Помоги проекту - поделись книгой:
А почему бы и нет? Ведь мы договорились, что ночуем все сегодня у меня. Только Вадик с Настей не во второй спальне, а в гостиной на диване, благо тот раздвигался. Второй этаж этой ночью наш с Полиной.
По постелькам мы отправились во втором часу, уже после того, как запоздало погуляли по заснеженной набережной. По идее надо было отправиться на свежий воздух сразу после наступления Нового года, но мы боялись пропустить выступление Полины. И тем не менее не мы одни оказались бродящими по набережной с горящими бенгальскими огнями и бутылкой шампанского. Пили мы прямо из горла по очереди, никто не брезговал.
А потом пошли спать… Ну как спать. Сначала занимались тем, чем занимаются взрослые дяди и тёти, и только потом собственно отправились на боковую.
Проснулись мы с Полиной в девятом часу утра. И снова… хм… занялись этим самым. Не знаю уж, как обстояли дела у Насти с Вадиком, но, судя по их довольным и одновременно смущённым физиономиям, они тоже время зря не теряли. За утро не отвечаю, но ночью как минимум.
А 2 января, в субботу, когда я пришёл на тренировку, Казаков сообщил мне приятную, но исподволь ожидаемую новость:
— Женька, в четверг выезжаешь на двухнедельные сборы в Кисловодск. Вернее, вылетаешь. Руководство института уже предупредили, сессию сдашь задним числом. В понедельник утром тебя ждут в спорткомитете, получишь деньги на билет и командировочные.
— А в чём дело-то? — не понял я.
— В Америку летишь! Сразу со сборов. Тебя включили в команду для участия в матчевой встрече США — СССР.
Да ладно! Нет, в глубине души я, конечно, наделся, что попаду в сборную, но надежда эта
Та была очень осторожной, и я никому о своих мечтах не рассказывал, даже Лукичу. …
— Блин, у меня же загранпаспорта нет! — вспомнил я.
— Репьёв по телефону сказал, что этот вопрос решится буквально за пару дней.
— Класс! А вы, Семён Лукич, не полетите?
Тот грустно вздохнул:
— Ну, куда ж ещё меня… С вами полетят старший тренер сборной Анатолий Степанов и его помощник, он же родной брат Степанов — Геннадий Григорьевич. А, ну и врач, само собой.
— А кто руководитель делегации?
— Не знаю, кто-нибудь из Спорткомитета или федерации бокса.
— Ну и замполит какой-нибудь, — подмигнул я Лукичу.
— А как же, — криво ухмыльнулся Казаков. — Кто-то же должен следить за вашим моральным обликом.
Загранпаспорт мне и впрямь сделали оперативно, в среду он уже был готов и отправлен… в Москву. Сказали, что сейчас он мне ни к чему, понадобится только на паспортном контроле.
С Полиной мы решили, что она на время моего отсутствия поживёт в моём доме. Причём даже с Настей, чтобы им поодиночке скучно не было. Соседей предупредил, чтобы не было вопросов, те вроде отнеслись с пониманием. А девчонок тщательно проинструктировал, как обращаться с газом, печкой и так далее.
— Эх, вот бы у Вадима тоже был свой дом или квартира, — мечтательно вздохнула Настя.
— Будет, Анастасия, будет, — уверенно заявил я.
Наверное, слишком уверенно, потому что на самом деле далеко не каждая семья обзаводилась собственным жильём даже после десятилетий совместной жизни. Многие так и ютились в семейных общежитиях до старости. А многие жили в коммуналках, бараках, полуподвальных помещениях с удобствами во дворе. И это зачастую буквально в центре города. М-да, нескоро ещё решится в нашей стране квартирный вопрос.
На самом деле я летел не в Кисловодск, где не было своего аэродрома, а в Минеральные Воды. Оттуда 60 км уже до места назначения. Захватил куртку, так как Кисловодск в январе — это как Свердловск в октябре. Впрочем, как я выяснил позже, и Лас-Вегас зимой примерно такой же, осенний, так что куртка будет и там актуальна. По идее, в Штаты хорошо бы махнуть было за месяц до встречи, чтобы успеть пройти акклиматизацию, но кто ж нам позволит торчать в стане идеологического противника целый месяц! Советский спортсмен должен уметь акклиматизироваться и показывать достойный уровень в любой ситуации.
