Покинутая. Академия Проклятых

Книжки, что парили в стопке вслед за астарией Пестри, разлетались по шкафам по мере того, как мы шли.

– Как ты уже, наверное, поняла, я домовая, а домовые сами легко справляются с грязью и пылью. Сама суть нашей магии – наводить и поддерживать чистоту. Но некоторые книги нельзя реставрировать магией, – рассказывала женщина. Книги в стопке закончились, и мы вернулись к стойке. – Они сами по себе являются артефактами или впитали в себя остаточную магию своих прежних владельцев. Такие книги находятся в особой комнате, закрытой для постоянных посещений. Чтобы туда попасть, необходимо получить разрешение. Именно этими книгами мы с тобой и будем заниматься.

– А это… Не опасно? – уточнила я.

– Опасно, поэтому я научу тебя соблюдать все меры предосторожности. И, конечно, научу заклинаниям, которые пригодятся тебе в работе. Разносить книги по местам вручную быстро надоедает. Но самое главное в нашем деле – это отчетность.

Астерия Пестри рассказывала много, а показывала еще больше. Проведя для меня экскурсию по всем помещениям, а их в библиотеке оказалось не так уж и мало, женщина предложила мне выпить чаю с самым вкусным печеньем, которое я когда-либо пробовала. Получив от меня комплимент, домовая зарделась, потому как печенье пекла сама по своим собственным рецептам.

– У нас в Доме Покинутых тоже есть библиотека, – поведала я, беззастенчиво сцапав с блюдца уже шестую по счету печеньку. – Правда, она не такая большая, как здесь, раз в десять меньше, но иногда в наказание я там работала.

– Строгие правила? – с сочувствием спросила женщина.

Мы сидели в небольшой, но очень уютной комнатке – что-то вроде гостиной. Тепло, исходящее от камина, приятно согревало, а в мягком кресле, обитом бархатом, я чувствовала себя удобно.

Правда, часть комнаты все же была занята тремя крепкими столами и стульями, ножки которых регулировались. Именно за этими столами, как рассказала астерия Пестри, нам и предстояло реставрировать книги.

– Строгие, – согласилась я. – Но лишь потому, что в городе нас не любят. Малейший проступок может оказаться последним для Дома Покинутых. Мы живем… точнее, они живут на подаяния знати и естийя. И это трудно – жить, завися от чужого настроения.

– Понимаю, – кивнула домовая, выражая участие. – Ну что? Почаевничали, пора и за работу браться. Для начала давай проверим, по своим ли местам расставлены книги. Иногда студенты кладут их как попало и куда попало. Совсем не уважают чужой труд.

С этим фактом я пока согласиться не могла, но чашку на столик поставила. Махнув рукой, женщина отправила поднос обратно в буфет, к остальному сервизу. Я была уверена, что чашки туда вернулись уже чистыми.

– А как я узнаю, что книга стоит не там?

– О, это легко, – махнула она рукой и поднялась на ноги, засеменив на выход из библиотеки. – Цвет обложки означает направление магии, цветная полоска на корешке – специализацию, цвет ромба – специальность. Ты быстро поймешь.

Выбравшись обратно в главный зал, астерия Пестри магией подхватила со стойки новую стопку книг. Откуда она взялась, женщина рассказала тут же. Дело в том, что, находясь на территории библиотеки, студенты могли брать книги абсолютно свободно. Записываться нужно было лишь в том случае, если литературу выносили за пределы помещения.

– Студентов можно разделить на три вида: те, кто сами ставят книги на место; те, кто бросают их где попало; и те, кто оставляют их на стойке, – рассуждала домовая.

Так, под ее рассуждения, я и добрела до книжных шкафов. Около получаса я потратила на то, чтобы отыскать все потеряшки и отправить их по местам. Работа действительно оказалась несложной, но впереди меня ждало еще два таких же зала.

И лучше бы во второй я и вовсе не заходила.

Тенью юркнув между высокими стеллажами, я не обратила внимания на то, что в зале кто-то есть. Зато меня заметили сразу.

– Что делает эта оборванка здесь?! – знакомый голос с истеричными нотками быстро перерос в возмущенный вопль.

Повернув голову, я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, что нисколько не примирило меня с ситуацией. За приставленными друг к другу столами сидела компания, встречи с которой мне сегодня как-то удавалось избегать.

До этого момента.

– Я хочу, чтобы она сейчас же ушла! – распалялась Дионика, вскочив на ноги.

– Дио, успокойся. – Ионтин потянул ее за руку, но девушка вырвала свою кисть, зло сверкая глазами.

Две ее подружки неприятно улыбались, предвкушая скандал. В том, что он точно будет, я даже не сомневалась.

– Я не буду успокаиваться! – верещала водница. О том, что она маг воды, говорила ее мантия, расшитая синими нитками. – Ты не видишь? Она же меня преследует!

– Да кому ты нужна? Если что, я здесь работаю, – спокойно произнесла я и повернулась к ним спиной, высматривая в шкафу не соответствующие полкам книги.

Свой поступок я не считала опрометчивым. Понимала, что мне в спину в любую секунду может прилететь заклинание, и даже в какой-то мере была к этому готова, но не потому, что хотела стать жертвой.

Наоборот. Я демонстрировала отсутствие страха и уверенность в себе. Правда, лучше бы промолчала.

– Если ты вообще знаешь, что такое работать.

Я не вздрогнула, не обернулась, услышав шум. Даже не замерла, продолжая вынимать книги, которые стояли не на своих местах. Повернулась, лишь закончив со стеллажом, чтобы увидеть, как некромант что-то яростно втолковывает своей невесте.

Но, встретившись со мной взглядом, Дионика продолжила свои угрозы:

– Ты не будешь здесь работать. Я не хочу видеть тебя здесь, – произнесла она так, будто это целиком и полностью зависело от нее.

– Так закрой глаза, – посоветовала я, скрываясь за шкафом.

Следующую фразу девушка уже кричала мне вслед:

– Мой отец сделает так, чтобы никто не взял тебя на работу!

Как и прежде, я не восприняла ее слова всерьез, лишь коротко усмехнувшись ее детским капризам. А зря.

Глава 7

Наши тайны – наши монстры,

Питающиеся нашими страхами.

Я снова шла по этой улице. По улице, на которую больше никогда не сворачивала. Ночь – густая, темная – оседала плотным покрывалом на небе. Темные тучи скрывали звезды. Ветра не было, но прохлада окутывала плечи, проникая под плащ.

Я шла из таверны, в которой работала подавальщицей. Торопилась, ведь до рассвета оставалось немного. Привычные действия – пробежаться вдоль улицы, свернуть в проулок, вскарабкаться на забор и юркнуть в спальню через незапертое окно. Привычные, но той страшной ночью все пошло наперекосяк.

Услышав отчаянный крик, я, не думая, рванула через старый низкий деревянный забор. Дерево давно начало рассыпаться, труха осталась у меня на ладони, но я не обратила на это внимания. Потому что полный боли крик раздался снова, подгоняя меня.

На чужой задний двор, поросший высокой травой, я влетела, не помня себя. Темный силуэт крупного, грузного мужчины показался вначале мне монстром, но рассеянный свет, идущий из распахнутой настежь двери, расставил все на свои места.

Замахиваясь хлыстом, свист которого бил по ушам, он опускал его на вздрагивающий воющий комок. С места, где я стояла, было не рассмотреть, животное это или человек, но вот мужчина пьяно перетек с ноги на ногу, а комок перекатился по земле, подпадая под свет.

Еле живой мальчишка лет пяти в разодранной рубахе уже не выл, а просто скулил.

– Эй, ты! – окликнула я мерзавца.

Глаза бегали в поисках хоть чего-нибудь, чем я смогла бы отбиться, но не находили.

– Вали, пока кости целы! – грозно рявкнул увалень, пьяно качнувшись.

Так и не обернувшись, чтобы посмотреть, кто его окликнул, громадина вновь размахнулся хлыстом. Я бросилась ему на спину, пытаясь остановить, но меня легко перекинули через плечо, словно котенка.

Что не помешало мне кинуться на него еще дважды. Силы истончались, тело горело от боли. Стащив меня с себя, мерзавец в очередной раз приложил меня о землю. Голова загудела в тот же миг, взорвалась темнотой. Что-то теплое, почти горячее стекало с виска, а во рту застыл противный металлический привкус.

Сил подняться у меня не осталось. Я больше не могла драться, но все еще могла попытаться сделать хоть что-то. Хоть что-то, чтобы хлыст, свист которого страшно разрезал ночное небо, не коснулся мальчишки. Подтянувшись на руках, я как смогла закрыла его собой, выставив вперед трясущуюся руку. Моя рука была моей единственной защитой, чтобы хлыст не попал по лицу.

И он не попал, потому что удара, как и в ту ночь два года назад, не последовало.

Когда я все же осмелилась открыть глаза, то не нашла мерзавца. На том самом месте, где он стоял всего мгновение назад, лежала горсть пепла, от которой шел легкий дымок. Ветер, самый обыкновенный ветер, дуновения которого мы ждали жаркими днями, вдруг появился и размел пепел по примятой траве.

Моя же рука была объята пламенем. Огнем, который я не ощущала, но которого испугалась.

Замахав рукой, ударив несколько раз ладонью о землю, я смогла сбить пламя, но думать о себе сейчас было некогда. За моей спиной продолжал тихонько подвывать мальчишка. Ему помощь требовалась гораздо больше, чем мне, и требовалась срочно.

Подступившись к нему, я как смогла аккуратно взяла его на руки.

– Привет, я Павлиция, – произнесла я запекшимися губами.

Пронзительные темно-зеленые глаза были полны слез. Мальчишка дрожал, свернувшись клубком у меня на руках.

– Я Даг, – проговорил он еле слышно. – Мне больно.

Открыв глаза, очнувшись от кошмара, что периодически снился мне, напоминая о том, что произошло два года назад, я просто смотрела в потолок, вспоминая то истязающее чувство бессилия, которое окутывало меня, пока я несла Дагелта в Дом Покинутых.

Я помнила, как старалась идти быстрее, почти бежать, но каждый мой шаг отдавался болью в мальчишке. Он почти не плакал, не кричал, но все сильнее стискивал зубы, не имея сил даже держаться за меня.

Я помнила, как громко кричала у калитки. Как на улицу по ступенькам выбежала Старшая Сестра, облаченная лишь в сорочку. Неровный огонек свечи едва ли что-то освещал, но голос мой она узнала. Потому и ринулась меня спасать. Только спасти нужно было не меня.

Я мерила шагами коридор все то время, пока осматривали Дагелта. Не давалась в руки Старшей Сестре, отказывалась обрабатывать раны, но к утру сдалась, когда стало ясно, что с мальчишкой все хорошо. Вызванный целитель излечил его тело, как и всегда отказавшись от монет. Но никто не мог вылечить его искалеченную душу. Только время.

Мальчишка не сразу рассказал мне о том, кто был тот человек. Первые недели он вообще ни с кем не разговаривал, но я приходила каждый день и каждый день говорила о том, как прошел мой день и что интересного случилось в Доме Покинутых. Даг слушал, иногда улыбался, а потом все же начал мне отвечать.

Он сказал, что мать его умерла, а он остался с отчимом, который выгнал его из дома. В ту ночь мальчишка пробрался в дом через окно, потому что хотел есть, но сбежать от расправы не успел. Он не спрашивал, что стало с его отчимом. Никому не говорил о том, как мы встретились. Лишь однажды с любопытством шепотом поинтересовался у меня, действительно ли я могу призывать огонь.

Я на тот момент ответа на этот вопрос просто не знала.

Да и заботило меня совсем другое. У меня появилась тайна, которая не давала мне спокойно спать по ночам. Я не просто видела чужую смерть. Я стала ее причиной.

До самого утра я так и не сомкнула глаз. Поднявшись с рассветом, привела себя в порядок, но на завтрак не пошла. Чувствовала, что не полезет. Да и есть перед физподготовкой не хотелось, о чем я потом, конечно же, пожалела. Длительный изнуряющий бег выпил из меня остатки сил, так что на занятии по некромантии меня запросто можно было принять за мертвяка.

Выглядела я соответствующе, о чем мне с удовольствием поведала Рикола, когда мы остановились в числе других своих однокурсников у больших кованых ворот кладбища. Зеленая защита нервно потрескивала на воротах и заборе, вызывая вполне обоснованные опасения. Без куратора подходить ближе я не желала.

– Итак, все собрались? – послышался воодушевленный голос преподавателя.

Обойдя мощное дерево, он прошел через толпу расступившихся студентов прямо к воротам и приложил к ним ладонь. С его губ срывался рваный шепот, пока защита трещала сильнее, периодически вспыхивая. Мигнув в последний раз, она исчезла, а ворота распахнулись сами собой.

Только входить никто не торопился.

Обернувшись к нам, преподаватель достал странный кругляш и повесил его себе на шею. Если это был защитный артефакт, то почему нам не выдали такие же?

– Сегодняшнее занятие для вас является ознакомительным. Наша с вами задача – как следует рассмотреть восставших мертвецов и определить их вид и класс по внешним признакам, – объяснял мужчина. – Кто скажет мне, в каком случае нежить восстает без участия некроманта? Студент Абрес.

– Если в воздухе скопился большой уровень остаточной магии, – важно ответил тот самый студент, смешливо выпятив вперед подбородок.

– Совершенно верно. Учитывая, что кладбище находится на территории академии, где магии всегда в достатке, наши уважаемые мертвецы поднимаются чаще, чем где-либо, что для нас с вами, несомненно, является плюсом. – Мягкая улыбка тронула бледные губы, но быстро исчезла. – Напоминаю правила поведения на кладбище. К могилам и нежити близко не подходить, руками ничего не трогать. Если увидели мертвеца, сообщаете мне. В обморок не падать, резких движений не делать, не визжать, не орать, не драться. Мертвецы у нас действительно уважаемые. Даже в посмертии.

Закончив наставления, преподаватель Вантерфул первым отправился за ворота. За ним нестройной вереницей потянулись студенты. Их неохоту я отлично понимала, потому как и сама не горела желанием ступать на территорию кладбища после таких-то наставлений.

– Там дышать-то вообще можно? – спросила я у Риколы.

Девушка, как и я, топталась перед воротами в числе последних. А где-то там из недр кладбища уже слышался первый крик, абсолютно не вдохновляющий на подвиги.

– Дышать можно, но не стоит, – посоветовала некроманта. – И это, не стой рядом со мной. Не хочу, чтобы меня задело заклинанием, когда тебя примут за мертвяка.

Проигнорировав колкость соседки, я первая ступила за ворота. Кладбища сами по себе не вызывали у меня негативные эмоции. Обычно там стояла давящая тишина и словно сотканное из паутины спокойствие и совсем не пахло сладковатым ароматом разложившейся плоти, но это обычно.

Здесь же мне пришлось почти сразу достать из кармана платок с собственноручно коряво вышитыми инициалами и прижать его к носу.

Дышать было просто невозможно.

Черная земля, редкая зелень ссохшейся травы. Удивительно, но здесь было гораздо холоднее, чем за воротами. Холод шел будто от самой земли, вытягивая тепло моего тела даже сквозь одежду. Нравилось ли мне находиться здесь, среди серых покосившихся памятников и каменных плит? Определенно нет, но я была вынуждена, как и другие студенты.

Студенты, чьи крики то и дело разносились по кладбищу, время от времени переходя в вой.

Кажется, мертвецы впечатляли, но мне пока везло. Гуляя по узким тропинкам между низкими коваными оградами, нежить я так и не встретила. Зато со всех сторон успела рассмотреть одинокое светлое здание, занимающее самый центр кладбища. Оно не имело опознавательных знаков или табличек, зато к нему были прислонены с десяток лопат.

Услышав, как хрустнула ветка, я схватилась за лопату и обернулась, но ни одного мертвяка не было на горизонте. Кладбище вообще казалось тихим и мирным, будто я тут находилась одна. И я бы, быть может, поверила, если бы хруст не повторился.

– Кто здесь? – произнесла я громко и четко, крепче сжимая черенок.

Решив не стоять столбом, а вернуться к однокурсникам и преподавателю, я медленно отступала по дорожке. Замирала, когда хруст повторялся, но определить его причину у меня никак не получалось. Он словно разносился то с одной стороны, то с другой, совершенно дезориентируя.

На этом я и попалась.

Я отступала спиной назад, оставляя себе место для маневра, а потому не успела отреагировать, когда в качестве преграды на моем пути оказалась низкая ограда. Запнувшись, я нелепо махнула лопатой и повалилась назад.

Но земля не оказалась там, где должна была быть по моим расчетам. Сердце ухнуло в груди от страха. Зато хруст повторился прямо подо мной, стоило мне рухнуть на некрепкую поверхность. Она продолжала рушиться под тяжестью моего веса, заполняя тошнотворным ароматом гнили все вокруг.

Я упала в прямоугольную яму – это видела отчетливо со своего места, как и кусок неба. Но чего я точно не видела, так это того, что лежало подо мной. А оно явно было живое, потому что обняли меня очень даже живенько.

Я бы даже сказала, по-свойски. За ноги.

– Здравствуйте, – решила я быть вежливой, медленно приподнимаясь на руках.

Рука скользнула по истлевшей плоти, нащупав чужую кость, но, так как мы пока не перешли на новый уровень отношений, пальцы свои я решила использовать по-другому. Черенок лопаты для этой цели очень подходил, потому как именно он сейчас был единственной преградой между мной и ожившим трупом. Острая часть моего орудия упиралась туда, где у кого-то когда-то явно находилась шея. И этот кто-то собирался меня немножко съесть, с аппетитом клацая зубами.

– Беспросветного дня, – неожиданно недовольно поздоровались со мной в ответ, продолжая щелкать зубами.

Такого поворота я совершенно точно не ожидала. Никогда не слышала, чтобы восставшие говорили. Но раз мне попалась такая разговорчивая и вежливая нежить, то, может быть, и не все так плохо?

– Простите, что я к вам тут… упала. Вы не против, если я вас оставлю?

– Я-то, может, и не против, а вот уважаемый Ракинт Фаукус очень даже да, – зло усмехнулись почему-то сверху. – Убогая, ты сломала мое домашнее задание.