Помоги проекту - поделись книгой:
Я неохотно кивнула, соглашаясь со словами Рока.
Несмотря на уверенность, что делаю все правильно, я снова ощутила внутреннюю дрожь. На лбу выступил холодный пот. Я напомнила себе о том, ради чего иду на этот шаг: ради сестер. И это придало мне сил.
«Раз, два… три!»
Нити жизни, сплетенные в тонкую паутину, вспыхнули и осыпались пеплом. Мгновение я рассматривала черный снег, неспешно кружащийся в темноте, а затем перевела взгляд на пустоту, где раньше пульсировала жизнь. Я уничтожила не все нити. В сердцевине сплетения зияла дыра, остальные же обрывки изрядно обуглились и медленно чернели. Но все же я сделала достаточно.
Я не сразу поняла, что изменилось в тишине ночи. Лишь несколько мгновений спустя меня осенило: я больше не слышала тяжелого дыхания борова.
– Великолепно! Кара, вы прекрасны!
Восхищенный, полный какого-то чистого восторга голос Рока заставил меня очнуться.
Я тряхнула головой, возвращаясь из темноты в настоящий мир. На меня тут же навалилась жуткая слабость, и я, охнув, упала на колени.
– Кара! – Рок подлетел ко мне так быстро. Пожалуй, даже будь у него крылья, он сделал бы это медленнее. – Как вы себя чувствуете?
Я проигнорировала его вопрос. Казалось, что задать свой гораздо важнее.
– Как убийца может быть прекрасен? – Эти слова я не прошептала – прохрипела, а затем закашлялась. Живот сдавило спазмом, и, к моему стыду, меня стошнило – кровью.
Все тело словно одеревенело. В голове стало пусто и мертво.
Впервые я настолько ослабла после использования дара. Хуже было разве что на поединке, когда я сплела наши со Светом нити жизни.
Рок вытащил из кармана носовой платок и осторожно коснулся моего лица, стирая с него красные липкие следы. Я молча наблюдала за его действиями и ждала ответа. Знала, что он последует. Так и вышло.
– Вы не убийца, Кара, – помолчав, сказал Рок. – Вы – олицетворение возмездия.
Он прижал к моим губам платок, стараясь остановить кровь, выступившую, как я поняла, в самом уголке. Наверное, усталость затуманила мне разум, потому что я перестала себя контролировать.
– Вам самому не страшно от этих слов? – прямо спросила я.
Рок усмехнулся. В его голубых глазах вспыхнул огонек – отголосок мысли, мне непонятной и недоступной.
– Сложно бояться тому, кто каждый день сталкивается с чужими кошмарами.
Ко мне медленно возвращалась чувствительность. Лопаток коснулся легкий ветерок, сквозящий из открытой на улицу двери, спину заколола разбросанная по полу солома, а заледеневшая кожа под ладонями Рока вспыхнула. Он одной рукой придерживал меня за поясницу, другой – за шею, и казалось, от его пальцев идет тепло, волнами расходящееся по телу.
Рок смотрел на меня открыто, и от его взгляда, таящего в себе многозначительное обещание, у меня быстро-быстро зашлось сердце – не от страха, от волнения. Я сделала рывок вперед, села, по-прежнему поддерживаемая Роком, и только тогда осознала смысл его слов. Грудь сдавило от дурного предчувствия.
– В чем ваш дар, Рок?
– Я думал, вы уже не спросите.
– А я имела право поинтересоваться раньше?
Мое лицо снова оказалось напротив его лица так близко, что я могла рассмотреть каждую черточку. Я услышала ровное дыхание спутника, а затем оно коснулось моих губ, потому что Рок наклонился ко мне еще ближе.
– Вы на многое имеете право, Кара. Вы даже не представляете, какой властью обладаете. Надо мной… над всеми нами.
Завороженная движениями его тонких губ, произносящих неоднозначный, скорее даже сомнительный комплимент, отзывающийся странным предвкушением внизу живота, я молчала.