В составе сборной в Штаты должны были лететь Анатолий Семёнов, Виктор Запорожец, Анатолий Левищев, Александр Мельников, Николай Хромов, Сурен Казарян, Леонид Тлеубаев, Олег Толков, Юозас Юоцявичус, Олег Коротаев и, собственно, Евгений Покровский. Четверо из этого состава уже принимали участие в подобных матчах: для Толкова это был второй матч, а для Запорожца, Мельникова и Хромова — третий.
Степанов и его брат нас особенно не напрягали. Кстати, по ходу дела узнал, что Геннадий в прошлом — двукратный чемпион СССР, а Анатолий Григорьевич — лишь однажды становился чемпионом. Причём один раз в финале уступил как раз своему брату, Геннадию. А ещё у них был третий брат, Виктор, тоже двукратный чемпион СССР. Правда, месяца полтора назад умер после, как принято говорить, тяжёлой и продолжительной болезни.
Если Анатолий и Геннадий и были в подавленном состоянии, то уж точно не на сборах. У братьев был рабочий настрой, который передавался и нам. Каждая тренировка заканчивалась трёхраундовым спаррингом. Пары распределяли согласно весовым категориям, чтобы не ощущалась разница в весе. Соответственно, уже в первый день я спарринговал с Олегом Коротаевым. С земляком, если что, свердловчанином. Правда, уже перебравшимся в Москву. Нас даже заселили в один номер.
И я-то помнил, что в будущем он станет криминальным авторитетом. А начало его криминальной истории положит драка с сыном Щёлокова — Игорем Щёлоковым, случившаяся в 1977 году. Ему припишут тяжкие телесные, хранение оружия, которым на самом деле окажется сувенирный патрон и наркотиков. Анашу, скорее всего, ему подбросили. В 80-х снова будет арестован, уже за хулиганство. Обзаведётся знакомствами с криминальными авторитетами. А в начале 90-х переберется в США, где и получит пулю в затылок. Убийцу и заказчиков так и не нашли.
Я боксировал с Олегом, а в голову лезли те самые мысли о его мрачном будущем. И ведь в силу своего буйного характера, как бы я ни пытался изменить его судьбу, всё равно рано или поздно влезет в неприятности.
— Покровский, в каких облаках витаешь? — услышал я голос Анатолий Григорьевича.
Пришлось вернуться на грешную землю и показать всё (ну или почти всё), на что я способен. Вторую часть спарринга отработал в темпе, который больше присущ «легкачам», а не тяжеловесам, так что Коротаев только и делал почти весь третий раунд, что пытался повиснуть на мне, устроив себе, несчастному, передышку. После окончания спарринга Степанов сдержанно меня похвалил:
— А ты выносливый, Покровский. Я ещё на чемпионате страны заметил, что на тебе пахать и пахать.
По ходу дела выяснил ещё одну интересную деталь про нашего старшего. Тот, оказывается, снимался в фильме «Первая перчатка». Ему предлагали главную роль, но он отказался, в итоге сыграл чемпиона Москвы Юрия Рогова — соперника Никиты Крутикова в исполнении Ивана Переверзева. А я, честно говоря, не раз видевший этот фильм, и не догадался бы, что наш тренер — своего рода кинозвезда.
Тренировки проходили ежедневно через два часа после завтрака и вечером, за полтора часа до ужина. Так же каждый день мы проходили медосмотр у врача сборной Виктора Петровича Ульянова. Поневоле пришлось перезнакомиться с ребятами, которым предстояло вместе со мной лететь в Штаты. Впрочем, все они оказались нормальными, свойскими парнями. Виктор Запорожец, несмотря на возраст — ему было всего 23 года — успевший даже выступить на Олимпиаде в Мехико, охотно делился историями с прошлой поездки, встреча тогда проходила в том же Лас-Вегасе. Тогда они ещё и в Монреаль успели завернуть, провести встречу со сборной, составленной из американских и преимущественно канадских боксёров.
— Там, конечно, всё другое, — с видом знатока говорил Витя. — В магазин зайдёшь — глаза разбегаются. Чего только нет… И жвачка тебе, и «Coca-Cola», а колбасы — сортов сто, не меньше.
— Ну да, в Японии, когда в прошлом году туда ездили на турнир, тоже всего навалом, — поддакивал Казарян. — Я оттуда джинсы и магнитофон привёз. А спонсоры — ну это типа организаторы, которые денег дали на турнир — ещё и часы каждому подарили, «Seiko Navigator», вот эти.
И гордо продемонстрировал сидящие на запястье часы с каким-то хитроумным циферблатом и календарём.
— А в казино ходили? — спросил Запорожца Толя Левищев.
— Не, строго-настрого запретили, — вздохнул Витя. — Сказали, если узнают, что заходил в казино — мигом вылетишь из сборной и больше в жизни за границу не попадёшь.
А я подумал, ну что делать советскому боксёру в казино? Поставить на красное или чёрное жалкие доллары, обменянные перед вылетом? Или разменять купюры на монеты и проиграть в «однорукого бандита»? Нет, не с нашими доходами литься по казино. Хотя из интереса, просто поглядеть — почему бы и нет? Будет потом что рассказать, мол, заходил в казино в Лас-Вегасе, но везде народцу полно, так и не хватило места за карточным столом или рулеткой.
Но наконец сборы подошли к концу, и 20 января утром мы выехали автобусом в Минеральные Воды, а оттуда самолётом вылетели в Москву. В аэропорту «Шереметьево», куда мы перебрались из «Домодедово», к нам присоединился какой-то начальник отдела Комитета по физической культуре и спорту при Совете министров СССР. Звали его Борис Петрович Петухов, он провёл с нами прямо в зале ожидания краткий инструктаж относительно того, как должен себя вести за границей советский человек. Поехали на Смоленку, менять рубли на валюту в специализированном отделении Банка СССР.
Я слышал, что вроде как менять разрешалось из расчёта два доллара на день пребывания за границей. Но нам разрешили поменять сорок рублей на сорок «гринов», как выражаются валютчики и фарцовщики. Предупредили, что оставшуюся при возвращении валюту нам обменяют на чеки «Внешпосылторга», которые можно будет отоварить в сети магазинов «Берёзка». А затем снова отправились в аэропорт, где сели на рейс во Франкфурт-на-Майне.
Жаль, не удалось побыть в Москве подольше. У меня в сумке лежала папочка для Силантьева с очередным, хм, шедевром. Хотя, что ни говори, а у Пахмутовой с Добронравовым что ни песня — то шедевр, даже если это официоз. Ничего, на обратном пути, когда времени будет побольше, попробую нагрянуть к Силантьеву.
В немецком аэропорту провели пять часов в ожидании прямого рейса до Лас-Вегаса. По совету Петухова, учитывая 10-часовую разницу по времени между Москвой и Лас-Вегасом, перевели стрелки своих хронометров. Нам было разрешено погулять по зданию аэропорта, но за его пределы ни в коем случае не выходить. А в огромном здании аэропорта находились магазины «Duty Free».
Ах как манят блестящие ящики с шоколадками! Хрупкие пузатые бутылочки парфюма и яркие этикетки на алкоголе соблазняют вроде бы выгодными ценами. Вот только я-то знал, что в беспошлинных магазинах не всегда дешевле. Отсутствие налога на импорт компенсируется высокой стоимостью содержания магазинов. Потому как цена аренды площадей в аэропортах заоблачна, и в стоимость товаров заложена высокая наценка.
— Я бы не советовал здесь тратиться, — подсказываю ребятам. — В Штатах можно будет найти варианты подешевле.
— Женька дело говорит, — соглашается Витя Запорожец, который был на голову ниже меня. — Это только кажется, что тут дёшево, рассчитано на неопытных туристов.
— Ну и нечего тогда тут делать, пойдёмте обратно, — резюмировал Олег Коротаев.
В оставшиеся почти три часа заняться было решительно нечем, и мы втихаря от сопровождающих лиц сели играть в переводного дурака захваченной тем же Коротаевым из дома колодой карт. В дурака играли и на сборах, сначала на щелбаны, но так как соответственно весовой категории сила щелбанов у всех была разная, решили играть на мелочь. С собой у нас были и советские деньги, включая железную мелочёвку, так что на кон могли поставить от 10 копеек до рубля — на бо́льшую сумму договорились не играть.
