Изгнанники, или Топ и Харри

На следующее утро группа пустилась в путь. Из-за двух вьючных лошадей всему отряду приходилось двигаться довольно медленно. Индейцы опоясали своих мустангов одеялами и сами надели тужурки из кожи лося. Харка вел лошадей с поклажей. Он не показывал виду, что эта обязанность его тяготила. Куда охотнее он отъезжал бы на своем Чалом туда и сюда на разведку, потому что их путь пролегал по незнакомой местности.

Переход действительно продлился пять дней, и лишь тогда на горизонте замаячила фактория. Маттотаупе и Харке уже был знаком характер таких торговых площадок. Опыт, вынесенный отсюда, вовсе не был положительным, и они хотели быть крайне осторожными. Томасу и Тео была хорошо знакома именно эта фактория, к которой они подъезжали. Несколько лет они брали там взаймы капканы, которыми работали и которые теперь хотели окончательно сдать. Поэтому близнецы ускакали вперед и забрали у Харки надоевших ему вьючных лошадей, чтобы иметь их при себе сразу при въезде в факторию.

Маттотаупа, Мудрый Змей и Харка отстали. Они выбрали себе подходящий наблюдательный пункт, спешились там и сели, чтобы сперва издали присмотреться к движению и жизни в фактории.

Она состояла из трех простых бревенчатых блокгаузов, обнесенных просторным кольцом частокола из заостренных бревен. Рядом было небольшое озеро, которое, должно быть, питалось родниками. Вода вытекала из него мелким луговым ручьем в сторону юга. Ворота частокола выходили к озеру. Сейчас они стояли открытыми, и индейцы наблюдали за входящими и выходящими. Это были главным образом белые мужчины, звероловы, охотники, которые по весне сдавали сюда зимний мех убитых пушных зверей и закупали боеприпасы и другие нужные охотнику вещи. У озера расположились лагерем несколько индейцев. К какому племени они принадлежали, было непонятно. Но их намерения были очевидно мирными. Маттотаупа, Мудрый Змей и Харка со своего отдаления провожали взглядом Томаса и Тео на пути к частоколу. Те как раз доехали до ворот и беспрепятственно вошли внутрь. Но и внутри частокола они были видны троим индейцам: бородатые близнецы привязали своих коней к коновязи и потом вошли в ближний к воротам блокгауз. Там они оставались долгое время.

За прибытием обоих звероловов и их входом в строение внимательно следили не только трое индейцев. Один молодой охотник, находившийся внутри блокгауза, наблюдал за ними своим зорким шпионским глазом сперва через бойницу в частоколе, потом через амбразуру в бревенчатой стене блокгауза. Еще до того, как Томас и Тео вошли внутрь, охотник удалился во вторую, заднюю часть дома, где начальник фактории, седой приграничный житель и бывший зверолов, как раз проводил инвентаризацию своих запасов пестрых хлопчатобумажных рубашек и тканых одеял. Поскольку амбразуры впускали в блокгауз мало света, он поставил на стол керосиновую лампу.

– Чего тебе? – спросил старик вошедшего молодого мужчину не очень-то дружелюбно. Он сбился со счета и начал пересчитывать всю стопку рубашек сначала, на сей раз вслух: – Одна, две, три, четыре…

Охотник вообще не ответил на этот неприветливый вопрос. Он набил свою короткую трубку и раскурил ее, при этом прислушиваясь к звукам за стеной. Понять что-либо было трудно, поскольку стена и толстая дубовая дверь между помещениями приглушали звук. Но у молодого человека был хороший слух, и он понял достаточно для того, чтобы составить себе картину. В первом помещении, служившем лавкой, происходило громкое, радостное приветствие:

– Томас!.. Тео!.. Адам!.. Адамсон!.. Как ты здесь очутился!.. Я вас уже давно жду!.. Надо же, вот это да!.. А я как чувствовал!

Молодой человек, ловя эти приветственные восклицания из соседней половины блокгауза, отошел от лампы к двери, чтобы лучше слышать. Начальник фактории между тем пересчитал уже три стопки рубашек, посмотрел на охотника у двери и спросил:

– Ты их знаешь?

– Вполне возможно.

Старик принялся тихо пересчитывать пестротканые одеяла. Молодой человек продолжал прислушиваться.

– Все, можно сказать, превосходно! – произнес низкий и звучный крестьянский голос за стеной. – Я уже начал хозяйствовать. Встречаюсь сейчас с двумя вождями, которые принесут подписанный договор купли-продажи. Заплачу им честно и думаю, что они меня тоже не обманут.

– Здорово, Адамсон, здорово! А мы-то идем к тебе! Достаточно ли у тебя скота для Томаса и Тео?

– Скотины хватит, и на полях полно работы для двоих мужчин. Так что приходите.

Старик в складской половине перестал считать.