Эмоции – пугающие, острые, темные – затопили меня, и понадобилось время, чтобы я смогла их подавить.
– Власть… – неосознанно повторила я, а затем, словно кто-то из богов меня подтолкнул, спросила: – Почему вы хотите стать королем? Из-за нее, из-за власти?
– Боюсь, вас напугает мой ответ. Почему-то наши собственные мысли, услышанные из уст других людей, всегда нас пугают.
В горле пересохло. Я сглотнула и молча ждала ответа, по-прежнему не отводя взгляда от губ Рока. Он не делал попыток сблизиться еще сильнее, но и не отходил. Кажется, расстояние (или его отсутствие), на котором мы вели разговор, вполне устраивало моего спутника.
– Так почему же, Рок?
– Потому что миром не может править Воин. Простите, Кара, но и Свет не справился бы с ролью короля.
Я встрепенулась, ужаленная этими словами.
– Неправда!
– Правда, вы знаете это. Он был слишком мягок и добр, не вышло бы из него хорошего правителя. – Он помолчал, словно ожидая, пока я перестану часто-часто дышать и справлюсь с обидой и желанием спорить. – Воин тоже не принесет ничего хорошего этому миру.
– И, по-вашему, – сдерживая неведомо откуда взявшееся ехидство, спросила я, – во главе королевства должны встать мы: Рок и Кара, верно?
Я знала, что он поймет иронию. Символичность наших имен давала мало надежды на счастливое и мирное правление.
– Именно так, – кивнул Рок. Он выглядел серьезным. – Мы дадим миру то, что он заслуживает.
Пальцы Рока больше не согревали – они обжигали, и я наконец отстранилась от него. Не желая продолжать разговор, пугающий меня все сильнее, я кивнула на приоткрытую дверь.
– Нам пора.
– Конечно, – легко согласился Рок.
Он предложил снова взять меня на руки, но я отказалась – достоинство (то, что от него осталось) требовало, чтобы я хотя бы соблюдала видимость приличия и не злила Рыжего Льва попусту.
Идти было трудно, тело толком не слушалось, поэтому я почти всем весом повисла на Роке, изредка переставляя ноги и тем самым создавая иллюзию, будто иду сама. Наверное, спутнику проще было бы меня нести, но он больше не предлагал, а я просить не стала. И без того в его глазах выглядела слишком слабой.
Свежий ночной воздух остудил голову и позволил рассуждать более трезво. Вслушиваясь в умиротворяющий стрекот сверчков, я почти забыла о смерти, оставленной за порогом свинарника. Все случившееся, включая состоявшийся после разговор, вдруг стало казаться ненастоящим, словно это происходило не со мной.
Я поняла, что могу сделать вид, будто этого не было вовсе. Видимо, так начинают все преступники – затуманивают свою память.
– Настоящие преступники прокручивают свой проступок в памяти много-много раз, затирают воспоминание до дыр, а затем снова пересекают черту, чтобы наполниться темнотой доверху.
Я вздрогнула. Оперлась на левую ногу, подтянула правую, при этом моего плеча коснулось плечо Рока, и я ощутила почти мистическую близость: впервые кто-то разделял со мной не только радость или горе, но и поступок, о котором мучительно стыдно было бы поведать кому-нибудь другому.
– Рок, – я вспомнила, что так и не получила ответ на волнующий меня вопрос, – так в чем ваш дар?
– Я читаю прошлое и вижу будущее.
Я споткнулась на ровном месте. Хотела взглянуть в лицо своему спутнику, но вместо этого почему-то посмотрела на звезды. Сегодня их было немного, небо заволокло тучами. Я так и не смогла найти созвездие Льва. Плохой знак.
– Мое будущее вы тоже видите?
– Будущее не линейно, оно постоянно меняется. Я вижу развилки и тропы.
– И все же?
– С каждым проведенным вместе мгновением я вижу ваше будущее, Кара, все отчетливее.
Голос его дрогнул, и я набралась смелости посмотреть на Рока. Он улыбался. Улыбка совершенно преобразила его: теперь спутник больше походил на мальчика, чем на мужчину. Стало очевидно, что разница в возрасте у нас совсем небольшая.
– И что вы видите? – тихо спросила я. Возможно, со стороны это выглядело как кокетство, но я замерла в ожидании его слов. Я верила Року, уже верила.
– Вы будете прекрасной королевой. – Рок чуть склонил голову и, видимо, немного потерял координацию, потому что его хватка ослабла, и я едва не рухнула вниз. – Отверженные боги! Кара, позвольте, я все же возьму вас на руки? Так будет быстрее и безопаснее.
Я обреченно кивнула. Любая другая львица на моем месте уже сгорела бы со стыда, но мне даже начало нравиться быть беспомощной. В том, как Рок принимал мою слабость, чудилось нечто… чарующее.
Он нес меня легко, словно я была пушинкой. Его худоба оказалась обманчивой – силы она ему не убавляла. Его тело, жилистое и поджарое, было не менее выносливым, чем, скажем, у какого-нибудь мужчины из моего клана.
«Например, у Ника».
Я снова вернулась мыслями к любимому. Сердце болезненно сжалось. Я знала, что слезы должны пролиться, иначе горе останется со мной навсегда, но огромным усилием воли сдерживалась.
«Не здесь, не при Роке».
– Вы же выполните свое обещание?
– Конечно, Кара. Ник будет жить.
Мы быстро добрались до моих покоев. В этот раз я равнодушно скользнула по страже взглядом и позволила Року поставить себя на пол. Мне было решительно все равно, что подумают обо мне чужие люди. Эта перемена в себе удивила меня, но я не придала ей особого значения.
– До завтра. Вам следует хорошо отдохнуть.
Я вспомнила спящего борова, стук его сердца, который затем внезапно оборвался, и вздрогнула.
– Сомневаюсь, что усну, – после мимолетной заминки призналась я.
Мы стояли у дверей. Стража бросала на нас заинтересованные взгляды, но делала это тайком.
– Я сожалею, что сегодняшний вечер принес вам столько неприятных волнений. Завтрашний будет лучше.
– Вы уверены? – Я невольно улыбнулась.
– Конечно. – Рок немного расслабился, в его позе появилась легкая небрежность. Смешавшись с обычной невозмутимостью и строгими манерами, она придала ему особый шарм.
Я молча кивнула и толкнула двери покоев.
На постели, широко раскинув руки и ноги, спала Рони. Я присела рядом с ней и ласково дотронулась до ее щеки. Несколько минут с любовью всматривалась в нахмуренное детское личико, а затем легла рядом, свернувшись в клубочек. Стянула с Рони мамину шаль и укрыла ею нас обеих.
Я закрыла глаза. Темнота напомнила мне о Роке. Я будто снова ощутила его прикосновение к своей щеке и смутилась. Воспоминания, как рассыпанный горох, застучали по разуму, сменяя друг друга. Какой-то образ заставил меня дернуться, а затем замереть. Вдруг я поняла, что Рок поведал мне лишь часть правды. Его дар скрывал что-то еще, то, что спутник не захотел мне рассказать.
Я не стала вскакивать, лишь приоткрыла глаза. В окне мерцали звезды, и их неясный свет успокаивал. Еще какое-то время волнительное открытие и тревоги прожитого дня не давали мне забыться, а затем я провалилась в вязкую дрему.
Я была уверена, что мне приснится боров. Но вместо него в мой сон пришел Ник.
Весь остаток ночи он умирал у меня на руках. Я металась, беззвучно рыдала, комкала простыню, но ничего не предпринимала, чтобы помочь ему. Я не могла остановить его убийцу, потому что сама была ею.
Глава 4
День тянулся так медленно, что в какой-то момент я перестала поглядывать в окно. Казалось, солнце уже никогда не опустится за горизонт. Разумно было бы поспать, но при мысли о том, что до поединка осталось меньше суток, меня начинала сотрясать дрожь. Ко всему прочему, сестры выглядели сегодня особенно подавленными, и я опасалась оставлять их без присмотра, пусть даже ради того, чтобы отдохнуть перед ночной встречей с Роком.
Шута все время жалась ко мне. Она часто и невпопад спрашивала, умрем ли мы завтра. Я каждый раз говорила, что нет, и на какое-то время малышка затихала, чтобы затем задать тот же вопрос снова. Я видела, что поведение Шуты еще больше пугает Рони, которая и без того выглядела слишком погруженной в себя. Стараясь отвлечь обеих, я давала им несложные поручения, затем, когда поняла, что пришивание пуговиц едва ли вызывает у них радость, занимала разговорами. Вот только темы для беседы иссякли быстрее, чем я рассчитывала. Тогда, после долгой заминки, я вспомнила, что на самом дне сундука лежит вещь, почти забытая за ненужностью, – шахматы. Их в один из своих визитов преподнес моему отцу вождь клана Белой Лисицы. Родитель горячо поблагодарил того за подарок, но как только гости удалились, всучил вещицу мне. Всем забавам он предпочитал одну – хороший бой на мечах. Остальное неизменно вызывало у него лишь кривую усмешку.
Даже Свету нет-нет да и попадало за его интерес к чтению. Я же и вовсе старалась не брать в руки книг, предпочитая, как и положено благовоспитанной девице на выданье, проводить время за шитьем. Возможно, зря. Как я ни пыталась соответствовать ожиданиям отца, любимой дочерью стать все равно не смогла.
Неудивительно, что я тогда бережно сохранила ту шахматную доску. Конечно, меня восхитила красота и изящество вырезанных из дерева фигур, но не это стало причиной моей радости. Я обманывала себя, что отец и правда сделал мне подарок, а не избавился от ненужной ему безделицы.
Поначалу я даже играть не умела – просто рассматривала фигурки, любуясь тонкой работой мастера. Свет как-то заметил меня с шахматами и, посмеявшись над тем, что я нянчу их, словно куклы, поведал правила игры. Я увлеклась и довольно быстро (по словам брата) освоила их. К сожалению, оттачивать навыки мне было не с кем. Свет не проявлял особого интереса к шахматам, лишь изредка составлял мне компанию. Просить кого-то другого я опасалась, боясь, что моя увлеченность сомнительной для девицы игрой не понравится отцу. Вот я и убрала шахматы в сундук, чтобы не тревожить сердце попусту.
Довольная, что наконец придумала, чем можно отвлечь сестер, я с самым таинственным видом открыла сундук. На дне, под тяжестью приданого, лежала большая резная шкатулка. Я бережно достала ее.
Игра увлекла сестер почти сразу, но правила оказались для них сложны. Девочки то и дело путались в том, как ходят фигуры, однако это лишь добавляло веселья. Спустя час сестры разошлись не на шутку и стали с азартом охотиться за моим королем. Сражались они против меня вдвоем, но если Рони играла честно, то Шута порывалась жульничать и периодически незаметно утягивала с поля фигурки. Это вызывало возмущение с моей стороны и смех – с ее.
Обдумывая очередной ход, я не сразу обратила внимание на слова Рони.
– Король в этой игре такой беззащитный… Королева может ходить по-разному, а он – только передвигаться на одну клетку. Так странно.
– Да, интересно, – все еще занятая своими мыслями, согласилась я. – Обычно у короля больше власти.
– Вся игра держится на королеве. Она – самая ценная фигура, – задумчиво проговорила Рони.
– Не забывай, что игра прекращается, как только «убивают» короля, а не королеву.
Рони хотела что-то добавить, но я заметила, что Шута пытается украдкой стянуть с поля моего коня, и возмущенно поймала ее за руку.
Время за игрой летело быстро, и я удивленно подняла голову, когда раздался стук в дверь. Ему вторил десятикратный рык льва, выскочившего из настенных часов.
Поделиться книгой: