Пламенный клинок

Арен потянул к себе упиравшегося Кейда, заставил подняться и потащил наружу. Тем временем пещерники умолкли: их клетка сорвалась с крюка наземь, и птиц затоптали. Кто-то крикнул, чтобы погасили свет. Один из перепуганных узников на ходу разбил фонарь и воздух тут же прорезали потоки раскаленного масла, которое брызгало на кожу, воспламеняло рукава и штанины.

Туннель превратился в настоящий ад, оглашенный воплями и озаренный мечущимися фигурами горящих людей. Арена и Кейда подхватил беспорядочный поток человеческих тел. Какой-то узник врезался в Арена, тот запнулся и упал на колени, но тут же что было силы рванулся вверх, понимая, что иначе ему конец. Узник завалился в сторону и исчез во всеобщей давке. Арен бросился вперед, а люди позади него валились на упавшего, и их тоже затаптывали.

Вокруг мелькали испуганные, исполненные отчаяния лица. Арен искал Кейда, но в этой толкотне потерял его из виду. Впереди мерцал слабый свет — там находилась более просторная пещера, где такой смертельной давки уже не будет. Едва Арена вынесло туда, он немедленно отскочил в сторону и остановился, переводя дыхание и озирая пробегающую мимо толпу в надежде высмотреть друга.

Пещера находилась на пересечении нескольких туннелей, один из которых пометили желтой краской: там был путь наружу. Узники поспешили туда, путаясь в кандалах, падая и поднимаясь снова; отчаяние толкало их вперед. Но Арен не мог уйти, пока не отыщет друга. Все грубости, которыми они обменялись, превратились в ничто, едва запели пещерники.

Где же Кейд?

Вдруг из глубины рудника раздался звук, напоминающий поступь древнего бога, и вся гора задрожала с такой силой, что Арен пошатнулся. Из туннеля вырвалось облако черной пыли и дыма, пронизанное языками пламени, и узники попадали с ног. Следом послышался резкий раскатистый грохот, словно сама Мешук, Воплощение Земли, скрежетала каменными зубами. Постепенно грохот затих и водворилось некое подобие тишины. К этому времени вокруг остались лишь увечные и раненые, которые со стонами пытались подняться. Увечные, раненые и Арен.

Он вдохнул полные легкие пыли и закашлялся. Гора беспокойно вздыхала и потрескивала, и внутренний голос призывал скорее бежать туда, где брезжит свет. Толчок может повториться в любое время. Потолок может обрушиться и раздавить Арена. Упавшая глыба может перекрыть выход, и Арен будет погребен в несусветной черной пустоте.

Однако ноги понесли его обратно ко входу в туннель — ведь он не видел, чтобы Кейд спасся.

Темный коридор лишь местами озаряли вспышки горящего масла. В воздухе носились дым и светящиеся ошметки. Изнутри Арен слышал стоны и скребущие, царапающие звуки — это угодившие в ловушку узники пытались выбраться на свободу. Одна стена обрушилась, перегородив туннель, но не завалила его полностью и сквозь щель несло горелым мясом. Несмотря на голод, у Арена скрутило живот. То была явно не свинина.

Он замешкался. Идти дальше глупо. Но если есть хоть малейшая вероятность, что Кейд там, внутри, нельзя поворачивать назад. И Арен, вопреки здравому смыслу, полез в туннель.

У его ног лежали мертвецы, обожженные и изуродованные. С окровавленных и почерневших лиц таращились пустые глаза. Некоторых Арен узнал. Одним из них был Хендри.

Деревянные балки зловеще потрескивали над головой, когда Арен огибал рухнувшую стену. Вскоре дорогу ему преградила огромная груда обвалившихся камней.

В воздухе воняло горящим жиром. На одном трупе, лежавшем лицом вниз, еще плясало пламя, и тени прядали туда-сюда, наполняя движением и без того омерзительное зрелище. Арен осторожно пробирался меж обломков, осматривая лица мертвецов и всей душой надеясь, что не найдет среди них Кейда.

Рядом с затоптанным насмерть надсмотрщиком-кроданцем лежал исхудавший оссианин, погибший по той же причине. Говорят, смерть уравнивает людей, но кандалы были только на одном из трупов. Сколько узников спаслось бы, если бы ничто не стесняло их движений? Но они погибли здесь, скованные цепями, точно звери, вдалеке от солнечного света. С собственным народом кроданцы столь сурово не обращались, не то что с оссианами. При этой мысли юношу обдало холодом и горечью.

Раненый надсмотрщик в глубине коридора, завидев его, принялся взывать о помощи. Арен повернулся в его сторону, но тут сердце встрепенулось: он заметил Кейда, который без движения лежал неподалеку, прикрыв лицо локтем. Арен кинулся к нему, звеня кандалами не обращая внимания на вопли надсмотрщика.

— Кейд! Кейд, я здесь! — Юноша опустился на колени рядом с другом. Улыбка облегчения прорезала его лицо, когда он заметил, что грудь Кейда приподнялась. Он шлепнул друга по щеке и почувствовал внутри катышек одуряющего зелья. Выковырнув мокрый комок, он с отвращением отбросил его в сторону. Голова Кейда склонилась набок, и Арен увидел кровь на белобрысых волосах. Облегчение сменилось страхом.

Тут над ними раздался громкий треск. Арен поднял взгляд на прогнувшиеся балки, которые поддерживали свод, и понял, что времени осталось мало. Надо вытащить Кейда отсюда. Сейчас же.

Он рванул Кейда с земли, и ушибленные ребра пронзило мучительной болью; пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать. Он взвалил друга на спину, закинул его руки себе на плечи и встал, кряхтя от натуги. Кейд весил куда меньше прежнего, но и у Арена сил поубавилось. Одна только решимость заставляла его шаг за шагом тащиться по туннелю.

Потолок трещал, балки лопались одна за другой. Надсмотрщик завопил, увидев, что Арен удаляется от него, но тот ничем не мог ему помочь. Он ковылял среди мертвых и изувеченных, бормоча молитву Вышнему, чтобы гора не обрушилась, пока он не выберется наружу. Но сегодня звуки кроданской молитвы показались вдруг ужасно фальшивыми. Вышний был кроданским богом, а именно кроданцы заковали Арена в кандалы. Именно они повинны в том что случилось с Кейдом.

Вышний не заботился об оссианах. Даже о тех, которые изо всех сил пытались стать кроданцами. И в отчаянии Арен обратился к Мешук, в чьих владениях находился. По крайней мере, она была богиней его народа.

«Каменная Матерь, спаси нас, — взмолился он. — Я никогда не почитал тебя, но тот, кого я несу, искренне тебе поклонялся. Выведи нас отсюда, и я клянусь, что никогда больше не пренебрегу тобой».

Он протащил Кейда мимо обрушенной стены и увидел впереди желтую метку — путь к безопасности. Воодушевленный, он прибавил шагу, но вдруг его кандалы зацепились за башмак какого-то мертвеца. Он яростно дернул ногой и высвободился. Над головой раздался тяжелый гул: потолок грозил вот-вот обрушиться. Напрягши все силы, Арен с животным воплем рванулся вперед и сквозь устье туннеля вылетел в просторную пещеру.

Боль от удара о каменный пол заглушил ужасающий гул, раздавшийся за спиной у Арена, и туннель окончательно обвалился Вокруг взвихрились пыль и скальное крошево, камни дробились и сыпались градом; Арену оставалось только обхватить ладонями голову Кейда, а свою втянуть в плечи, и все его мысли смешались, ослепленные страхом.

Но когда грохот стих и остатки горы перестали колебаться, Арен был жив.

Изнывая от боли, тяжело дыша, он поднял голову и обернулся через плечо. Там, где раньше был туннель, громоздилась только груда каменных обломков. Кейд лежал рядом, по-прежнему без сознания, но целый.

Арен со стоном поднялся на ноги, недоверчиво озирая туннель. Считаные мгновения отделяли их от смерти; невероятно, что они выжили. Тут Кейд слабо кашлянул, и Арен вернулся к действительности. Ведь друг ранен, и предстоит приложить еще немало усилий для его спасения. Арен снова взвалил Кейда на спину и начал долгий, мучительный путь к свету.

ГЛАВА 14

Тот день был самым долгим в жизни Арена. В хаосе, наступившем сразу за взрывом, кроданцы старались прежде всего не допустить беспорядков среди узников, поэтому о пострадавших никто не заботился. Лишь когда из лагеря прибыли остальные стражники и уцелевших каторжан согнали в толпу возле рудника, раненых начали грузить в повозки.

Арен видел, как Кейда, по-прежнему без сознания, швырнули на телегу вместе с другими изувеченными, а потом увезли вниз по горному склону. Тех, кто не уместился, оттащили в сторону, и они заходились в криках, покуда Хассан не приказал избавить их от страданий. Одного за другим их прикончили умелым ударом меча прямо в сердце. Те, кому предстояло погибнуть последними, молили о пощаде, но палач продолжал свое дело, пока не наступила тишина. Он вернулся весь бледный, дрожащей рукой протер меч и вложил его в ножны.

После этого узники разговаривали мало. Когда их наконец под удвоенной охраной выстроили для возвращения в лагерь, Арену не сразу удалось подняться на ноги.

Наконец заключенные собрались во дворе, с них сняли кандалы, и капитан Хассан приказал до обеда сидеть в бараках. Большинство с радостью повиновалось: ошарашенные случившейся трагедией, они хотели скорее рухнуть на койки. Арен тоже покорно побрел к бараку, но при первой возможности метнулся в сторону и закоулками направился к лазарету. Он, как и прочие, мечтал улечься в постель, но об отдыхе не могло быть и речи, пока он не узнает, что с его другом все благополучно.

Лазарет представлял собой хлипкое деревянное строение неподалеку от южных ворот. Дорога от ворот до двора была уставлена повозками, всюду суетились крестьяне, пришедшие из-за моста, и узники, не занятые на руднике. В суматохе никто не заметил, как Арен добрался до лазарета и постучал в дверь.

Ее почти сразу открыла толстощекая девушка-оссианка в матерчатой шапочке, закрывающей волосы, и холщовом переднике, заляпанном кровью.

— Мне нужно увидеть друга, — сказал Арен.

— Мы слишком заняты, чтобы принимать посетителей. — Девушка начала закрывать дверь, но Арен взмолился:

— Ну пожалуйста! Я просто хочу узнать, все ли с ним хорошо. Он примерно нашего возраста, коренастый, светловолосый, ранен в голову… Его зовут Кейд из Шол-Пойнта.

Девушка недоверчиво оглядела посетителя:

— А сам ты кто?

— Арен, — ответил он. — Из Шол-Пойнта.

Она оглянулась внутрь лазарета, а потом снова повернулась к юноше:

— Готов помочь?

— Конечно! — с воодушевлением воскликнул Арен.

Она вздохнула, словно бы досадуя на собственную доброту.

— Ладно, пойдем. Лишняя пара рук нам не помешает.

Лазарет своим устройством напоминал барак, только в два раза шире. На койках, расставленных рядами, стонали раненые и изувеченные, в воздухе разило кровью, стоял резкий запах припарок и лекарств. Между постелями сновали селяне и узники с ведрами и перевязочными материалами, время от времени останавливаясь, чтобы утешить страждущих. В отдельной комнатке худощавый лысеющий аптекарь вынимал склянку из почти пустого шкафа.

— Разбираешься во врачебном искусстве? — на ходу спросила девушка. — Не боишься крови?

— Когда я занимался фехтованием, меня научили промывать и перевязывать раны, — ответил Арен. — И мы немножко читали «Анатомию» Харвика, хотя я мало запомнил.

Она бросила на него удивленный и одновременно уважительный взгляд.

— Возможно, ты и впрямь пригодишься. Я еще только учусь, а доктору Бадену за всеми не уследить. — Она кивнула в сторону низенького пожилого человека в очках и с длинной белой бородой, одетого в потрепанную фуфайку и коротковатые штаны. Он склонился над раненым и что-то бормотал про себя.

— Ты учишься кроданскому врачеванию? — в свою очередь удивился Арен.

— Ага. Это тебе не отвары из трав, которыми нас пичкают старые матушки.

— Но ведь ты… ты…

— Женщина? Верно. Наш лекарь не придерживается кроданских предрассудков, будто женщине лучше сидеть дома и растить детей. Пусть я не поступлю в Гласский университет и не получу врачебного звания, но зато в Саллерс-Блаффе останется человек, умеющий не только толочь вонючие корешки и взывать к Воплощениям. Кстати, неподалеку объявился друид. Слыхал?

Арен отвлекся, высматривая среди раненых Кейда, и вопрос застал его врасплох.

— А… нет. Мы ведь заключенные, работаем как проклятые, новостей не слышим, — рассеянно ответил он.

Девушка громко расхохоталась, так что Арен даже подскочил. Здесь, в окружении страждущих, смех казался вопиюще неуместным, но слышать его было приятно: он помогал отрешиться от звуков боли.

— Нужно держать ухо востро, — посоветовала она, и в глазах ее мелькнул озорной огонек. — Иначе пропустишь все самое интересное.

Арен не мог сдержать слабую улыбку. Ему нравилась эта девушка. Она быстро двигалась и быстро говорила, излучая бодрость и задор.

— Я в Саллерс-Блаффе с самого зачатия, но друидов не встречала ни разу, — продолжала девушка. — Говорят, все они вымерли. Но недавно Краснушка Мейбл сказала, что заметила в лесу друидские знаки, а Брак Стальной Зуб клянется, будто видел друида воочию, хотя сослепу мог принять за него обычного медведя. Но все-таки, — она почесала голову под шапочкой, — в лесах кто-то есть. С самого начала осени звери ведут себя беспокойно, а по ночам с гор доносится вой, и явно не волчий.

— Я их вижу! — Истошный вопль перекрыл стоны и жалобы умирающих. — Я их вижу!

— А вот и твой друг, — сказала девушка. — Никак не угомонится.

Спустя мгновение Арен увидел Кейда, лежавшего в углу на низенькой койке. Голова у него была перевязана, а сам он, вытаращив глаза, смотрел в пустоту.

— Земля трясется, а они крадутся ко мне! — выкрикнул он и ткнул пальцем в воздух. — Кожа тонкая, словно кисея, а глаза мертвые, как камень! — Его голос понизился до заговорщицкого шепота. — Они меня не видят. Покуда я сам не покажусь. Но этому не бывать!

Арен кинулся к другу, не на шутку встревожившись.

— Что с ним такое? — спросил он, опустившись на колени возле Кейда.

— Мы не знаем. Он крепко ушибся, но лихорадки нет, и никаких других увечий мы не обнаружили. Скорее всего, от удара по голове у него повредился рассудок.

— Это пройдет? — в смятении спросил Арен.

— Может быть, — с оптимизмом ответила девушка.

— Келла! — стремительно подлетел к ней мальчишка-кроданец. — Тебя зовет лекарь. Ампутация.

Келла сразу заторопилась, перед уходом напутствовав Арена:

— Постарайся его успокоить. Поговори с ним, пусть услышит знакомый голос. Возможно, это приведет его в чувство.

— Доктор Баден велел, чтобы по пути ты заглянула к аптекарю, — по-кродански сказал ей мальчишка, и оба поспешили прочь.

— За драккеновыми слезами?

— За ними.

Арен, предоставленный сам себе, беспомощно уставился на Кейда, который вращал глазами и продолжал бредить:

— Я прошел по улицам Каррадиса, жемчужины Второй империи, где по желобам текла кровь королей-чародеев; я повидал подземелья урдов, где томились в рабстве мои предки…

Арен схватил друга за руку и сжал ее обеими ладонями. Ему было страшно видеть Кейда в таком состоянии. Будет невыносимо, если окажется, что Арен спас его от смерти лишь затем, чтобы обречь на безумие.

Поговори с ним, сказала Келла. А о чем? В голове у Арена было пусто.

— Кейд! — позвал он. — Кейд, ты слышишь меня? Ты знаешь, где ты?

— В Стране Теней! Где замки тают, словно воск, а океаны превращаются в пар.

— Нет-нет! Ты в лазарете. А я рядом.

— Я чувствую, как шевелятся они в своем узилище! — Кейд внезапно приподнялся на постели, схватил Арена за предплечье и уставился ему в глаза; от страха черты его лица обмякли. — Чужаки! — вскричал он. Потом рухнул на пожелтевшую подушку и замолол какую-то невнятицу.

— Тебе что-то снится, — слабым и умоляющим голосом проговорил Арен.

Но потом задумался: а если все это правда? Ведь говорят, что безумцы одержимы мраком, что их души забредают через Разрыв в Страну Теней, где обитают духи. Когда-то он смеялся над подобными рассказами, считая их стародавними поверьями, не имеющими отношения к новому порядку вещей. Но теперь его уверенность поколебалась.

Арен крепче сжал руку Кейда, словно пытаясь удержать его на краю пропасти.

— Ты не в Стране Теней, — сказал он. — И не в лазарете. Помнишь старый галеон элару на побережье в Шол-Пойнте? Вот ты где. И я тоже. Прячусь от Дарры, Геда и Хэма. В тот день мы с тобой познакомились…

* * *

Корабль назывался «Танцующий на волнах» — об этом незадолго до смерти рассказал старый Матток Ученый, а он якобы умел читать на языке элару. Говорили, будто корабль оказался на побережье во времена Калы, Рассветной Стражницы, после нашествия, которое она помогла отразить. Вряд ли, конечно, ведь за столько веков сгниет и развалится даже галеон элару. Скорее всего, его выбросило на побережье во время шторма, но эта история звучала не столь захватывающе, и большинство горожан предпочитали иное объяснение.

О «Танцующем на волнах» рассказывали и другие истории. Мрачные истории, которые всплывали в памяти у одиннадцатилетнего мальчугана, бежавшего к кораблю.

Этим мальчуганом был Арен. Гед, Хэм и Дарра преследовали его от самого города. Час тому назад они вчетвером играли в догонялки на извилистых мощеных улочках Шол-Пойнта. Но потом дела приняли новый оборот: трое из них объединились против Арена, и теперь он спасался бегством.

Перед ним показался галеон. Судно село на рифы недалеко от берега, накренившись на правый борт. Нижнюю часть корпуса, уходившую под воду во время прилива, покрывали морские желуди; палуба была заляпана пометом, обшивка выцвела и покорежилась. Все ценное, что было внутри, давным-давно растащили, однако сам корпус остался нетронутым. Белую древесину, из которой элару строили корабли, брали только самые крепкие пилы, но в Шол-Пойнте таких не имелось, к тому же считалось, что принести ее домой значит навлечь несчастье. Рассказывали, будто во время крушения капитану корабля пронзило сердце обломком реи и теперь его призрак бродит по палубе с саблей из ведьмовского железа, готовый убить всякого, кому хватит глупости ночью оказаться на борту.

Дальше побережье превращалось в узкую песчаную полоску, зажатую между морем и утесами. Спрятаться от грозившей Арену взбучки было негде. Разве что в галеоне.

Прилив отхлынул, обнажив рифы, о которые разбился корабль, — зубчатую гряду, напоминающую хребет погребенного в песке морского чудовища. Арен вскарабкался на нее и, тяжело дыша, пополз к галеону.

— Куда ты, Арен? — крикнул Гед, когда трое дружков спустились с утесов. — Возвращайся и получи заслуженное!

— Поосторожнее с призраком капитана! — задорно воскликнул Дарра.

— Не будь дураком! Там опасно! — встревожился Хэм, добросердечный паренек, который питал к Арену вполне теплые чувства, хотя время от времени и намеревался его вздуть.

Арен не слушал. Он торопливо полз вперед, руками и ногами цепляясь за высушенный солнцем камень. Добравшись до пробоины в борту галеона, он остановился и оглянулся. Мальчишки нерешительно наблюдали за ним, надеясь, что он передумает.

— Тебе там не спрятаться! Мы не боимся элару! — воскликнул Гед. Однако пускаться следом он явно не собирался.

— Отстаньте от меня! — прокричал Арен и залез в пробоину.

Внутри со всех сторон торчали расщепленные доски. Сквозь проломленный настил виднелась нижняя палуба, по которой плескала соленая вода. Арен опасливо двинулся дальше, тщательно проверяя куда ступить. Доски тревожно потрескивали, однако выдержали. Сквозь узкий дверной проем Арен пролез в тесную каюту и привалился к стене, с облегчением почувствовав под ногами твердый деревянный пол.