За большими стёклами аэропорта уже начало темнеть, когда появился Петухов и скомандовал двигаться на таможенный контроль. А ещё через полчаса мы занимали места согласно купленным билетам в салоне «Боинга-747». Мне досталось место возле иллюминатора, рядом со мной плюхнулся в своё кресло Коля Хромов. Полёт предстоял долгий, почти 12 часов. Как и перед полётом из Минеральных Вод в Москву, я снова про себя прочитал короткую молитву, которой меня ещё в прошлой жизни научил один ведун — бывший скульптор Владимир Ракша. У него действительно были волшебные руки, которыми он творил чудеса, поднимая на ноги, казалось бы, безнадёжных больных. Когда моя нога совсем стала плохой, я поехал к нему, и не только избавился от боли, но и почти перестал хромать. Жаль, умер старик в нулевых, я бы после своего смертельного диагноза первым делом поехал к нему.
Молитва же звучала следующим образом:
«Щит мне порука, Христос мне защита. Иду — и везде мне путь, и светлая дорога. Аминь!»
И я её повторял в такие вот моменты, когда нужно было куда-то далеко ехать на поезде или лететь самолётом. Чисто по привычке, про себя, но ни разу ни в какую передрягу не попал.
Наверное, молитва тут всё-таки тут ни при чём. Всё запрограммировано заранее, как говорится, на роду написано. А можно ли это как-то исправить… Когда мне хреново, я обычно вспоминаю майора Звягина[1], находящего выход из любой ситуации, и по жизни предпочитал придерживаться правила: «Каждый человек — кузнец своего счастья». Вот и я старался ковать, ставя перед собой одну задачу за другой и поочерёдно их решая.
И в этой жизни, в которой, похоже, я задержался надолго, предстоит то же самое. Впрочем, цели на этот раз немного другие. Например, учитывая, что я не стал инвалидом, планировал продолжать выходить на ринг, пока есть желание и здоровье. Да, я уже стал чемпионом СССР, и это здо́рово! Но сколько их было, чемпионов СССР, тысячи, многих через десять лет уже забыли. То ли дело чемпион мира или Олимпийских Игр! Кстати, первый в истории чемпионат мира среди любителей пройдёт в 1974 году, классно было бы стать его победителем и войти в историю.
— Tea, coffee, juice? — вырвал меня из мечтаний голос улыбающейся стюардессы.
Она катила перед собой по проходу тележку с напитками и лёгкими закусками.
— Do you have green tea? — спросил я.
— Yes, of course! — ещё шире улыбнулась она.
— Make one, please, and that sandwich over there... No, let's have two, they look very appetizing.
Когда я получил свой зелёный чай и два бутерброда, сидевший рядом Коля Хромов пробормотал:
— Ни хрена себе, Женька, ты и английский знаешь?
— Да так, на уровне школьной программы, — отбрехался я.
— Я тоже в школе английский учил, а только почти ничего из вашего диалога не понял.
А я подумал, что это мой небольшой прокол. Хорошо, что рядом Коля сидел, а не сотрудник Госкомспорта. Тот мог бы и доложить по инстанции, что студент Уральского политеха, в жизни не бывавший за границей, очень хорошо владеет языком идеологического противника. А потом разборки с органами… Так что впредь надо следить за языком.
Я раскрыл захваченный ещё из дома томик стихов Есенина. Особо поэзию никогда не любил, но стихи Есенина запали мне в душу ещё с детства.
И плевать, что многие ценители творчества Есенина уверены, будто эти стихи посвящены мужчине, в частности, молоденькому литературному секретарю Эрлиху. Поэтический
гений может быть кем угодно в своих сексуальных предпочтениях (если это, конечно, не педофилия), и при этом оставаться гением.
Вскоре нас кормили ужином. Хорошим, даже я наелся, после чего решил вздремнуть. Мы уже преодолели примерно половину, под нами простирался Атлантический океан, а мне снился Лас-Вегас — город Греха, город миллионов огней, фантастических взлётов и сломанных судеб.
[1] Майор Звягин — главный герой книги Михаила Веллера «Приключения майора Звягина».
[2]«До свиданья, друг мой, до свиданья...» — последнее стихотворение Сергея Есенина, которое он написал кровью на клочке бумаги незадолго до самоубийства в декабре 1925 года. Листок со стихами он передал Вольфу Эрлиху, и тот впервые прочитал написанное лишь после того, как Есенин погиб.
Глава 2
Международный аэропорт Мак-Карран был расположен в 8 километрах от центра Лас-Вегаса. Штат Невада нас встречал лёгким, сухим ветерком и улыбающимся каким-то там секретарём из советского посольства, представившемся Андреем Андреевичем Бегловым. Беглов сказал, что будет сопровождать нашу сборную на протяжении всего американского турне, и я сразу понял, что под гражданской одеждой скрываются погоны какого-нибудь капитана или майора Госбезопасности. И американцы, уверен, об этом знают, и наши знают, что они знают… Да и шпионов ЦРУ уж точно не один сидит в американском посольстве в Москве. Все понимают и принимают правила игры.
Сборную поселили в отеле и одновременно развлекательном комплексе «Caesars Palace», располагавшемся на Фламинго-роад. В переводе на русский название отеля звучало как «Дворец Цезарей». Отель состоял из шести башен: «Август», «Центурион», «Форум», «Дворец, «Римлянин» и «Октавиан». На первом этаже был отдельный вход в казино со всеми его развлечениями. Наверное, и стриптиз в отдельных залах имеется.
Селили нас за счёт принимающей стороны, то есть совершенно безвозмездно. Я так понимаю, организаторы планировали сделать выручку на билетах, окупить два дня нашего проживания в этом шикарном отеле... Хотя где в Лас-Вегасе даже сейчас есть не шикарные отели?
Матч пройдёт завтра здесь же, на арене отеля «Caesars Palace», вмещающей более 5 тысяч зрителей. На ней же, насколько я помнил, в 1980 году состоится бой Мохаммеда Али с Ларри Холмсом. Ну, до этого ещё 9 лет, пока же будем биться мы, русские и американцы. Вернее, советские, учитывая, что состав нашей сборной многонационален.
Нас поселили в «Форуме». На первом этаже стояли в ряд игровые автоматы, у которых торчало несколько бездельников-туристов. Знаменитый «Однорукий бандит» — легенда тщательно выстроенной системы по оболваниванию доверчивых граждан. Хотя кому-то иногда везёт. Вот и сейчас, пока оформляли наши документы для заселения, один из игроков сорвал куш, и под его радостный крик из нутра автомата монеты звонким потоком посыпались в специальный ставень.
— Повезло кому-то, — вздохнул стоявший рядом со мной Казарян.
— Главное, чтобы нам на ринге повезло, — глубокомысленно заметил Саша Мельников.
Нашей команде выделил половину 12-го этажа. Номера оказались двухместными. Тренеры-братья заселились вместе, представитель Госкомспорта и посольский также разделили номер на двоих. Моим соседом оказался Олег Коротаев. И спарринговали с ним, и живём снова вместе, как в Кисловодске.
Для него это тоже была первая зарубежная поездка, и ему было трудно скрыть удивление и даже какой-то восторг от гостиничного сервиса. Это вам не кисловодский Дом отдыха, где мы жили на сборах. Я там даже тараканов видел. Здесь ни о каких тараканах и речи не шло. Лепнина на потолке, фрукты в вазе на столике, раздельный санузел, полотенца с монограммой «CP»… В каждом номере стоял небольшой холодильник с напитками, почти как в египетских отелях при «all inclusive», вот только спиртное, включая пиво, лично Бегловым из холодильников было изъято, остались только баночки колы и литровые пакеты сока. Я не удержался, сразу налил в пузатый бокал, видимо, предназначенный под изъятый виски, холодного сока. Настоящий апельсиновый сок, если верить написанному на коробке, без консервантов, может храниться только неделю, и то благодаря специальной упаковке.
— Вкусный, — спросил Олег.
— Вкусный. Возьми, попробуй. Не тушуйся, Беглов же сказал, всё бесплатно.