– Проклятье, – сказал он, – да никак это Томас и Тео! Ты подумай, они же ходят с нашими капканами. Что этим дуракам вдруг взбрело в голову стать ковбоями? Пойду-ка посмотрю, что там у них…

Он направился к двери, но охотник встал так, что старик не мог так просто ее открыть. Молодой человек в свои двадцать три или двадцать четыре года был рослый, широкоплечий и сильный. Волосы его и борода были черны, как вороново крыло; зеленоватые глаза заметно выделялись на таком фоне.

– Томас и Тео! – сказал он старику, не отпуская дверь. – Ты смотри-ка… «Т&Т». Ошиваются здесь в этом чертовом захолустье! И не боятся в одно прекрасное утро проснуться со стрелой меж ребер в райских охотничьих угодьях?

– Что за чепуху ты болтаешь! – раздраженно ответил старик и попытался отодвинуть охотника от двери, но это ему не удалось. – Мы тут с индейцами не враждуем, все свои. Дела идут спокойно и налаженно. Томас и Тео уже лет пять, а то и все семь у черноногих, ладят с ними и ловят бобров. Что с ними случится? И выпусти же меня.

– Да иди! – Чернобородый наконец отступил от двери. – Но только…

Старик, уже держась за ручку двери, обернулся:

– Что «только»?

– Разве ты не видел, что эти двое явились с парой индейцев, но эти индейцы не доскакали до нас, а притаились в отдалении?

– Что за глупости, Фред! Сюда любой входит и выходит, когда хочет.

– Тогда спроси эту парочку, с кем они прибыли. А я пока здесь подожду.

– Странный ты парень, Фред. Но так и быть, окажу тебе эту любезность.

– Да уж окажи. Я тут подожду.

– Да ради бога.

Старый торговец вышел в переднюю половину блокгауза.

Молодой человек, которого назвали Фредом, отступил от двери так, чтобы его не было видно людям с другой стороны. Он не думал, что его разговор с хозяином мог быть услышан, ведь они переговаривались тихо, тогда как те, за дверью, продолжали громко гомонить.

– Абрахам! – воскликнули там все трое, когда старик вышел к ним, и один из голосов продолжил:

– Абрахам, старый вождь этого славного форта! Где ты скрывался? Опять деньги пересчитывал, чтобы их стало больше?

– А вы чего тут бренчите своими капканами?

– Сдать их хотим.

– Сдать? Вам что, медведь мозги выел? Чем вы собираетесь расплачиваться?

– А стопка бобровых шкур, старый ты крохобор, целая гора пушнины! Мы квиты!

– Это мы еще посмотрим. По стаканчику бренди?

– Если только задаром?

– Задаром у нас только смерть да бренди для вас! Выпьем!

– Давай, Тео! Чего ты мнешься. Воняет сивуха недурно!

– Но-но, «воняет»! Благоухает!

Наступила пауза. Кажется, там пили. Чернобородый молодой человек приник к двери, чтобы лучше слышать. Теперь ему было слышно даже, как стукнули о деревянный прилавок отставленные опорожненные стаканы.

– А где вы оставили своих индейцев? – Это был голос старины Абрахама.

– Наших индейцев? Да там, в прерии. Ваша закоптелая будка их не привлекает. Что у вас тут купишь, кроме жалких ситцевых рубах да одеял, пригодных разве что на ветошь.

– Но-но! Позорить мой товар! За пару шелудивых шкур, что могут принести эти краснокожие, мои фланелевые рубашки еще о-го-го!

– Для того, кто их носит, они, может, и сойдут. А «нашим индейцам» твои рубашки ни к чему. То ли дело их куртки из кожи лося. А не найдется ли у тебя чего поинтереснее?

– Поинтереснее? Ишь ты. А чем твои краснокожие голодающие собираются платить?

– А ты спроси у них. И налей-ка своему старому другу-зверолову еще чуток!

– У меня тут каждый второй – старый друг. И даже каждый первый. На, пей. Но это последний стаканчик, который достался тебе даром. И хватит уже секретничать и разговаривать намеками. Выкладывай как на духу, зачем притащил в мою факторию своих краснорожих!

– Эй, потише. Если мои краснокожие друзья услышат твои наглые оскорбления, холодный нож без промедления застрянет у тебя меж разогретых ребер.

– Томас, я знаю индейцев получше, чем ты. И ругался с ними, и торговал, и как-то управлялся. Итак, выкладывай, кого привел, чего им надо и чем будут расплачиваться.

– Не засыпай меня вопросами, старина Абрахам, а то я в них запутаюсь, как жеребенок в собственных ногах. Во-первых, кто они такие. Воины черноногих, а зовут их Мудрый Змей, Топотаупа и Харри.

– Ничего себе подбор имен! И чем они платят?

– Спросишь у них самих. Сперва скажи, не найдется ли у тебя подходящего ствола на продажу.

– Ствола? Да чтоб мне перевернуться на месте! Мои винтовки и ружья не по карману ни одному индейцу. Даже ты не насчитал бы у себя столько монет, хитрюга-зверолов.

– Об этом мы еще поговорим. Сейчас нет времени. Мы можем у тебя переночевать?

– Дом большой, а вы мои друзья! Сдавайте свои ловушки и меха, а завтра поговорим про ваши глупости. А пока отдыхайте, мне некогда с вами, у меня инвентаризация.

Когда Абрахам попрощался с гостями, подслушивающий тихонько отошел от двери, и, когда старик вернулся, охотник как ни в чем не бывало стоял у керосиновой лампы.

Абрахам закрыл за собой дверь.

– Ну что, Фред, ты все слышал? – тихо сказал он и направился к полкам, на которых штабелями лежал товар.

– Да, верно, я все слышал. Это круто!

– Можно сказать и так. Простодушные дурни. Придется прибрать их к рукам. Надо же такое – вернуть мне сейчас капканы! Просто сумасшедший дом какой-то.

– Уже вечер. Может, мне с ними выпить?

– А мне-то что. Если ты за них заплатишь. Ты ведь при деньгах, кажись.

– Посмотрим.

Фред снова направился к двери, прислушался, потом открыл и вышел в приемку.

Близнецы и тот, третий, кого они называли Адамсоном, уже направлялись к выходу из блокгауза. Наверное, хотели проведать своих лошадей перед тем, как пойти искать ночлег во втором блокгаузе. Фред пробормотал «мгм», что должно было означать некое приветствие, и вышел с ними вместе во двор, обнесенный частоколом. При этом он тайком присмотрелся ко всем деталям и понял, что с Томасом завести знакомство легче всего, глаза у него оживленно блестели, и даже кончик его крючковатого носа, казалось, был подвижным.

– Добрый вечер, – сказал Фред после того, как его вводное «мгм» было принято доброжелательно. – Позвольте спросить?

– Следопытам, лесным охотникам, звероловам, добытчикам пушнины и всем остальным честным бедным людям – всегда рады!

– Вопрос, может, будет длинноватым. Может, выпьем вместе?

– Бренди здесь дороговат. Старина Абрахам, конечно, душа-человек, но сущий кровопийца!

– Я только что кое-чем тут разжился. На четыре стаканчика хватит.

– Иди один, Томас, – предложил Адамсон. – Тогда каждому из вас достанется по два стаканчика. А мы с Тео побудем с лошадьми.

Томас тут же согласился:

– Адамсон, ты правильно рассуждаешь. Присмотри за лошадьми и за Тео, как я буду присматривать потом за твоими коровами и телятами! А я пойду выпью с этим чернобородым. Кажется, он новичок, я должен объяснить ему, чем прерия отличается от Нью-Йорка, бизон от бобра, а индеец от мошенника.

– Только не напивайся, – предостерег Тео.

– Уж два стакана как-нибудь перенесу, зеленый ты росток весенний!

Томас примкнул к Фреду, и оба неторопливо побрели по вечерне-сумеречному двору фактории к третьему блокгаузу, в котором располагался трактир.

Еще снаружи было понятно, что внутри сидят спокойные, солидные мужчины: никакого шума оттуда не доносилось. Войдя, они очутились в простом и чистом помещении, затянутом трубочным дымом не больше, чем полагалось в этот вечерний час. Свободных мест хватало, и Фред направился с Томасом к столику в углу. К ним подбежал проворный парень взять заказ. Старина Абрахам не считал возможным прислуживать собственноручно.

Когда по первой было выпито и трубки раскурены, Томас начал:

– Ну, молодой человек, какие у тебя заботы, говори. Тебе повезло, что ты имеешь дело с таким опытным и честным звероловом, как я, который знает много, но не обманет никогда.

Фред опустил взгляд, рассматривая столешницу и свой пустой стаканчик; усмешку он спрятал в густой бороде:

– Да я понимаю, что мне повезло. А вопрос…

– Давай выкладывай!

– Вначале еще по одной. Эй!

Подбежал кельнер, подлил и сделал на столе четыре черточки: отметил кредит.

Томас давно не пил спиртного. Ему стало так хорошо, как будто он лежал в колыбели, которую тихо покачивали. Он приветливо моргал, глядя на своего собеседника.

– Итак, мой вопрос, – снова начал охотник. – Топотаупа, или Маттотаупа, с которым ты сюда прискакал, хочет купить ствол?

– Тебе Абрахам рассказал?

– Да.

– И у тебя найдется лишний ствол?

– Очень может быть.

– Как знать, может, мы и столкуемся. Мне кажется, ты парень надежный. С Топотаупой… или как ты его назвал?

– Маттотаупа.

– Да, Харри, мальчишка, именно так всегда и говорил. Но у меня язык ломается на их именах. Давай говорить просто Топ. Итак, с Топом ты спокойно можешь иметь дело. Это настоящий джентльмен. Гранд-сеньор.

– Кто?

– Гранд-сеньор. Не беспокойся! Тебя как звать?