Помоги проекту - поделись книгой:
Это евангелие царства является живой истиной. Я уже говорил вам, что оно подобно закваске в тесте, подобно горчичному зерну; а теперь я заявляю, что оно подобно семени живого существа, которое из поколения в поколение — оставаясь всё тем же живым семенем — неизменно раскрывает себя в новых проявлениях и благоприятно развивается в руслах новых приспособлений к специфическим потребностям и условиям каждого последующего поколения. Это откровение, предпринятое мною для вас, есть
И не забывайте: мы не делали прямых нападок на личности или на власть тех, кто сидит на месте Моисея; мы лишь предложили им новый свет, который они столь решительно отвергли. Наша критика выражалась только в разоблачении их духовного предательства тех самых истин, которым они якобы учат и которые они якобы охраняют. Мы пришли в столкновение с этими правомочными вождями и общепризнанными правителями только после того, как они преградили путь проповеди евангелия царства к сынам человеческим. Вот и сейчас не мы критикуем их, а они ищут нашей погибели. Не забывайте о том, что вы посланы в мир для проповеди одной только благой вести. Вы не должны нападать на старые методы; вы должны умело класть закваску новой истины в самую гущу старых верований. Пусть Дух Истины сделает свое дело. Пусть споры разгорятся лишь после того, как те, кто ненавидит истину, навяжет их вам. Но когда неверующий преднамеренно нападает на вас, без колебаний становитесь на решительную защиту той истины, которая спасла и освятила вас.
При любых превратностях судьбы всегда любите друг друга. Не боритесь с людьми, даже с неверующими. Будьте милосердны даже к тем, кто жестоко обращается с вами. Будьте лояльными гражданами, честными работниками, достойными похвалы соседями, преданными родственниками, отзывчивыми родителями и искренними верующими в братстве царства Отца. И мой дух будет с вами — отныне и до скончания века.
Когда Иисус завершил свой урок, было уже около часа дня, и они сразу же вернулись в лагерь, где Давид и его товарищи ждали их с полуденной трапезой.
После полуденной трапезы
Мало кто из слушателей Учителя был способен хотя бы отчасти вникнуть в его утреннее обращение. Из всех присутствующих больше других поняли греки. Даже одиннадцать апостолов были озадачены этими намеками на грядущие политические царства и будущие поколения верующих. Самые преданные сторонники Иисуса не могли согласовать близкое окончание его земного служения со ссылками на продолжение евангелической деятельности. Некоторые из этих еврейских верующих начали ощущать приближение величайшей трагедии в истории земли, однако они не могли увязать эту надвигающуюся катастрофу ни с веселым и беззаботным личным отношением Учителя, ни с его утренним обращением, в котором он неоднократно ссылался на будущие дела небесного царства, охватывающие огромный отрезок времени и включающие отношения со многими последующими мирскими царствами земли.
К полудню этого дня все апостолы и ученики узнали о спешном бегстве Лазаря из Вифании. Они начали понимать, что иудейские правители полны решимости беспощадно уничтожить Иисуса и его учение.
Благодаря своим тайным агентам, действовавшим в Иерусалиме, Давид Зеведеев был полностью осведомлен о том, как продвигается план ареста и убийства Иисуса. Ему была хорошо известна та роль, которую играл в этом заговоре Иуда, но он не раскрывал этого другим апостолам или кому-либо из учеников. Вскоре после полуденной трапезы он всё же отвел Иисуса в сторону и, собравшись с духом, спросил его, знает ли он, что… Но ему не удалось закончить свой вопрос. Взяв Давида за руку, Учитель прервал его словами: «Да, я всё знаю, Давид, и я знаю, что ты знаешь. Однако смотри, никому не говори об этом. Ты только не сомневайся в своем собственном сердце, что в итоге воля Божья восторжествует».
Разговор с Давидом был прерван прибытием гонца из Филадельфии от Абнера, который сообщал, что он узнал о заговоре с целью убийства Иисуса, и спрашивает, не следует ли ему прибыть в Иерусалим. Гонец поспешил к Абнеру со следующим сообщением: «Продолжай свой труд. Если я покину тебя во плоти, то это будет только для того, чтобы я мог вернуться в духе. Я не брошу тебя. Я буду с тобой до конца».
Примерно в то же время Филипп явился к Учителю и спросил: «Учитель, близится Пасха; где бы ты хотел, чтобы мы приготовили пасхальную трапезу?» Услышав этот вопрос Филиппа, Иисус сказал: «Сходи за Петром и Иоанном, и я дам вам указания относительно ужина, который сегодня мы разделим с вами. Что же касается Пасхи, то этот вопрос вы решите сами после сегодняшнего ужина».
Когда Иуда услышал, что Учитель обсуждает с Филиппом эти вопросы, он подошел поближе, чтобы подслушать, о чём они говорят. Однако Давид Зеведеев, стоявший рядом, подошел к Иуде и отвлек его беседой, а Филипп, Петр и Иоанн отошли в сторону, чтобы поговорить с Учителем.
Иисус сказал трем апостолам: «Немедленно отправляйтесь в Иерусалим; войдя в городские ворота, вы встретите человека, несущего кувшин с водой. Он заговорит с вами, и вы пойдете за ним. Когда он приведет вас в дом, войдите в него вместе с ним и спросите у хозяина дома: „Где гостиная, в которой Учитель собирается разделить ужин со своими апостолами?" И когда вы спросите об этом, хозяин поведет вас наверх и покажет большую верхнюю комнату, полностью убранную и приготовленную для нас».
Когда апостолы вошли в город, они встретили у ворот человека с кувшином; они следовали за ним, пока не пришли в дом Иоанна Марка, где отец юноши встретил их и показал им верхнюю комнату, приготовленную к вечерней трапезе.