Перед завтрашними поединками нас знакомят с соперниками. Мне боксировать с Роном Лайлом. Имя ничего мне не говорит, как, впрочем, и остальным нашим боксёрам имена их противников. Вот если бы в графе напротив моей фамилия значился Кассиус Клей (он же Мохаммед Али) — тогда да, было бы о чём говорить. Впрочем, тот факт, что этот Рон Лайл не оставил сколь-нибудь заметного следа в истории, вовсе не означает, что к поединку следует отнестись спустя рукава. Нам сюрпризов не нужно, мы сюда не за этим прилетели.
В наше распоряжение был предоставлен спортивный зал, оборудованный по последнему слову техники. Здесь имелся и боксёрский уголок, разве что ринга не хватало. Впрочем, он и не был особенно нужен, мы не собирались устраивать спарринги накануне официальных поединков.
Провели в зале вечернюю тренировку, поужинали в одном из залов местного ресторана, специально отведённого для нашей команды. Кто-то из наших пошутил, что на самом деле это завтрак, учитывая разницу во времени между Москвой и Лас-Вегасом. Самое хреновое, что утром все встали невыспавшимися — акклиматизация проходила с трудом и, боюсь, к концу нашего турне мы ещё не успеем акклиматизироваться.
— Днём всем спать, — заявил Степанов, который Анатолий Григорьевич. — Иначе на ринге будете сонными тетерями.
Поспать после обеда нам удалось. Лично мне точно, хоть и не так хорошо, как хотелось бы. Подъём в 5 вечера по местному времени, лёгкая разминка в спортзале, откуда в половине седьмого мы плавно перекочевали на арену «Caesars Palace». Вернее, в две выделенные нам гримуборные, переоборудованные в своего рода раздевалки.
Перед встречей Петухов на пару с Бегловым нас «накачали», мол, ни в коем случае нельзя проигрывать общий зачёт. Мы должны показать, что советский бокс лучше американского, побить соперника в его логове.
— Даже если это негры? — спросил наивный Казарян.
— Даже если это негры, — подтвердил Беглов. — Они сейчас являются орудием в руках империалистов, и их победа над вами даст вашингтонским политиканам очередной повод поглумиться над советским спортом и вообще над СССР. Тем более что против нас выставляют далеко не лучших американских бойцов, а вы являетесь практически все сильнейшими боксёрами Советского Союза. Против тебя, Покровский, будет боксировать недавний уголовник, отбывавший срок за убийство. Его освободили досрочно по просьбе спортивного магната, пристроившего Лайла на один из своих заводов сварщиком.
Потому проиграть будет вдвойне стыдно. И по слухам, за победу над тобой ему обещали перевод в профессионалы. Так что мотивация у соперника серьёзная, и это не даёт тебе права подходить к поединку спустя рукава.
— Я и не собирался…
— В общем, не подведите, ребята, — сказал своё веское слово Петухов.
— Не подведём! — встал и заявил комсорг сборной Саня Мельников.
— Вот и отлично. А теперь готовьтесь, в том числе и психологически, набирайтесь, так сказать, спортивной злости.
И народ начал готовиться. А я не удержался, из бокового прохода выглянул в зал. Да-а, впечатляет… Народу практически битком, а до начал ещё где-то с полчаса. А к выходу на ринг уже готовятся представители веса «пера» — Толя Семёнов и Альберт Дейвил. Публика, естественно, поддерживает своего, слышу прорвавшийся над общим гулом крик: «Надери ему задницу, брат!» Естественно, кричат на английском, Толя вряд ли что понял, а вот Беглов морщится, выискивая глазами крикуна. Похоже, вон тот черномазый орёт. Чёрных в зале не очень много, редкие пятна в общей белой массе, всё-таки до BLM и прочих толерантностей со вставаниями на колени перед неграми ещё далеко. Сегодня их вполне можно пожалеть, они всё ещё вынуждены уступать места в автобусах белым, даже если это не женщина с ребёнком, а здоровый мордоворот. Для цветных существовали отдельные туалеты, кассы в кинотеатрах, там же специально отведённые (худшие) места. И здесь это считается в общем-то нормой, разве что Мартин Лютер Кинг пытался организовать чёрных на борьбу, и то его пристрелили почти три года назад.
Поделиться книгой: