случай, если копы будут рыскать по парковке в поисках нас.

– Вот, – говорит он.

Затем передает мне бутылку пива, уже выпитую примерно на треть.

Я почти смеюсь.

– Это то, что ты пьешь?

– Я пью все, что под рукой, – говорит он без тени улыбки.

Я делаю большой глоток. Вкус у него пряный и пенистый, без горечи. Алкоголь обжигает на пути вниз, распространяя тепло по моей груди, помогая мне немного успокоиться. Я делаю еще один глоток.

– Это на самом деле… неплохо.

Неро берет бутылку и делает несколько больших глотков. Я вижу, как его горло двигается с каждым глотком. Он возвращает ее мне, вытирая рот тыльной стороной ладони.

Я снова пью, стараясь не думать, что мы делимся чем-то большим, чем просто выпивкой, наши губы касались одного и того же края бутылки.

Мы молчим. Единственный шум – это плеск пива в бутылке и музыка, которую включил Неро.

Ровный ритм рэпа перемежается красивым припевом – меланхоличным и задумчивым. Я помню, как он переключил мою радиостанцию. Должно быть, ему нравится такая музыка. Это не то, что я обычно слушаю, но сейчас она мне тоже нравится. Тепло от пива разливается по моему телу, а темнота подземной парковки окутывает нас.

В машине парня приятно пахнет. Я имею в виду, что здесь действительно очень вкусно пахнет. Дорогой кожей, пряным пивом, моторным маслом и мужским ароматом самого Неро. Обычно я не сидела так близко к нему, чтобы почувствовать этот запах. От его кожи исходит теплый соблазнительный аромат: боярышник и мускатный орех, ни намека на сладость.

Этот запах опьяняет. Или это не запах. У меня кружится голова, и я чувствую прилив честности. Как будто мне просто нужно сказать то, что думаю. Обычно я никогда так не делаю. Я крепко держу свои мысли взаперти.

– Почему ты это сделал? – спрашиваю я Неро.

– Потому что к черту копов.

– Нет. Я имею в виду, почему ты взял меня с собой?

Он делает еще один глоток, давая себе время подумать.

– Не знаю, – наконец говорит он.

– Почему ты оставил деньги в моей мастерской?

– Потому что я использовал твои инструменты.

– Ты оставил слишком много.

– Какая разница? – он сердится. – Мне плевать на деньги.

Я не спрашиваю, что его вообще волнует в этой жизни. Ответ очевиден – ничто.

Я пытаюсь во всем разобраться.

Неро не добрый человек. Он не делает ничего, чтобы быть «милым». Особенно для женщин. У него за спиной вереница презренных сердец шириной в милю. В этом городе нет ни одной хорошенькой девушки, которая не была бы охвачена пламенем его обаяния только для того, чтобы сгореть, как бумажный цветок.

Единственная причина, которую я могу придумать, это то, что Неро не считает меня одной из этих женщин. Я ему не интересна, иначе он взял бы меня и использовал так же, как и других.

Нет, я как голодный щенок на улице. Он бросил мне кусочек, потому что это было легко, и ему это ничего не стоило.

– Мне не нужна твоя жалость, – говорю ему. Я свирепо смотрю на него, гнев сжигает меня изнутри. Может, я и не бушую вслух, как Неро, но внутри меня тоже есть злоба. Я могу быть опасной,если захочу.

Неро смотрит на меня своими холодными серыми глазами. Он разбирает меня на части, замечая каждый мой недостаток и изъян. Вьющиеся локоны, выбивающиеся из пучка, темные круги под глазами от недосыпа, грязь, въевшаяся под ногти и в морщинки на костяшках пальцев. Мои потрескавшиеся губы и дерьмовая одежда.

– Почему ты злишься? – спрашивает он. – Что ты хочешь, чтобы я сказал?

– Я хочу знать, почему ты ведешь себя не так, как обычно.

– Это то, чего ты хочешь?

Его голос низкий, а глаза прикованы к моему лицу. Его тело напрягается, как будто он собирается ударить меня.

Мои губы приоткрываются. Я не знаю, что сказать.

И у меня нет такой возможности.

Неро в одно мгновение сокращает расстояние между нами.

Его губы врезаются в мои. Они мягкие, но в то же время голодные. Он целует меня неистово, как будто это последний момент в нашей жизни. Его язык проникает в мой рот, и его вкус такой же опьяняющий, как алкоголь, насыщенный, теплый и головокружительный. Его руки стискивают мое лицо, словно в тиски. По радио все еще играет «Sober» G-Eazy.

Он высасывает воздух прямо из моих легких. Возможно, Неро вытягивает и мою душу, если он действительно демон, питающийся похотью женщин.

Мне все равно, так это или нет. Мое сердце колотится, все мое тело ноет от желания.

Я хочу его, я хочу его, я хочу его.

Затем он так же резко отпускает меня и откидывается на свое место.

– Вот, – говорит он.

Я потрясена, губы все еще пульсируют.

Он неподвижен, как статуя, совершенно ничего не чувствуя. Для него это была просто шутка – дать мне почувствовать, что он может заводиться и терять интерес, когда того пожелает.

Я, в свою очередь, не могу так просто отключить желание. Мои бедра крепко сжаты вместе, все мое тело требует большего.

– Мы можем ехать, – говорит Неро. – Копы, вероятно, уже сдались нас искать.

Он заводит двигатель, по-прежнему не глядя на меня. Наверное, потому, что на моем лице написано отчаяние, и это смущает его.

– Ты достаточно трезв, чтобы вести машину? – спрашиваю я.

– Да, – говорит он, включив заднюю передачу. – Мне пришлось бы выпить всю эту бутылку, чтобы хоть что-то почувствовать.

Он прав. Пиво не такое крепкое.

Хотела бы я списать это на то, что я пьяна. Хотела бы я отключиться и забыть обо всем утром.

8. Неро

Сегодня мы встречаемся с Гриффинами, чтобы поговорить о развитии Южного Берега.

Мы встречаемся в «Медном якоре», который стал нашим постоянным местом встречи с той первой ночи, когда папе и Фергусу Гриффину пришлось вести переговоры на нейтральной территории, чтобы избежать полномасштабной войны.

В ту первую ночь мы все ждали в своих машинах, пока папа и Фергус подходили друг к другу перед двойными дверями, суровые и деловые. Сегодня настроение совсем другое. Папа пожимает руку Фергусу, как он делает со всеми своими старыми друзьями, сжимая его локоть другой рукой, а затем сильно хлопает его по плечу, когда отпускает.

– Ты хорошо выглядишь, Фергус, – говорит папа. – Расскажи мне, как тебе удается никогда не стареть. В этом ирландском виски есть формальдегид?

– Надеюсь, нет. Седые волосы хороши для бизнеса, – улыбается Фергус. – никто не будет доверять молодому человеку.

– Это не то, что я слышал, – говорит папа, поворачиваясь, чтобы так же пожать руку Каллуму. – слышал, что у вас с бизнесом все отлично.

– Да, так и есть, – говорит Каллум, подразумевая, что у них с Аидой, а не с Фергусом, дела идут хорошо.

Аида, моя младшая сестра, целует папу в обе щеки.

Я никогда не думал, что доживу до этого дня, но Аида на самом деле выглядит чертовски профессионально. На ней мужская рубашка с закатанными рукавами, заправленная в брюки с завышенной талией. На ней туфли на каблуках, серьги и даже немного блеска для губ. Это не совсем привычно, но она выглядит шикарно.

– Что это, черт возьми, такое? – говорю я, позволяя ей тоже поцеловать меня в щеку. – где твои кроссовки?

– О, они у меня еще есть, – говорит Аида, подмигивая мне. – Если хочешь со мной посоревноваться.

– Мне действительно нравятся гонки, – говорю я.

Глаза Аиды блестят.

– У тебя есть для меня интересные истории?

Она несколько раз была на уличных гонках. Я никогда не позволял ей пользоваться моей машиной. Это было бы все равно, что передать ружье Джейсону Вурхизу – сущий хаос.

– Белла Пейдж пыталась посоревноваться с Камиллой Ривьерой в гонке, – говорю я ей.

– Мне не нравится Белла, – говорит Аида, гримасничая.

– А кому она нравится?

– Не знаю. Может быть, тем людям, которые любят есть ядерно-острый соус.

– Мазохисты, – говорю я.

– Верно, – она ухмыляется. – Так что же произошло?

– Белла чуть не грохнула свой G-Wagon.

– Ух! Не могу поверить, что я пропустила это. Кто эта девушка, которая выиграла?

– Камилла?

– Ага.

– Ее отец владеет автомастерской на Уэллс-Стрит.

– Хм. Она твоя подруга? – говорит Аида, ее острые глаза сканируют мое лицо.

Проклятье. Аида как ракета с тепловым наведением. Если есть какая-то информация, которую вы пытаетесь скрыть от нее, она отточит ее с захватывающей дух точностью, а затем вытянет ее из вас.

И я даже ничего не скрываю. Тут не о чем рассказывать.

– Мы вроде как знакомы, – говорю я.