Всё это стало возможным в результате договора между Учителем и Иоанном Марком днем ранее пополудни, пока они были одни в горах. Иисус хотел быть уверенным в том, что он сможет спокойно разделить хотя бы эту последнюю трапезу со своими апостолами. И полагая, что если Иуда узнает заранее о месте их встречи, то он договорится с врагами Иисуса схватить его там, он тайно условился с Иоанном Марком. Поэтому Иуда узнал о месте их встречи лишь после того, как позднее прибыл сюда вместе с Иисусом и другими апостолами.
Давиду Зеведееву предстояло обсудить с Иудой много вопросов, так что ему не составляло труда помешать Иуде увязаться за Петром, Иоанном и Филиппом, к чему тот так стремился. Когда Иуда передал Давиду некоторую сумму денег на питание, Давид сказал: «Иуда, не лучше ли будет, при нынешних обстоятельствах, если ты выдашь мне немного денег вперед?» Подумав, Иуда ответил: «Да, Давид, я думаю, что это будет разумно. Более того, ввиду неспокойного положения в Иерусалиме, я считаю, что было бы лучше всего передать все деньги тебе. Против Учителя готовится заговор, и если что-нибудь случится со мной, вы не окажетесь в трудном положении».
Так Давид получил все апостольские наличные средства и расписки на все вложенные деньги. Апостолы узнали об этом только вечером следующего дня.
Было около половины пятого, когда три апостола вернулись и сообщили Иисусу, что всё готово для ужина. Учитель тут же собрался и повел своих двенадцать апостолов по тропе к дороге на Вифанию и, далее, в Иерусалим. В последний раз он вышел в путь вместе со всеми двенадцатью.
На пути в город
Вновь стремясь избежать людских толп, проходивших через Кедронскую долину в обоих направлениях между Гефсиманским садом и Иерусалимом, Иисус и двенадцать прошли по западному склону Елеонской горы, и вышли на дорогу, спускавшуюся из Вифании в город. Достигнув того места, где в предыдущий вечер Иисус задержался, чтобы рассказать им о разрушении Иерусалима, они невольно остановились, молча смотря на город. Так как они вышли чуть раньше времени и поскольку Иисус не хотел появляться в городе до захода солнца, он сказал своим товарищам:
«Сядьте и передохните, пока я расскажу вам о том, что должно вскоре произойти. Все эти годы я жил с вами как с братьями; я учил вас истине о царстве небесном и раскрывал вам его тайны. И мой Отец действительно совершил много чудес в связи с моей миссией на земле. Все вы стали тому свидетелями; каждый из вас приобщился к опыту труда, выполняемого совместно с Богом. И вы помните: уже несколько раз я предупреждал вас о том, что вскоре я должен вернуться к делам, порученным мне моим Отцом. Я открыто заявлял вам, что должен оставить вас в этом мире продолжать труд царства. Именно для этого я посвятил вас в горах Капернаума. Теперь вы должны быть готовы передать другим тот опыт, который вы приобрели в общении со мной. Так же как Отец отправил меня в этот мир, я собираюсь отправить вас в путь в качестве моих представителей и завершителей начатого мною труда.
С печалью взираете вы на этот город, ибо помните мои слова о конце Иерусалима. Я предупредил вас для того, чтобы вместе с ним не погибли и вы, ибо это отсрочило бы возвещение евангелия царства. Таким же образом я предупреждаю вас быть осмотрительными и не подвергать себя бессмысленной опасности, когда придут за Сыном Человеческим. Я должен уйти, но вы должны остаться, чтобы, когда меня не будет, свидетельствовать об этом евангелии, — так же как я велел Лазарю бежать от гнева человеческого для того, чтобы через его жизнь люди смогли познать славу Божью. Если Отец желает, чтобы я ушел, то никакие ваши действия не смогут помешать божественному плану. Будьте осторожны, иначе погибнете и вы. Пусть ваши души доблестно защищают евангелие силой духа, однако не дайте втянуть себя в безрассудную попытку защитить Сына Человеческого. Я не нуждаюсь в людской защите; армии небесные и сейчас рядом со мной; но я решил исполнить волю моего небесного Отца, а посему мы должны подчиниться тому, что так скоро постигнет нас.
Когда вы увидите, как разрушают этот город, не забудьте, что вы уже вступили в вечную жизнь, — бесконечное служение в постоянно прогрессирующем царстве небесном и в царстве небес небесных. Вы должны знать, что во вселенной моего Отца и в моей вселенной есть много обителей, где детям света предстоит познать города, строителем которых является Бог, и миры, образ жизни которых — праведность и радость в истине. Я принес царство небесное сюда, на землю, но я заявляю, что те из вас, кто через веру войдет в царство и останется в нем благодаря живому служению истине, обязательно взойдет к мирам небесным и воссядет вместе со мной в духовном царстве нашего Отца. Но прежде вы должны собраться с силами и завершить тот труд, который вы начали вместе со мной. Сначала вы должны пройти через многие испытания и претерпеть многие невзгоды — а эти испытания уже нависли над нами; и когда вы завершите свой труд на земле, вы, к моей радости, придете ко мне, так же как я завершил труд моего Отца на земле и готов вернуться в его объятия».
Закончив говорить, Учитель встал, и все они спустились вслед за ним по склону Елеонской горы в город. Никто из апостолов, кроме троих, не знал, куда они идут, пробираясь по узким улочкам в сгущавшейся темноте. Они проталкивались сквозь толпу, но никто не узнал их, как никто не ведал и того, что Сын Человеческий в последний раз в облике смертного собирается побыть со своими избранными посланниками царства. Не знали и апостолы, что один из них уже вступил в предательский заговор, собираясь выдать Учителя его врагам.
Иоанн Марк следовал за ними до самого города, а после того, как они вошли в городские ворота, он быстро прошел другой улицей, так что когда они добрались до места, он уже ждал их, чтобы приветствовать в доме своего отца.
Тайная Вечеря
Когда в четверг, во второй половине дня, Филипп напомнил Учителю о приближавшейся Пасхе и спросил, как тот планирует отметить ее, он имел в виду пасхальную трапезу, которую полагалось есть вечером следующего дня, в пятницу. Обычно к празднованию Пасхи начинали готовиться не позднее полудня предыдущего дня. А поскольку день у евреев начинался на заходе солнца, то это означало, что субботняя пасхальная трапеза должна состояться вечером в пятницу до полуночи.
Поэтому апостолы терялись в догадках, пытаясь понять заявление Учителя о том, что они будут отмечать Пасху на день раньше. Они считали, — во всяком случае, некоторые из них, — что Иисус, зная о своем предстоящем аресте до пасхального ужина в пятницу вечером, приглашает их на особую трапезу в этот четверг. Другие полагали, что это будет всего лишь особой встречей, предшествующей привычному празднованию Пасхи.
Апостолы знали, что Иисус и раньше отмечал бескровную Пасху; они знали, что он никогда не участвует в жертвоприношениях, предусмотренных иудейской религией. Он часто ел пасхального ягненка в гостях, но ягненок никогда не подавался на стол, если хозяином был Иисус. Поэтому апостолы не стали бы особенно удивляться, если бы ягненка не было даже в пасхальный вечер, а так как этот ужин состоялся на день раньше, они не придали никакого значения его отсутствию.
Поздоровавшись с отцом и матерью Иоанна Марка, апостолы сразу же поднялись в верхний зал, а Иисус задержался внизу, чтобы поговорить с семьей Марка.
Было заранее условлено, что Учитель будет отмечать этот праздник наедине со своими апостолами; поэтому здесь не было слуг, которые прислуживали бы им за столом.
Стремление к предпочтению
Когда Иоанн Марк проводил апостолов наверх, они увидели просторный зал, где всё было приготовлено для ужина, и заметили, что на одном конце стола уже лежит хлеб, вино, вода и травы. Кроме той своей части, на которой находились хлеб и вино, этот длинный стол был окружен тринадцатью кушетками, какие ставили для празднования Пасхи в состоятельных еврейских домах.
Когда двенадцать вошли в этот верхний зал, то сразу же за дверью они заметили кувшины с водой, тазы и полотенца, приготовленные для того, чтобы они могли вымыть свои пыльные ноги. Однако здесь не было слуг, которые сделали бы это, и потому, как только Иоанн Марк оставил их, апостолы начали переглядываться, и каждый думал про себя: «Кто же вымоет нам ноги?» И каждый считал, что он не может вести себя так, чтобы выглядеть слугой остальных.
Продолжая стоять и размышлять про себя, они смотрели на расположение мест вокруг стола, обратив внимание на более высокую софу для хозяина, справа от которой находилась одна кушетка, и одиннадцать других, расставленных вокруг стола так, что последняя находилась напротив этого почетного места справа от хозяина.
Апостолы ожидали, что Учитель появится с минуты на минуту, но они оказались в затруднительном положении, не зная, следует ли им занять места самим или дождаться, пока он придет и укажет им их места. Пока остальные стояли в нерешительности, Иуда подошел к почетному месту слева от хозяина и дал понять, что он собирается занять эту кушетку в качестве привилегированного гостя. Этот поступок Иуды сразу же вызвал среди апостолов ожесточенный спор. Не успел Иуда присвоить себе почетное место, как Иоанн Зеведеев обосновался на втором из привилегированных мест, справа от хозяина. Узурпация лучших мест Иудой и Иоанном привела Симона Петра в такую ярость, что под сердитыми взглядами остальных апостолов он демонстративно обошел стол и занял место на самой дальней, последней кушетке, прямо напротив той, которую избрал для себя Иоанн Зеведеев. Поскольку другие захватили высокие места, Петр решил избрать самое низкое; и он поступил так не только в знак протеста против недостойной гордыни своих братьев, но и в надежде на то, что Иисус, войдя и увидев его на наименее почетном месте, пригласит его занять более почетное место и сместит того, кто позволил себе присвоить эту честь.
После того, как таким образом были заняты самая первая и самая последняя кушетки, остальные апостолы также выбрали себе места — одни ближе к Иуде, другие ближе к Петру, пока все не устроились за столом. Они расположились вокруг подковообразного стола на этих кушетках в следующем порядке: справа от Учителя — Иоанн, слева — Иуда, Симон Зелот, Матфей, Иаков Зеведеев, Андрей, близнецы Алфеевы, Филипп, Нафанаил, Фома и Симон Петр.
Все они собрались для того, чтобы отдать должное — во всяком случае, в духе — обычаю, существовавшему еще до Моисея и восходившему к тем временам, когда их отцы были рабами в Египте. Эта вечерняя трапеза была их последним свиданием с Иисусом, но даже такой торжественный случай не помешал апостолам, вслед за Иудой, вновь поддаться своим старым пристрастиям к почестям, привилегиям и самовозвеличению.
Когда в двери показался Учитель, они еще продолжали громкую и сердитую перебранку. Иисус на мгновение остановился в дверях, и его лицо постепенно приняло разочарованное выражение. Ничего не сказав, он направился к своему месту, не вмешиваясь в их расположение за столом.
Они были готовы приступить к ужину, однако их ноги оставались неумытыми, и они пребывали далеко не в самом приятном расположении духа. При появлении Учителя они всё еще обменивались нелестными замечаниями, уже не говоря о мыслях тех из них, кто не позволял себе вслух выражать свои чувства.
Начало трапезы
Когда Учитель занял свое место, на какое-то время воцарилась тишина. Иисус оглядел их и, сняв напряжение улыбкой, сказал: «Мне очень хотелось встретить эту Пасху вместе с вами. Мне хотелось еще раз, до моих мучений, разделить с вами трапезу. Понимая, что исполнилось мое время, я договорился о сегодняшнем ужине вместе с вами, ибо, что касается дня завтрашнего, то все мы в руках Отца, чью волю я пришел исполнить. В следующий раз я буду трапезничать с вами уже в том царстве, которое мне даст мой Отец, когда я завершу то, ради чего он послал меня в этот мир».
Когда апостолы смешали вино с водой, они передали чашу Иисусу, который, приняв ее из рук Фаддея и держа в своих руках, вознес благодарственную молитву. Завершив вознесение молитвы, Иисус сказал: «Возьмите эту чашу и поделите между собой; и когда вы будете пить из нее, вдумайтесь в то, что я больше не буду вкушать вместе с вами дар виноградной лозы, ибо это наш последний ужин. В следующий раз мы соберемся на совместную трапезу уже в грядущем царстве».
Иисус обратился к апостолам с такими словами, поскольку он знал, что его час пробил. Он понимал, что пришло время возвращаться к Отцу, и что его труд на земле подошел к концу. Учитель знал, что он раскрыл любовь Отца на земле и продемонстрировал человечеству его милосердие, и что он совершил всё, для чего явился в этот мир, — вплоть до получения всего могущества и власти на небе и на земле. Точно так же он знал, что Иуда Искариот окончательно решил предать его ночью в руки врагов. Он прекрасно понимал, что это подлое предательство совершается Иудой, но он понимал также, что оно радует Люцифера, Сатану и князя тьмы Калигастию. Однако он не боялся тех, кто стремился к его духовному падению, равно как и тех, кто искал его физической смерти. Учителя беспокоило только одно — безопасность и спасение его избранных последователей. И поэтому, полностью сознавая то, что переданная ему Отцом власть распространяется на всё, Учитель приготовился исполнить притчу о братской любви.
Иисус омывает апостолам ноги
По еврейскому обычаю после первой пасхальной чаши хозяин вставал из-за стола и омывал руки. Позднее — во время еды и после второй чаши — гости также вставали и омывали руки. Поскольку апостолы знали, что их Учитель никогда не соблюдал этого ритуального омовения рук, они с огромным интересом ждали, что он собирается сделать, когда, выпив свою первую чашу, Иисус встал из-за стола и, молча, подошел к двери, где находились кувшины с водой, тазы и полотенца. Их любопытство сменилось изумлением, когда они увидели, что Учитель снимает свою верхнюю одежду, затыкает полотенце за пояс и начинает наливать воду в один из тазов. Представьте себе степень удивления этих двенадцати человек, лишь недавно отказавшихся умыть друг другу ноги и пустившихся в продолжительные и недостойные препирательства по поводу почетных мест за столом, когда они увидели, что он обошел свободный конец стола, подошел к самому дальнему месту на пиру, где возлежал Симон Петр, и, склонившись наподобие слуги, собрался умыть Симону ноги. Когда Учитель встал на колени, все двенадцать, как один, поднялись; даже предатель Иуда на мгновение настолько забыл о своем позоре, что вскочил вместе с другими апостолами в этом выражении недоумения, уважения и предельного изумления.
Симон Петр стоял, взирая на обращенное к нему снизу лицо Учителя. Иисус ничего не говорил; в этом не было нужды. Его поза красноречиво свидетельствовала о том, что он собирается умыть Симону Петру ноги. Несмотря на свои человеческие недостатки, Петр любил Учителя. Этот галилейский рыбак был первым человеком, который всем сердцем уверовал в божественность Иисуса,
Через несколько мгновений Петр, справившись со своим сильнейшим смущением, сказал: «Учитель, неужели ты и впрямь собираешься омыть мне ноги?» Глядя Петру в глаза, Иисус ответил: «Возможно, ты не вполне осознаешь то, что я собираюсь сделать, но впоследствии ты поймешь смысл всех этих вещей». Тогда Симон Петр, глубоко вздохнув, воскликнул: «Учитель, ты никогда не будешь омывать мне ноги!» И каждый из апостолов одобрительно кивнул, поддержав решительное заявление Петра, не желающего позволить Иисусу унижать себя перед ними.
Даже сердце Иуды Искариота поначалу было тронуто этой волнующей и необычной сценой; однако, оценив увиденное своим тщеславным рассудком, он пришел к выводу, что этот жест смирения стал всего лишь очередным и убедительным подтверждением отсутствия у Иисуса качеств, необходимых для избавителя Израиля, и что он, Иуда, был прав, решив предать дело Учителя.
Затаив дыхание, они стояли, пораженные увиденным, и Иисус сказал: «Петр, я заявляю, что если я не умою твоих ног, ты останешься непричастен ко мне в том, что я собираюсь исполнить». Услышав это заявление, усиленное тем, что Иисус продолжал стоять на коленях у его ног, Петр принял одно из тех решений, которые отличались слепым послушанием воле уважаемого и любимого человека. Когда Симон Петр начал догадываться, что в этом символическом услужении заключен некий смысл, определяющий будущую связь с трудом Учителя, он не только согласился с тем, чтобы Иисус умыл ему ноги, но и в свойственной ему пылкой манере воскликнул: «Тогда, Учитель, омой не только мои ноги, но и руки, и голову!».
Прежде чем начать омывать ноги Петра, Учитель сказал: «Тому, кто уже чист, нужно омыть только ноги. Вы, сидящие сегодня со мной, чисты — но не все. Однако пыль ваших ног следовало смыть до того, как вы сели трапезничать со мной. И, кроме того, я хотел бы исполнить это свое услужение в форме притчи, поясняющей значение новой заповеди, которую я вскоре дам вам».
Таким же образом Учитель обошел стол и, в тишине, омыл ноги своих двенадцати апостолов, не пропустив и Иуду. Закончив омывать ноги двенадцати, Иисус накинул хитон, вернулся на свое место хозяина и, обведя глазами обескураженных апостолов, сказал:
«Понимаете ли вы, что я сделал для вас? Вы называете меня Учителем, и вы правы, ибо так оно и есть. Так если я, ваш Учитель, омыл вам ноги, то почему вы не хотели омыть ноги друг другу? Какой урок вам следует извлечь из этой притчи, где Учитель с такой готовностью оказывает услугу, которую его братья не пожелали оказать друг другу? Истинно, истинно вам говорю: слуга не выше своего хозяина; и тот, кого послали исполнить поручение, не выше того, кто его послал. Вы видели, как я служил в прожитой вместе с вами жизни, и благословенны те из вас, у кого хватит благодатного мужества, чтобы так служить. Но почему вы так медленно усваиваете то, что тайна величия в духовном царстве отличается от методов материального мира — методов силы?
Когда я вошел в этот зал, вы не удовлетворились своим гордым отказом омыть друг другу ноги, — вам нужно было непременно пуститься в пререкания о том, кто займет почетные места за моим столом. Таких почестей ищут фарисеи и дети мира сего, но подобное поведение недостойно посланников небесного царства. Разве вы не знаете, что за моим столом не может быть привилегированных мест? Разве вы не понимаете, что я люблю каждого из вас так же, как и остальных? Разве вы не знаете, что ближайшее ко мне место, — в том смысле, какой вкладывают в это люди, — может ничего не говорить о вашем положении в царстве небесном? Вы знаете, что цари язычников господствуют над своими подчиненными, и те, кто пользуется этой властью, иногда называются „благодетелями". Но не так будет в царстве небесном. Пусть самый главный из вас будет, как самый младший, а тот, кто правит, пусть будет подобен тому, кто прислуживает. Ибо кто важнее: тот, кто за столом, или тот, кто прислуживает? Разве не считают обычно, что важнее тот, кто за столом? Но вы видите, что я среди вас, как тот, кто прислуживает. И если вы желаете стать вместе со мной слугами в исполнении воли Отца, то в грядущем царстве будете восседать со мной в могуществе, продолжая исполнять волю Отца в будущей славе».
Когда Иисус умолк, близнецы Алфеевы подали хлеб и вино вместе с горькими травами и пастилу из сухофруктов для следующего блюда Тайной Вечери.
Последнее обращение к предателю
В течение нескольких минут апостолы ели молча, но вскоре, под влиянием хорошего настроения Учителя, они начали переговариваться друг с другом. Прошло совсем немного времени, и застолье уже протекало так, как будто не произошло ничего необычного, что могло помешать атмосфере радости и всеобщего единения в этот необычный вечер. По прошествии какого-то времени, примерно в середине второй перемены блюд, Иисус сказал: «Я уже говорил вам, сколь велико было мое желание разделить с вами эту трапезу, и, зная о заговоре сил тьмы, поставивших своей целью убить Сына Человеческого, я решил встретиться с вами в этом тайном зале за день до Пасхи, ибо завтра вечером к этому времени меня уже не будет с вами. Я не раз говорил вам, что я должен вернуться к Отцу. Мое время исполнилось, однако не требовалось, чтобы один из вас предавал меня моим врагам».
Услышав это, двенадцать — уже в значительной мере избавленные от своей самонадеянности и самоуверенности после притчи об омывании ног и последовавшей за ней беседы — стали обескураженно переглядываться и неуверенно вопрошать: «Не я ли?» И когда каждый из них задал этот вопрос, Иисус сказал: «Хотя мне необходимо вернуться к Отцу, для исполнения его воли не требовалось, чтобы один из вас становился предателем. Вот плоды затаенного зла в сердце того, кто не смог полюбить истину всей своей душой. Сколь коварна гордыня ума, которая предшествует духовному падению! Тот, кто многие годы являлся моим другом, кто и сейчас ест мой хлеб, будет готов предать меня, хотя сейчас он опускает свою руку вместе со мной в блюдо».
После этих слов Иисуса все начали переспрашивать: «Не я ли?» И когда Иуда, сидевший по левую руку от своего Учителя, снова спросил: «Не я ли?», Иисус, обмакнув хлеб в блюдо с травами, передал его Иуде со словами: «Ты сам сказал». Но другие не слышали того, что Иисус сказал Иуде. Иоанн, возлежавший по правую руку, наклонился к Учителю и спросил: «Кто это? Мы должны знать, кто оказался недостойным доверия». Иисус ответил: «Я уже сказал вам: тот, кому я передал смоченный хлеб». Однако то, что хозяин передал кусок смоченного хлеба сидящему по левую руку, было столь естественным, что никто из них не обратил на это внимания, хотя заявление Учителя было совершенно недвусмысленным. Иуда же мучительно понимал, что слова Учителя имеют отношение к его поступку, и он начал опасаться, что его братья теперь тоже узнают о его предательстве.
Чрезвычайно взволнованный сказанным, Петр перегнулся через стол и обратился к Иоанну: «Спроси его, кто это, а если он уже сказал тебе, сообщи мне, кто предатель».
Иисус прервал их перешептывание, сказав: «Мне грустно оттого, что это злодеяние стало возможным, и вплоть до этого часа я надеялся, что сила истины восторжествует над коварством зла; но такие победы невозможны без той веры, которой присуща искренняя любовь к истине. Я не стал бы рассказывать вам об этом здесь, на нашем последнем ужине, но я хочу предупредить вас о грядущих страданиях и тем самым подготовить вас к тому, что нависло над нами. Я рассказал вам об этом, ибо я желаю, чтобы после моего ухода вы вспомнили, что я знал обо всех этих преступных замыслах и заранее предупредил вас о том, что буду предан. И я делаю всё это только для того, чтобы укрепить вас перед искушениями и испытаниями, на пороге которых мы стоим».
После этого Иисус наклонился к Иуде и сказал: «То, что ты решил сделать, делай скорее». Услышав эти слова, Иуда встал из-за стола и быстро вышел из комнаты, уходя в ночь, чтобы исполнить то, что он решил сделать. Когда остальные апостолы увидели, что Иуда, выслушав Иисуса, быстро ушел, они подумали, что он отправился прикупить что-то для ужина или исполнить какое-нибудь другое поручение Учителя, поскольку они полагали, что он всё еще является казначеем.
Теперь Иисус знал, что ничто не сможет удержать Иуду от предательства. Он начал с двенадцатью; теперь с ним осталось одиннадцать. Он сам избрал шестерых из этих апостолов, и хотя Иуда относился к тем, кого выбрали первозванные апостолы, тем не менее, Учитель принял его и вплоть до этого часа делал всё возможное, чтобы оправдать и спасти его, так же, как он трудился во имя мира и спасения остальных.
Этот ужин, прошедший в атмосфере заботы и тепла, стал последним воззванием Иисуса к предающему его Иуде, но оно оказалось безрезультатным. Если любовь умерла, то даже самое тактичное и наиболее доброжелательное предупреждение, как правило, только усиливает ненависть и воспламеняет преступное намерение довести эгоистичный замысел до конца.
Учреждение поминальной трапезы
Когда Иисусу подали третью чашу с вином — «чашу благословения» — он встал с кушетки и, взяв чашу в руки, благословил ее словами: «Пусть каждый из вас возьмет эту чашу и выпьет из нее. Она будет чашей моего поминовения. Эта чаша — чаша благословения нового завета милосердия и истины. Она станет для вас символом посвящения и служения божественного Духа Истины. В следующий раз я буду пить эту чашу вместе с вами уже в новом обличье в вечном царстве Отца».
Чувствуя, что происходит нечто исключительное, все апостолы, в полной тишине, с глубоким благоговением пили из этой чаши благословения. Старая Пасха отмечала освобождение их отцов от национального рабства и обретение личной свободы; теперь же Учитель учреждал новую поминальную трапезу — символ нового избавления порабощенного индивидуума от оков обрядности и эгоизма и обретения духовной радости, присущей братству и товариществу освобожденных в духе сынов живого Бога.
Когда они закончили пить из этой новой поминальной чаши, Учитель взял хлеб и, вознеся благодарственную молитву, преломил его. Велев им передать хлеб друг другу, он сказал: «Возьмите этот поминальный хлеб и съешьте его. Я говорил вам, что я — хлеб жизни. И этот хлеб жизни есть объединенная жизнь Отца и Сына в едином даре. Слово Отца, выраженное в Сыне, действительно является хлебом жизни». Разделив поминальный хлеб, — символ живого слова истины, воплощенного в образе смертной плоти, — все сели.
Учреждая эту поминальную трапезу, Учитель, по своему обыкновению, прибегнул к притчам и символам. Он воспользовался символами, поскольку он хотел раскрыть некоторые великие духовные истины так, чтобы его последователям было трудно приписать его словам строго определенные толкования и точный смысл. Таким образом, он стремился не дать последующим поколениям выхолостить его учение и сковать его духовные значения мертвыми цепями традиции и догмы. Учреждая единственную церемонию причастия, связанную со всей миссией его жизни, Иисус всячески старался
Несмотря на такую попытку Учителя учредить новое поминальное причастие, в минувшие с тех пор века его последователи позаботились о том, чтобы помешать исполнению этого недвусмысленного желания; его незамысловатый духовный символизм того последнего вечера во плоти был подвергнут точным интерпретациям и низведен до почти математической строгости готовых формул. Ни одно учение Иисуса не подвергалось такому канонизирующему воздействию традиции, как это.
Если участники этой поминальной трапезы верят в Сына и знают Бога, то им не нужно связывать ее символику с наивными человеческими заблуждениями относительно значения божественного присутствия, ибо во всех таких случаях Учитель
На короткое время они задумались, после чего Иисус продолжал: «Выполняя это, вспоминайте жизнь, прожитую мною на земле среди вас, и радуйтесь тому, что я собираюсь продолжать жить на земле вместе с вами и служить через вас. Как индивидуумы, не спорьте между собой о том, кто из вас больше. Будьте все, как братья. А когда царство расширится и охватит большие группы верующих, вам точно так же следует воздерживаться от споров о величии или привилегиях между такими группами».
Это великое событие произошло в верхней комнате в доме одного из друзей. Ни ужин, ни дом не имели никакого отношения к священной церемонии или обрядовому освящению. Поминальная трапеза была учреждена без согласия духовенства.
Учредив эту поминальную трапезу, Иисус сказал апостолам: «И каждый раз, когда вы будете собираться на такой ужин, делайте это в память обо мне. И поминая меня, сначала обратитесь в своих мыслях к моей жизни во плоти, вспомните, что когда-то я был с вами, а затем, глазами веры, узрите, что когда-нибудь все вы будете трапезничать со мной в вечном царстве Отца. Вот новая Пасха, которую я оставляю вам: память о моей посвященческой жизни — слове вечной истины, а также о моей любви к вам — излиянии моего Духа Истины на всю плоть».
В завершение празднования старой, но бескровной Пасхи, в ознаменование введения новой поминальной трапезы, они все вместе исполнили сто семнадцатый псалом.
Прощальная речь
Спев псалом по окончании Тайной Вечери, апостолы решили, что Иисус собирается сразу же вернуться в лагерь, но Учитель знаком усадил их и сказал:
«Вы хорошо помните, как я отправил вас в путь без кошелька или сумы и даже советовал вам не брать с собой смены одежды. И все вы помните, что вы ни в чём не нуждались. Однако теперь вас ждут смутные времена. Вы не можете более полагаться на добрую волю людей. Отныне пусть тот, у кого есть кошелек, берет его с собой. Отправляясь в мир возвещать это евангелие, принимайте такие меры для самообеспечения, какие посчитаете нужными. Я пришел дать мир, но он наступит не сразу.
Пришло время прославиться Сыну Человеческому, и Отец будет прославлен во мне. Друзья мои, недолго мне осталось быть с вами. Вскоре вы будете искать меня, но не найдете, ибо я отправляюсь туда, куда вы пока еще не можете прийти. Но когда вы завершите свой труд на земле, как завершил свой труд я, вы придете ко мне, так же как ныне я готовлюсь отправиться к моему Отцу. Пройдет совсем немного времени, и я покину вас; вы не увидите меня больше на земле, но все вы увидите меня в грядущие века, совершив восхождение в царство, данное мне моим Отцом».
Новая заповедь
После короткого непринужденного общения, Иисус поднялся и сказал: «Когда я исполнил перед вами притчу, выражавшую ту готовность служить друг другу, которой должны обладать вы, я говорил, что желаю дать вам новую заповедь. И я хотел бы сделать это сейчас, перед тем, как покинуть вас. Вы хорошо помните заповедь, которая велит вам любить друг друга, любить своих ближних, как самих себя. Но я не вполне удовлетворен даже такой искренней преданностью со стороны моих детей. Я хотел бы, чтобы ваши поступки были исполнены еще большей любви в царстве верующего братства. И потому я даю вам новую заповедь: любите друг друга так, как я любил вас. И тем самым все люди будут знать, что вы мои ученики, если вы будете любить друг друга такой любовью.
Давая эту новую заповедь, я не взваливаю на вас нового бремени. Наоборот, я даю вам новую радость и возможность познать новое счастье — испытать наслаждение от посвящения другим людям любви своих сердец. Несмотря на внешние муки, вскоре я испытаю высшую радость, посвящая свою любовь вам и вашим смертным собратьям.
Призывая вас любить друг друга, как я любил вас, я показываю вам высшую меру истинной любви, ибо нет большей любви, чем та, при которой человек готов отдать за друзей свою жизнь. А вы являетесь моими друзьями и останетесь ими, если только пожелаете исполнять то, чему я учил вас. Вы называли меня Господином, но я не называю вас слугами. Если только вы будете любить друг друга, как я люблю вас, вы будете моими друзьями, и я буду вечно говорить вам о том, что раскрывает мне Отец.
Не только вы избрали меня, но и я избрал вас, ибо я велел вам нести в мир плоды исполненного любви служения своим братьям, так же, как я жил среди вас и раскрывал вам Отца. И Отец, и я будем трудиться с вами, и вы испытаете божественную полноту радости, если только подчинитесь моему велению любить друг друга, как я любил вас».
Если вы хотите разделить радость Учителя, вы должны разделить его любовь. А быть причастным к его любви означает, что вы были причастны к его служению. Такой опыт любви не освобождает вас от трудностей этого мира; он не создает нового мира, но он совершенно определенно делает старый мир новым.
Запомните: Иисус требует преданности, а не жертвы. Сознание жертвы подразумевает отсутствие того беззаветного чувства, которое смогло бы превратить подобное любвеобильное служение в высшую радость. Идея
Виноградная лоза и побеги
Затем Иисус встал и продолжил учить своих апостолов: «Я — истинная виноградная лоза, а Отец мой — виноградарь. Я виноградная лоза, а вы побеги. И Отец требует от меня только одного: чтобы вы дали много плодов. Лоза подрезается лишь для того, чтобы ее побеги приносили еще больше плодов. Каждый мой побег, не приносящий плодов, Отец отсечет. Каждый побег, приносящий плоды, Отец очистит, чтобы он мог приносить еще больше плодов. Вы уже очистились моим словом, но вам следует и впредь оставаться чистыми. Пребудьте же во мне, а я пребуду в вас; побег засыхает, когда он отделяется от лозы. Как побег не может плодоносить, если не пребывает в лозе, так и вы не можете приносить плодов любвеобильного служения, не пребывая во мне. Помните: я есть настоящая лоза, а вы — живые побеги. Тот, кто живет во мне, — и в ком живу я, — принесет обильные плоды духа и испытает высшую радость, принося эти духовные плоды. Если вы сохраните эту живую духовную связь со мной, то принесете обильные плоды. Если вы пребудете во мне, и мои слова пребудут в вас, вы сможете свободно общаться со мной, и тогда мой живой дух сможет влиться в вас настолько, что вы будете вправе просить всё, чего пожелает мой дух, и делать всё это с уверенностью в том, что Отец удовлетворит наше прошение. Отец обретает славу, когда у лозы много живых побегов, и каждый из них приносит много плодов. И когда мир увидит эти плодоносящие побеги — моих друзей, которые любят друг друга так же, как я всегда любил их, — все люди будут знать, что вы воистину мои ученики.
Как Отец любил и любит меня, так и я любил и люблю вас. Живите в моей любви, как я живу в любви Отца. Если будете верны моему учению, то пребудете в моей любви, так же, как я сдержал слово Отца и извечно пребываю в его любви».
Евреи уже давно учили, что Мессия будет «побегом виноградной лозы» предков Давида; в память об этом древнем учении большой герб — виноград на виноградной лозе — украшал вход во дворец Ирода. Все апостолы вспомнили об этом, когда в тот вечер Учитель беседовал с ними в верхнем зале.
Однако последующие толкования того, что подразумевал Учитель, говоря о молитве, привели к весьма прискорбным последствиям. Учения Иисуса не вызывали бы особых затруднений, если бы его слушатели в точности запомнили — а позднее точно записали — его слова. Но письменное свидетельство было составлено таким образом, что верующие стали рассматривать молитву, возносимую во имя Иисуса, как вид высшего волшебства, и считать, что они могут получить от Отца всё, что пожелают. Веками вера искренних душ разбивалась об этот камень преткновения. Когда же верующие всего мира поймут, что молитва не является способом достижения своих целей, а представляет собой план избрания Божьего пути, опыт постижения и исполнения воли Отца? Абсолютно истинным является то, что когда ваша воля полностью совпадает с его волей, вы можете просить всего, что задумано таким союзом волевых начал, и вам будет дано. И такой союз волевых начал осуществляется Иисусом и через него, так же, как жизнь виноградной лозы втекает в живые побеги и струится через них.
Если божественное и человеческое начала связаны друг с другом живой связью и если человеческое начало обращается с неразумными и невежественными молитвами, прося эгоистичной праздности и тщеславных достижений, возможен только один божественный ответ: более обильное плодоношение духа на стеблях живых побегов. Если побег лозы жив, возможен только один ответ на все его прошения: более обильное плодоношение. Фактически, побег существует только для одной цели и способен делать только одно: приносить плоды, давать виноград. Так и истинно верующий существует только для того, чтобы приносить плоды духа: любить людей так, как его любит Бог, — а это значит, что мы должны любить друг друга так, как нас возлюбил Иисус.
И когда Отец возлагает на лозу свою наказующую руку, то это делается с любовью — для того, чтобы побеги обильно плодоносили. И мудрый виноградарь отсекает только мертвые и бесплодные побеги.
Иисусу было чрезвычайно трудно привести даже своих апостолов к пониманию того, что молитва является функцией рожденных в духе верующих в царство, где господствует дух.
Враждебность мира
Не успели одиннадцать апостолов обсудить беседу о виноградной лозе и побегах, как Учитель, — показав, что он желает продолжить свое обращение, и понимая, что у него остается мало времени, — сказал: «Когда я покину вас, пусть враждебность мира не обескураживает вас. Не унывайте и тогда, когда малодушные верующие отвернутся от вас и примкнут к врагам царства. Если мир будет ненавидеть вас, вспомните, что он ненавидел меня еще до того, как возненавидел вас. Будь вы от мира сего, мир любил бы вас, как своих, но поскольку вы не от мира сего, мир отказывается любить вас. Вы живете в этом мире, но ваша жизнь не должна быть жизнью этого мира. Я избрал вас в мире, чтобы вы представляли дух иного мира в том самом мире, в котором вы были избраны. Однако всегда помните слова, которые я уже говорил вам: слуга не выше своего хозяина. Если они осмеливаются преследовать меня, то они будут преследовать и вас. Если мои слова оскорбляют неверующих, то и ваши слова будут оскорблять нечестивцев. И всё это они будут делать с вами оттого, что они не верят ни в меня, ни в Пославшего меня; поэтому вы много пострадаете за мое евангелие. Но когда вы будете терпеть эти злоключения, вспомните, что я тоже пострадал прежде вас во имя этого евангелия небесного царства.
Многие из тех, кто будет нападать на вас, не знают небесного света, но этого нельзя сказать о тех, кто преследует нас сейчас. Если бы мы не учили их истине, они могли бы совершить много странных вещей и не быть осужденными, но теперь, — когда они познали свет и позволили себе отвергнуть его, — их отношению нет оправдания. Ненавидящий меня ненавидит и моего Отца. Иначе и быть не может: свет, спасающий принявшего его, может только осудить того, кто сознательно отвергает его. А что я сделал этим людям, чтобы пробудить столь яростную ненависть? Ничего — я лишь предложил им товарищество на земле и спасение на небе. Но разве вы не читали в Писании: „И они возненавидели меня напрасно"?
Но я не оставлю вас одних в этом мире. Вскоре после моего ухода я пошлю к вам духовного помощника. С вами будет тот, кто займет мое место среди вас, кто продолжит учить вас путям истины, и кто будет утешать вас.
Пусть не смущаются ваши сердца. Вы веруете в Бога; продолжайте веровать и в меня. Хотя я и должен покинуть вас, я буду находиться неподалеку от вас. Я уже говорил вам, что во вселенной моего Отца есть много обителей. Если бы это было не так, я не стал бы раз за разом говорить вам о них. Я собираюсь вернуться в эти миры света — небесные обители Отца, куда когда-нибудь взойдете и вы. Из этих мест я пришел в этот мир, и близок час, когда я должен буду вернуться в небесные сферы, чтобы продолжить труд Отца.
Таким образом, раз я отправляюсь прежде вас в небесное царство Отца, я непременно пришлю за вами, дабы вы смогли пребывать со мной в тех местах, которые были приготовлены для смертных Божьих сынов прежде, чем появился этот мир. Хотя я должен покинуть вас, я буду присутствовать с вами в духе, и однажды вы сами окажетесь в моем обществе, когда взойдете ко мне в моей вселенной, как я готовлюсь взойти к моему Отцу в его большой вселенной. И то, что я сказал вам, истинно и вечно, даже если вы не понимаете всего сказанного. Я отправляюсь к Отцу, и хотя вы не можете последовать за мной сейчас, вы наверняка сделаете это в грядущие века».
Когда Иисус сел, Фома встал и сказал: «Учитель, мы не знаем, куда ты идешь; поэтому естественно, что мы не знаем пути. Но мы последуем за тобой сегодня же вечером, если ты укажешь нам путь».
Поделиться книгой: