Свиток 1. Волшебный меч

— Это работа для низших, — коротко ответила она.

Слово, конечно, было малость другое… Сложно объяснить, не такое выразительное по смыслу, но с более эмоциональным окрасом, что ли… Недочеловеки? Полулюди? Нет, подходящим аналогом будет разве что «быдло» или «холопы»… хотя тоже не то.

Ну я-то сразу смекнул, в чем тут дело. Слава богу, вырос при демократии и про сословные различия знаю не понаслышке. А вот для Лга’нхи подобный подход был новостью. Степняки до такого высокого уровня общественно-политической культуры еще не доросли. Все племя было семьей. В ней были старшие, которые и тянули на себе большую часть груза забот о выживании племени, и соответственно получали больше почета и уважения. И младшие, которым еще только предстоит научиться заботиться о соплеменниках. Так что мой приятель сразу полез с расспросами про то, кто эти «низшие» и как их отличить от «нормальных». Мне самому было это интересно. В конце концов, надо понимать все тонкости взаимоотношений в том обществе, куда мы надеемся влиться. Но сейчас вдаваться в подробности было некогда. Мы уже топали по двору дворца. А во дворцах, как известно каждому читателю авантюрных романов, даже у стен есть уши, и даже пасущиеся у нас под ногами гуси могут быть чьими-то шпионами. Так что я порекомендовал Лга’нхи отложить этот разговор до более подходящего времени, а Осакат коротко сказал: «Могла бы тогда и не молоть, раз уж тебе западло», чем ввел ее уже в третий за сегодняшний день ступор. Такого ей и в голову не приходило.

Впрочем, одернул я себя, девчонку можно понять. Соплячка, только что на глазах убили приемного отца, едва убежала от одних врагов, как попала в плен к страшным дикарям… Это я тут, понимаешь, горжусь, что перепуганную девчонку в ступор ввел своей добротой. А сам-то после первого хорошего пинка встал на карачки и начал говнецо собирать… Так что не фиг строить из себя тут… Лучше настроиться на разговор с Царем Царей.

— …и спасли любезную моему сердцу дочь моего младшего брата, красавицу Осакат! — подытожил Мордуй свой рассказ и, хлебнув пива из чаши, устало прислонился к стене своеобразной веранды, на которой, сидя на покрытом циновками земляном полу, за традиционно низкими столиками, заседало высокое собрание из семи человек плюс Осакат в сторонке, в качестве переводчика. На столе стояли кувшины с пивом и какая-то закусь, создавая теплую и непринужденную атмосферу, наиболее подходящую для втыкания ножа в спину расслабившейся жертве.

Все это, конечно, было замечательно. Непонятно было только, зачем этот Мордуй рассказывал нам же о том, как мы спасали его племянницу? Или это он тем дяденькам рассказывает, что сидят возле нас? Так все они были вчера на пиру и наверняка рассказ этот уже слышали. И вообще я сильно сомневаюсь, что в поселке найдется хоть один человек, который бы не слышал уже этот эпос в трех-четырех интерпретациях. Так что это? Словесный понос или просто хитрый Мордуй выгадывает время, присматриваясь к нам? Судя по хитрой роже, скорее второе.

Вообще, не нравится мне этот Мордуй. И смотрит вроде по-доброму, и подарки дарит при каждой встрече, вон и сейчас по какой-то висюльке на шею обломилось, и слова-то он говорит хорошие да ласковые… Но есть у него в роже что-то этакое… гнидское, как у политика в предвыборную кампанию. Мол, «Я щас тут перед вами пораспинаюсь, поуговариваю плебс за себя проголосовать, а уж потом оторвусь на славу, всех как липку обдеру и раком поставлю!» А глазки его прям так тебя всего и общупывают-обшаривают, ничего не упуская, будто по тебе стадо липких помоешных тараканов ползает. Давить начал с ходу, стоило только нам зайти на веранду. Мордуй, приметив, что мы с Лга’нхи не взяли с собой новое оружие, сразу после официального представления и здравстований попытался ошарашить вопросиком: «Неужто нам его подарки не понравились?» А глазки так и смотрят, что мы ответим… Типа проверки на вшивость. Скажем правду, что к оружию ножен и чехлов нету, — деревенское дурачье, можно вокруг пальца обвести. Начнем врать и изворачиваться — слабаки, которых под себя подмять не проблема…

Тока ты, дядечка Мордуй, не на тех напал. Лга’нхи пофигист и отморозок, он еще малолеткой под себя целую банду таких же малолетних отморозков подмял, и его коварными вопросами не смутишь и не запугаешь. Да и я начиная с детского сада и до технаря таких проверок тыщи прошел… Да в Москве и в метро не проедешься без того, чтобы с кем-нибудь глаза в глаза не помериться и за место возле поручня не повоевать… Я, конечно, героем никогда не был, но и в говно себя втаптывать не давал… (В смысле, пока сюда не попал.) И если в реальной драке я, может, не так и хорош, но уж в словесных поединках лапки кверху поднимать точно не стану.

Взбодрив себя таким внушением и слегка притронувшись локтем к локтю Лга’нхи, чтобы поднабраться мужества, а заодно удержать его от преждевременных ответов, со всей возможной наглостью глянул в глаза Царю Царей Мордую и ответил, что мы бережем его оружие для особо важных битв с полчищами врагов, которых мы несомненно сокрушим и уничтожим, потому что Лга’нхи — Великий Вождь, а я, соответственно, не менее Великий Шаман. И коли мы протолкались через целую армию злобных врагов-демонов, оставив за собой выжженные города и села, океаны крови и груды дымящихся трупов, то разве найдется в этом мире хоть одна преграда, которую мы не сможем преодолеть?!

М-да, что и говорить. В этом мире скромность в качестве украшения ценилась крайне низко. Не дороже прилепленной к волосам жвачки или записки: «Пни меня», прицепленной на спину. О себе и своих подвигах было принято говорить лишь в превосходной форме, умножая их в десятки раз. Учитывая, что слушатели тоже сразу мысленно делили сказанное на десять, получалось, что говоришь чистую правду. А попробуешь сказать правду, ее поделят на десять, и ты окажешься лохом.

Мордуй мой ответ оценил. Не в том плане, конечно, что поверил про океаны крови и горы трупов, а в том, что, с одной стороны, я вроде бы показал свою светскую изворотливость, не обидев хозяина правдой, а с другой — показал, насколько высоко ценю самого себя… Ну а взглядом я ему постарался дать понять, что всеми этими фокусами с проверкой на вшивость меня не удивишь.

— Да, — согласно склонил голову Мордуй. — Сила и бесстрашие великого вождя Лга’нхи написана на его лице. А наш шаман Ундай, — Царь Царей коротко кивнул моему сегодняшнему приятелю, — сказал, что ты очень великий шаман, глубоко проникший в мир духов… Я рад, что такие великие люди, как вождь Лга’нхи и шаман… Дебил, стали нашими друзьями и родственниками.

Мое имечко говнюк Мордуй выделил особо, как бы намекая, что ситуация не проста и требует подробного разъяснения. Хренушки тебе, убогий. Оставайся в неведении и дальше, пытаясь догадаться, с какой это стати такого великого шамана назвали таким уничижительным именем. Если полезу с объяснениями на незаданный прямо вопрос, потеряю очки.

— Мы тоже рады, что Царь Царей Мордуй стал нашим другом, — дипломатично ответил я, игнорируя вопросительные интонации. — А Осакат — нашей сестрой.

Мордуй, похоже, уловил тонкий намек на то, что он-то всего лишь друг, а Осакат — родня. Тем самым я, во-первых, удалил нас с Лга’нхи из списка его подданных, а во-вторых, намекнул, что мы ездить на себе не позволим.

— А как так получилось, что два столь великих человека… — попытался Мордуй пнуть нас с другой стороны, — путешествуют в одиночестве? Разве такое в обычае людей Степи?

— Дело у нас есть! — буркнул недовольно Лга’нхи. Похоже, мой приятель пусть и мало чего понимает в дипломатических интригах, но зато гниду чует надежно… А может, просто недоволен, что молока на столе нету.

— Великое видение было у меня! — заунывно-напевным голосом начал я. — Был я один в степи и говорил с духами три дня и четыре ночи… И видел я в первую ночь, как две звезды взошли на востоке… И видел я во вторую ночь, как две луны поднялись со стороны зари. И видел я в третью ночь, как два солнца, встав после заката, проследовали по своему дневному пути… И явился мне в четвертую ночь Предок всех людей степи — самый большой и мудрый Старший Брат. И сказал он мне — «Идти навстречу солнцу и найти два великих сокровища, два сильных амулета, два чуда из чудес… Оружие, что дает силу неодолимую врагами, и знак, показывающий путь за Кромку и обратно…». И вернулся я в племя, и сказал я людям, что уйду на восток искать сокровища из сокровищ, чудо из чудес. Но великий вождь Лга’нхи сказал мне: «Нет!» — «Нет! — сказал он мне. — Не отпущу я тебя одного в дальний путь, а пойду с тобой». И понял я, что это мудро, если два сокровища пойдут искать два человека. И сказал я великому вождю Лга’нхи: «Пусть будет так!»… И пошли мы. И шли по степи, трижды видя, как родится и умирает луна. Тигры охотились на нас, как на кроликов. Полчища врагов вставали на нашем пути. Но никто не смог остановить нас. Великий воин Лга’нхи убивал тигров, накалывая их на свое копье, словно сусликов. А я — шаман Дебил наводил порчу на глаза врагов наших, и шли мы мимо огромных полчищ, словно невидимые… И дошли мы до места, где земля перестает быть ровной, а растет вверх, подобно деревьям… И встретили там Осакат, и стало нас трое. И пошли мы дальше на восток, туда, где земля устремляется к небу, и встретили тут Царя Царей Мордуя!

Байка незамысловатая, сочиненная наспех и без особого таланта. У нас заинтересовать ею можно было разве что трехлетнего ребенка… Но тут она была воспринята на ура. Здесь и про набег на соседнее племя, из которого приносят пару скальпов да пригоняют пяток телят, сочиняют отдельную былину… А уж что говорить про эпическое путешествие на Восток, в поисках эпически бессмысленных предметов? Такая грандиозная задача не может не заслужить отдельной «Одиссеи-Илиады». Да еще магические числа «два», «три», «четыре»… Не может же это быть просто так, что солнце, луна и звезды виделись в двойном экземпляре, а потом два человека отправились вдвоем за двумя сокровищами?!?! Уж верно должен быть тут какой-то особый мистический смысл! Опять же — «три дня» и «четыре ночи»… А потом появилась Осакат, и двое стали троими, а потом еще и этот Мордуй приперся… И как ведь все складно… Было двое. А стало трое и, возможно, четверо… Прям как дней и ночей… Чудо, оно и есть чудо!

Вам смешно? А у моего отца приятель был. Человек с двумя, между прочим, высшими образованиями. Так вот он с помощью таких же несложных вычислений доказывал что угодно, — от написания первоначального варианта Библии на русском языке до вычисления убийцы Кеннеди, путем сложения и вычитания числовых значений букв в словах «Кеннеди», «Освальд», «Жаклин», «Даллас» и прочая-прочая…

А если еще учитывать, что местные ребята и так были помешаны на разных духах, магии, видениях и прочей дряни и искренне верили в любую чушь, байка была воспринята на «ура».

Некоторое время общество сидело под впечатлением моего вранья. Кое-кто даже шевелил губами, видимо, мысленно повторяя сию поэму, дабы со всей возможной точностью пересказать родным и близким, попутно наврав с три короба отсебятины. Потом старина Ундай пустился в размышления о сущности духов и технологии общения с ними. Видать, решил, что сейчас самое подходящее время приподнять свой авторитет духовной особы, примазавшись к чужой славе. Некоторое время мы обсуждали высокодуховные темы, делясь опытом. Старина Ундай тонко намекал на рецептуры «секретных снадобий», видимо, желая узнать состав той дряни, с которой меня так конкретно торкнуло, что не отпускало аж три дня и четыре ночи. Я же упирал на глубокие медитации, с техниками которых ознакомился, прочтя в бытность увлечения карате тоненькую брошюрку «Дзен для чайников». Поскольку помнил не так много, то к забитой когда-то в мозг мантре «Ом мани, падме хум», исполняемой в позе лотоса, добавил еще пару асан из йоги, поз из «Камасутры» в сольном исполнении и мудр[1], подсмотренных в фильмах про ниндзей. Главное было не заржать в полный голос, когда старикан Ундай, лежа с попой, устремленной к звездам в асане «плуг» и оттопырив мизинчики, как манерная девица, вдруг начал вещать «страшным» голосом из мистического боевика категории «В», что видит потусторонний мир и может говорить с духами. Тут уж народ конкретно проперся от моей невероятной духовной крутизны и вероятной святости. А кое-кто даже попытался так же, скрючившись буквой «зю», заглянуть хоть одним глазком в потусторонний мир экстрасенсорики и астральных хвостов. Тут уж мы с Ундаем, даже не сговариваясь, с ходу проявили корпоративную солидарность и снисходительно заявили, что заглянуть в потусторонний мир дано не каждому. А заодно предрекли этим самозваным «сталкерам за Кромку» многие беды и огорчения, если они продолжат свои попытки влезть на территорию, крышуемую исключительно лицами духовного звания и великого благочестия. Я так прямо и сказал: «Братцы! Я, конечно, все понимаю. Вам интересно. Но Москва не резиновая! Каждая сволочь, полезшая за МКАД без социальной карточки москвича, будет навечно забанена на всех порносайтах, раздавлена между трамваем и троллейбусом и приговорена к пожизненной поездке на метро в час пик». (Мордуй, сука… Вчера общественность какой-то слабенькой дрянью поил, а хорошее пивко-то, видно, для узкого круга приберегает. Или это он специально споить нас пытается?) От моих слов людям стало особенно страшно… хотя и непонятно, чего конкретно бояться. И меня попросили пояснить подробно про описанные мною ужасы и вообще… — рассказать, каково там, в потустороннем мире.

Вы хочете сказок? Их есть у меня! Благодарная публика млела и ужасалась, когда я рассказывал о людях, живущих в огромных каменных муравейниках, о страшных металлических чудовищах, таскающих в своих брюхах толпы измученных людей… Про ядовитые облака, зависшие над селениями… Про, опять же, металлических змей, набивающих свои утробы неосторожно заглянувшими в подземный мир людьми и таскающих их в своих жутких чревах по черным мрачным норам подземного царства… О несчастных бедолагах, которые не могут найти нормальную еду и поэтому вынуждены жрать всякое генно-модифицированное говно… и о кошмарных упырях-гопниках, что ютятся по окраинам селений, поджидая во мраке ночи свои жертвы, дабы отобрать мобилу, и о злобных вурдалаках-мажорах, рассекающих по селениям на своих тачках и давящих людей в кровавые лепешки…

В общем, поностальгировал по родному городу, а заодно и народ развлек… Старик Ундай слушал с умным видом, кивал в знак согласия, иногда также вставляя некоторые подробности, которые я в Москве, возможно, и не видел, но в потустороннем мире наверняка обязательно встречу… Так что можно смело сказать, что шоу удалось. Зрители млели и требовали проды. Жалко только, что бедолаги не знают письменности и мои «пророчества» не станут основой для очередного Апокалипсиса… Хм… хотя стоит задуматься, а не был ли Босх попаданцем откуда-нибудь оттуда? Но в любом случае, думаю я, существенно обогатил местный фольклор. И если следующие поколения горцев, наслушавшись «сказок на ночь», вырастут заиками и будут ссатца в кровать лет до тридцати — это будет целиком моя заслуга!

Почивая на лаврах, потянулся за очередной кружкой пива и горделиво обвел глазами веранду… Где-то в уголке, видимо, улизнув туда, пока я грузил общественность разучиванием асан и поз, сидели Мордуй и Лга’нхи и о чем-то неторопливо беседовали, изредка прибегая к помощи переводчицы Осакат.

Глава 10

— Ну а если мне, допустим, надо будет сделать что-то для себя? Мне что, тоже к Мордую идти?

— Ты его гость. Никто не откажет тебе в помощи…

— Но плата-то все равно Мордую пойдет?

— Конечно, он ведь заботится обо всем царстве…

Вчерашнее пивко Мордуя оказалось изрядно забористым. Уж не знаю, благодаря ли каким-то особым ингредиентам, или просто отвык я от алкоголя, но сегодня у меня было жуткое похмелье. Жуткое похмелье, совмещенное с изжогой. Даже, наверное, похлеще того, с каким я попал в этот мир.

И надо ли говорить, что именно сегодняшнее утро Осакат выбрала, чтобы перебраться в родные пенаты! Чего, спрашивается, ей у Мордуя во дворце, на всем готовеньком, не сиделось? Неужто она предпочла все неудобства жизни в заброшенном доме лишь ради того, чтобы поиздеваться надо мной в минуту моей слабости? Злыдня!

Так что представьте себе картину: вас мучает жесточайшее похмелье, обусловленное потреблением кустарных, плохо очищенных напитков, а вокруг вас, как слоны, топают какие-то тетки, скрипят дверями, таскают тюки и узлы, поднимают в воздух столбы мирно лежащей годами пыли… Всех бы поубивал, если бы не было так противно шевелиться!

Но, в конце концов, они меня все-таки достали, старательно шоркая вениками вокруг моего тюфяка, так что я встал, схватил уже ставшим привычным движением руки пояс с оружием и гордо удалился из сих негостеприимных стен, укрывшись от этого злого и недоброжелательного мира в надежном убежище всех обиженных и оскорбленных — в сортире. Уж не знаю, чего эти сволочи в свое пиво добавляют для большей забористости, но… считайте, что в этом мире первым изобретателем реактивного двигателя был я!

Потом напился… а вернее, нахлебался воды… Вообще местную воду некипяченой пить стремно. Это не наша степная хрустально-прозрачная водица, фиг его знают, откуда они ее берут, и не сообщается ли где-нибудь во глубине грунтовых вод местный колодец с нашим нужником? Очень подходящая мысль. Стремглав пробежал обратно и старательно проблевался… Вернулся к колодцу, прополоскал рот и вылил кожаное ведерко воды себе на башку… Вроде стало полегче… Блин, угольку бы еще пожрать… Но в доме эти тетки со своими вениками и пылью… Да и огня мы там пока еще не разжигали. Благо кормили нас при дворце, а ночи уже были вполне теплыми… по местным меркам.

Ладно. Фиг с ними со всеми. Отошел в дальний угол двора и уселся на землю, подставив лицо и тело утреннему ласковому солнышку. Пусть окружающие думают, что я занят серьезным делом, получая благородный загар, а сам тем временем малость покемарю…

Но опять, не тут-то было. Чья-то злая тень упала на меня, закрыв доступ живительных солнечных лучей к моему измученному организму… Пришлось открыть глаза… Оно. Исчадье ада, именуемое Осакат. Что тебе надобно, чудище? Пошто ты вновь пришло терзать мою исстрадавшуюся душу?

— На, Дебил. Выпей! — Она протянула мне крынку с простоквашей. Очень актуально, кстати говоря… Кисленькое, холодненькое, отлично утоляет жажду, снимает похмелье и восстанавливает кислотно-щелочной баланс…

— Спасибо… Не рассол, конечно… А кстати, вы тут овощи… ну в смысле — корешки растений, не засаливаете?

— Не знаю, о чем ты говоришь! — помолчав некоторое время, ответила она. Явно сдерживая пожелание «не лезть на бабью территорию и держаться подальше от кулинарии».

— Надо будет как-нибудь научить… — проигнорировал я ее гендерные предрассудки, потому что мысленно представил себе стеклянную баночку ароматной живительной влаги, в которой плавают какие-то листочки и зубчики чеснока… — Я, правда, и сам не знаю, как это делается… — с грустью продолжил я, ибо никогда в жизни даже не присутствовал во время соления. — Там, кажись, соль нужна, ага… вода кипяченая и банки стеклянные. Хотя вроде и в бочках тоже можно…

— Ты много знаешь, — вежливо ответила она мне, сдерживая плевок.

Что-то она сегодня подозрительно вежливая, какая-то… Ох, не к добру это… Снова прислонился к ограде, закрыв глаза. Но мой тонкий намек был нагло проигнорирован.

— Пиво — сильный напиток! — с видом эксперта произнес этот местный аналог Венечки Ерофеева, знатока, ценителя, практика и теоретика алкоголизма. — Только сильные мужчины могут пить его в большом количестве! (Глумится, сволочь. Намекает, что я баба. Вот построю самогонный аппарат, нагоню первача и заставлю ее выпить поллитру, тогда посмотрим…)

— Ты вчера много выпил. Все гости Царя Царей попадали под столы, а ты потом еще и шел домой своими ногами!

(Хм… Оказывается это был комплимент. Самогонку выпью сам, когда мысль об алкоголе перестанет быть настолько омерзительной.) …Я и правда вчера что-то на пивко приналег. Особенно после того, как Мордуй хитрым маневром уединился с Лга’нхи для приватного разговора. Втиснуться в их компанию было как-то не с руки. Не влезешь же ты в разговор двух Великих Вождей, не отпихнешь одного из них в сторону, учинив второму допрос, о чем это он за твоей спиной с твоим паханом шепчется? Да и компания моих новых приятелей и поклонников шаманческого таланта плотно обсела меня со всех сторон, усердно подливая пивко и требуя новых историй о потустороннем мире. В общем, надул меня Мордуй, сумев разделить нас с Лга’нхи по разным компаниям. Вот оно, классическое — «Разделяй и Властвуй». Все-таки не зря эта сволочь столько лет Царем Царей работает, знает, гад, хитрые политические приемчики.

От волнения, чего этот простак Лга’нхи выбалтывает сейчас хитрожопой бестии Мордую, я как-то слишком налег на пивко… ну и перебрал… Так что и за сегодняшнее мое похмелье он также несет полную ответственность… Ну и Лга’нхи тоже — частичную. Надо было думать, что болтаешь… И о чем… И с кем! И, кстати, что он все-таки конкретно выболтал?

— Осакат, — обратился я к ближайшему источнику информации. — А где Лга’нхи? Чего-то я его сегодня еще не видел?

— А он еще до рассвета встал, — ответила мне она. — Пошел с воинами знакомиться.

— Хм… С какими такими воинами?

— С нашими, которые охраняют тропу в долину… Царь Царей Мордуй сказал ему, что он сам может выбрать спутников для вашего похода.

— Какого еще похода?

— На восток. В Улот — царство моего дедушки.

— Зачем?

— Мы пойдем просить помощи против тех, которых ты зовешь «верблюжатники».

Во, блин… Так и знал, что Мордуй за моей спиной подписал Лга’нхи на выполнение каких-то подвигов.

— А почему мне об этом никто вчера не сказал??? — недовольно осведомился я у Осакат. Но, увидев ее взгляд, быстро продолжил: — Не отвечай. Это был риторический вопрос… Слушай, а ваше царство как называется? — вдруг пришла мне в голову интересная мысль.

— Олидика.

— Олидика… — Я покатал слово на языке… — Это что выходит — «Черный… камень»… или… (некоторые непонятные прибавки к корню «ди» говорили о том, что это не просто камень, а что-то большее) что там за камень-то такой?

Осакат беспомощно развела руками, потом пыталась что-то изобразить пальцами, нарисовать на земле… Потом просто объяснила, что это какой-то особый камень, которого очень много в недрах этой горы и в царстве вообще. И те пещеры, по которым мы пробирались сюда четыре ночи назад (о, опять четыре ночи!), появились в результате разработок этого самого камня, который шаманы племени умеют превращать в металл, но это есть великая тайна, о которой ей рассуждать не положено, дабы не гневить духов.

Ну, блин, таинственные вы наши. Несложно было догадаться, что это она про руду говорит. А местные шаманы, однако, неплохо устроились, припахав духов к охране своих «ноу-хау» в области металлургии и защите авторских прав! И, кстати, шаманы, выходит, старина Ундай тут не единственный мой коллега? Ладно, об этом позже, а пока надо выяснить, на что задница Мордуй развел моего наивного приятеля…

— Так что там с походом-то? Ты ведь вчера вроде с Лга’нхи и Мордуем сидела… О чем они там болтали?

— Царь Царей Мордуй не болтает! — строго рявкнула она на меня, покосившись в сторону теток, шурующих возле хижины. — Он и Вождь Лга’нхи обсуждали поход в дальние земли… Царь Царей сказал, что он пошлет людей к моему дедушке со стороны матери предложить им поучаствовать в победе над верблюжатниками. Потому что они нам родня через кровь моей матери и тоже заслуживают доли в добыче. И меня он тоже пошлет туда, чтобы я заодно уж могла навестить свою родню, потому что это будет правильно и хорошо… А раз ты и Лга’нхи мне как братья, то и вы должны пойти вместе со мной, потому что это тоже будет хорошо и правильно!

Ай да Мордуй! Его бы в Думу. Родственников он свою племянницу посылает навестить, а заодно предложить им поучаствовать в разделе шкуры неубитого динозавра. А мы… Ну, наверное, для начала хочет убрать стремных личностей из поселка, чтобы не болтались тут, смущая умы граждан… Мало того, что мы как бельмо на глазу, рассекаем по поселку без всякого толка, жрем на пирах в три горла, подарки получаем регулярно без всякой отдачи… И статус наш непонятный — «гости и родня прынцессы Осакат», что означает, что мы вроде как и Мордую родня… типа, приехала седьмая вода на киселе из Зажопинска в Москву пожить полгодика на халяву… Да еще и ждать от дикарей можно любой подлянки или безумства… Вон, тот же Лга’нхи, которому все местные мужики в пупок дышат. Начни он буйствовать, то пока такого угомонишь, пару-тройку своих вояк положишь. И это как минимум, а то ведь и десяток искалечит за милую душу, если хотя бы половина рассказанных мною баек о нем правда. А тут еще и война с какими-то непонятными верблюжатниками… Которые, кстати, мастью такие же черноволосые, как и шаман со странной кличкой «Дебил»… который всюду шляется и сует свой нос в чужие секреты… Чего от него ждать можно? Нет, лучше уж сбагрить их куда подальше! А заодно уж обратить геморрой в большую пользу, отправив чужаков с дальним посольством. Что даст Мордую возможность похвастаться перед потенциальным союзником, какие люди ему служат, Посольство-то его. А значит, и этот огромный дикарь, и его, конечно, чуть меньших размеров, но зато весьма хитрожопый спутник, тоже вроде как под Мордуем ходят… А раз воины Степи заодно с Мордуем, значит, может, и впрямь стоит ему помочь в обмен на добычу.

А в общем, Мордуй, конечно, молодец. Умеет говнецо в красивый фантик завернуть и в качестве конфетки лохам сбагрить. Не сомневаюсь, что он Лга’нхи такой лапши на уши навешал, что тот еще и доплатить был бы рад, лишь бы его в эту экспедицию отправили.

А мне-то какая выгода от всего этого? Может быть, еще возможно все это дело как-то завернуть? Ну там видение увидеть?.. С духами посоветоваться? Но тогда местный пахан и Царь Царей по совместительству станет моим злейшим врагом. А одно дело, на пирах перед ним гоношиться и гонор свой показывать, а совсем другое — находиться в состоянии реальной конфронтации. Тогда уж в этой Олидике мне точно жизни не будет и по-любому придется убираться куда подальше. Так может, логичнее убраться подальше сразу, сохранив хотя бы формально хорошие отношения с Царем Царей Мордуем?

Опять же, верблюжатники эти. Хотя за последние денечки я про них почти и не вспоминал, благо с высоты горы, на которой расположена крепость, они кажутся жалкими муравьишками… Но ведь ребятки-то никуда не пропали. Лагерь их по-прежнему стоит посереди долины. И не надо забывать еще о войске, гуляющем по степи…

Я в том смысле, что, если бы у местных работала товарная биржа, харчи бы уже резко подскочили в цене. Потому как весна в самом разгаре, а никто особо не пашет, не сеет. В «крепости» я особых угодий не заметил, так, с десяток небольших огородиков где-то за поселком. Судя по всему, серьезно земледелием занимались в долине, а тут была производственная база. А когда пришли враги, земледельцы побросали свои участки и сбежали под защиту крепости, и земля там стоит необработанная… Так что вполне вероятно, что к следующей зиме жрать тут будет нечего. И нам с Лга’нхи лучше бы слинять отсюда куда подальше, в сытые края. Только бы он не подписал с Мордуем военный союз до полного разгрома врага и его безоговорочной капитуляции… У Мордуя хватит наглости навязать ему такой, на правах «родственника». Нет. Надо срочно искать нашего мудрого, хоть и лопоухого Вождя и уточнять, в какое гадство он нас втравил, пока я развлекал публику «ужастиками» из своего мира…

Встал, тяжело опираясь на ограду… В голове опять разорвались бутылки с вонючей смесью, под черепной коробкой что-то мучительно затрещало-заскрипело, и захотелось хорошенько проблеваться. Нет, шляться по поселку в таком виде, ища своего не в меру ретивого приятеля, что-то неохота. Сел обратно.

— Слушай, Осакат. А в твоем поселке, как я понимаю, много шаманов? — поднял я близкую себе тему.

— Да! — с готовностью кивнула она. И начала тарахтеть, как из пулемета, выстреливая в меня потоками информации. Нет. Определенно она чего-то сегодня слишком добрая со мной. По опыту знаю, когда девчонки начинают сильно тобой интересоваться, то либо втравят тебя в какие-то неприятности, то ли завалят нудной и противной работой… Так что надо быть настороже.

В общем, как я и догадывался. Почти все, кто занимался производством, числились по шаманскому ведомству. Настоящих шаманов, конечно, среди них было человека два-три, зато учеников примерно с полсотни. И ничего удивительного, «превращение» камня в металл — это не то занятие, которое можно доверить простому смертному. Да и учитывая, что лепка «больших братьев» в степи доверялась только «лицам духовного звания», составление узоров и прочие художества тоже должны были быть привилегией духовных особ. Все-таки «уловить дух» живого существа или предмета и воплотить его в неодушевленном объекте — это занятие не простое. И не всякому смертному по силам. Этому надо долго учиться, постигая тайные знания и совершенствуя тело и дух, бегая за пивом для сэнсэев.

Так что этот вопрос я для себя уяснил. Осталось только прояснить другой, не менее животрепещущий вопрос: «Как обстоят дела с гонорарами?» В смысле, как распределяются доходы, и вообще, в какой валюте тут рассчитываются в кабаках и борделях?

Доходы распределялись очень своеобразно и максимально справедливо, по мнению Осакат. Все они шли Мордую, а уж он башлял премии наиболее отличившимся. Он же отвечал за кормежку шаманов, работяг и воинов, которые помогали собирать доходы и охранять закрома родины, распределял закупленное сырье в виде шкур и шерсти, вел торговлю с соседями, вершил суд и расправу… — в общем, был загружен заботами по самую макушку… Зато каждому «соплеменнику» выдавался во владение участок земли, достаточный для пропитания семейства. Вернее, выдавались те самые колышки-палочки, которыми каждый мог отметить себе незанятый участок земли. Если участок истощался, достаточно было вырвать колышки, разыскать новый участок и застолбить уже его.

Охота и выпас овцекоз пока никак не регламентировались. Все земля, свободная от «колышков», считалась общественным достоянием, и каждый мог использовать ее в меру своих талантов и потребностей.

Земледельцы отдавали где-то четверть выращенного в казну, остальное съедали сами. Зато их бесплатно снабжали инструментами… Правда, были какие-то правила… типа — одна мотыга на десять лет или что-то похожее (Осакат, видно, тоже в этом не очень-то разбиралась). Еще землепашцам перепадала доля от торговли со степью… Как правило — шерсть для ткачества, шкуры, кой-какие харчи… но это в случае неурожая.

У работяг на пашнях-огородах, как правило, пахали члены семьи, зато они имели еще неплохой доход от «премий за ударный труд». Ну и почет, уважение и кое-какие политические привилегии в качестве бонуса.

Зато этого почета и уважения были лишены те, кто в силу каких-то обстоятельств лишался своих наделов или не мог с них прокормиться… Они-то и были теми самыми «низшими», вынужденными толочь зерно и выполнять прочие тяжелые и унизительные работы. Большая часть, как я понял, этих «низших» состояла из вдов, не успевших родить или потерявших сыновей. (Заветные колышки передавались исключительно по мужской линии.) Если эта вдова вдруг рожала ребенка, пусть даже и мужского пола, которого вероятный отец не признавал за своего (а такое частенько случалось), тот, скорее всего, тоже был обречен до конца жизни оставаться в «низших». Хотя, конечно, если парень был очень силен и крепок, он мог попасть в личную дружину Царя Царей. Да и красивую девчонку пристраивали без проблем. А вот остальные — чаще всего становились потомственными «низшими»… Еще низшими становились те, кто в силу каких-то причин не мог себя прокормить: лодыри, неудачники, больные и калеки, оставшиеся без детей старики… Как и в случае со мной, о тех, кто не мог содержать себя сам, заботились другие… примерно так же, как и обо мне… Иногда «низшими» становились на время… Например, если был неурожай или еще какое-то стихийное бедствие. Участок смыло водой, завалило лавиной… Короче, если семейство не рассчитывало дожить до следующего урожая на своих запасах, шли на поклон к Мордую, и тот находил им работу в шахте или на подсобных работах. На следующий год, разбив новый участок и дождавшись урожая, семейство восстанавливало себя в правах.

Впрочем, как я понял, Мордую (а все низшие вроде как числились на его содержании) не было особой выгоды закабалять слишком много своих соплеменников. Все-таки их труд был недостаточно производительным, чтобы поиметь с этого хороший барыш. А кормить их приходилось из казенных припасов. Скорее наоборот, чем больше соплеменников будут стоять на своих ногах и платить налоги, вместо того чтобы «сидеть на пособии», тем проще Мордую жить. Потому даже детей «потомственных низших», если они оказывались способными к самостоятельной жизни, он по возможности «восстанавливал» в правах гражданства.

Института индивидуального предпринимательства еще не сложилось, жили коммуной-колхозом, а Мордуй, выходит, был главным коммунаром.

Кабаков, как торгового предприятия, тут тоже пока не существовало. Земледельцы питались трудами рук своих, и продавать что-то на сторону не имело смысла, особых излишков не было. Излишки должны были быть у работяг, которые на работе лопали от щедрот Царя Царей. Плюс имели харчи со своего участка и премии «за ударный труд» от государства. Куда они этот излишек девали — это я не выяснил, поскольку Осакат была не в курсе… Ее это почему-то мало волновало. Думаю, тут наиболее привлекательной стороной была стабильность, если прогоришь на сельском хозяйстве, всегда можно прожить на «трудовые» доходы.

Из всего этого выходило, что Чужак, попавший в эту систему, мог ходить обедать «в гости», живя фактически милостью своих хозяев, либо получать корм от государства в лице Мордуя, фактически признав себя «низшим», либо сдохнуть с голоду. В общем, как я понял, и в мире Гор, как и в мире Степи — чужаку места не было… он был только для своих. Так что это вполне удачно получилось, что мы «породнились» с Осакат.

Впрочем, меня сейчас интересовали не столько структура и общественно-политические устои Олидики, а возможность сделать местным кое-какой индивидуальный заказ. Ну и провести маленький обмен.

В первую очередь надо было позаботиться об одежде Лга’нхи, пока ее состояние не станет совсем уж катастрофическим. Я-то имел новый комплект одежды… даже два, включая тот, что подарили моему приятелю. А вот наш Великий Вождь и Искатель Приключений на Задницу пока ходил форменным оборванцем. А этот крендель абсолютно не способен позаботиться о себе в этом плане — нет подходящих рефлексов. Раньше-то забота об одежде целиком лежала на женщинах племени, и такому вояке, как Лга’нхи, даже задумываться не приходилось о своей одежде, — мать, жена, сестра или, на крайней случай, любая особа, симпатизирующая данной голубоглазой блондинистой образине, подумала бы об этом раньше, чем ветер начал задувать в прорехи его штанов. И именно потому сейчас он гуляет в обносках со столь независимым видом — показать свою беспомощность ему не позволит… даже не гордость, а инстинкт самосохранения. Вождь не может показывать слабость. Так что мне придется заботиться об этом самому, как младшему члену племени… забравшему штаны Вождя. Пусть даже подаренные штаны сгодились бы ему только при эротической съемке для гей-журнала… если бы вообще налезли. Так что на мне долг справить Лга’нхи нормальный комплект одежды, и желательно более приближенный к нашим степным стандартам. А вот обувку лучше заказать местную, она для бега по камешкам подходит лучше. Расплатиться за труды я готов был частью добычи. У нас, помимо драгоценностей и барахлишка, стыренного у Пивасика, была еще добыча, взятая на берегу речки. Да у меня одних кинжалов уже накопилось шесть штук. Носиться со всей этой амуницией по горам не имело ни малейшего смысла… Опять же, к трофейному ледорубу теперь прибавился подаренный топор, а это тоже лишний груз. Вы скажете — запас карман не тянет? Набейте карман свинцовыми грузилами и пробегите марафон! Барахлишко хорошо копить, когда есть место, куда его прятать. А когда все свое достояние приходится таскать на своих же плечах, поневоле задумаешься о том, что излишнее накопительство есть Зло!

В общем, от добычи надо было избавляться. Но при этом не быть задушенным жабой. В идеале, надо бы перевести все лишнее в звонкую монету, еще лучше — драгоценные камни, пачку купюр, кредитные карты. Или, на худой конец, акции «МММ», все ж лучше, чем таскать на себе. Но сколько я ни намекал Осакат, такого универсального средства платежа она мне не подсказала. Конечно, натуральный обмен тут присутствовал. Даже в племени Лга’нхи, живущего в условиях пещерного коммунизма, и то случалось одному воину поменять лишнее копье на сделанную приятелем дубинку или особо ценный амулет. Но там это было больше игрой, чем насущной необходимостью. В племени почти все было общим. А больший вклад в благосостояние племени отдельного индивидуума отмечался лишь почетом и уважением со стороны соплеменников.

Народ Осакат эту стадию уже перерос. Но не сильно. Кой-какая личная собственность у них начала появляться, да и жизнь на одном месте куда больше способствует накоплению ценного барахла, чем бесконечное движение по степи. И хоть основные ресурсы тоже вроде как считались общими (которыми от лица «общественности» распоряжался Мордуй), обменом тут уже вовсю занимались. Например, кто-то, сломав выданную на пять-десять лет мотыгу, мог пойти и выменять у соседа его старый инструмент либо заказать Мордую изготовление нового. У кого-то были лишние овцекозы, которых можно было обменять на неуродившееся на его участке зерно… В общем, для Осакат идея внутриплеменной торговли, в отличие от моего приятеля, откровением не стала. Но вот посоветовать вид «валюты», в которую стоило бы вложить свои сбережения, она не смогла… «…Так ведь, Дебил… Одному в обмен надо будет зерно дать, другому овцу, третьему ткани… Как же можно угадать, что кому нужнее будет?» Но выход из моих затруднений «добрая девочка» все-таки нашла, просто наивно предложив оставить все лишнее барахло на хранении у Мордуя. Мол, за ним не заржавеет. ЩАЗ!!!! Уж лучше я акциями «МММ» возьму.

Первая проблема, по ее словам, решалась проще — надо было сделать заказ в канцелярию Мордуя, и вон те самые тетки, что сейчас активно выметают пыль из родовых апартаментов Осакат, сошьют комплект одежи за пару дней. На мой вопрос: «Нельзя ли миновать посредника и сделать заказ напрямую?» — она высказалась, что, во-первых, тетки над своим временем не властны, так как «едят со стола Царя Царей», а во-вторых, мне еще придется искать где-то подходящую ткань, договариваться об обмене, так же «подносить дар» портнихам… Короче, выйдет дороже, а главное, дольше. На мое возражение, что какой-то кусок ткани нам подарил Царь Царей, она только рассмеялась и сказал, что такая дорогая крашеная ткань не для повседневной жизни и уж тем более дальних походов.

…Собственно говоря, кто я такой, чтобы спорить? Тем более что на вопрос: «Во сколько мне обойдется комплект одежки для Лга’нхи?» — она ответила: «Немного», и даже взялась участвовать в переговорах. И правильно. На то она и баба.

…Но была у меня и еще одна мыслишка… Раньше-то, правда, она витала где-то в списке «теоретических хорошо бы», но раз Вождь подписал нас на очередной поход, скоренько перебралась в папку срочных дел. Я решил обзавестись подходящим оружием.

Как я понял на практике, мой клевец был оружием практически одноразовым. Воткнул разок во врага, и можно смело забыть про него: пока его выдерешь из ребер или черепушки, тебя сто раз убьют. Правда, проблема эта была решаема… я так думал. Суть в том, что «клюв» моего клевца был в форме круглого металлического штырька, который легко застревал в щите, доспехе или теле. Собственно ответ на это затруднение знает любой оружевед-теоретик — трехгранный русский штык! Три грани обеспечивают жесткость конструкции и гарантируют нанесение болезненных, плохо заживающих ран, а сильно сужающееся от рукоятки к острию жало — легкое проникновение и такое же легкое извлечение. Так что поначалу я хотел просто слегка модернизировать свой клевец. Но потом подумал, что раз уж пошла такая пьянка, почему бы не изготовить себе подходящее оружие? Вот только какое?

Хорошо бы, конечно, саблю… нет — шпагу… или еще лучше автомат! Тока хренушки, из бронзы ничего этого не сделаешь. Прочность не та, и твердости стали не хватает… А чего же мне тогда надо? Ну, во-первых, что-то достаточно легкое, на тот случай, если будет возможность предпочесть бегство бою, — такую возможность не упустить. Да и вообще, таскать с собой тяжеленную хрень, вроде копья Лга’нхи, мне как-то не светит. Мне бы что-то полегче и покомпактнее. Но, скорее всего, тоже на достаточно длинном древке… Потому как даже с супернавороченными саблями, шпагой или катаной выходить против копейщика — дело тухлое. Тот же Лга’нхи простым деревянным колом отхреначит любого фехтовальщика задолго до того, как тот успеет приблизиться к нему со своим коротким оружием. Мне, правда, против Лга’нхи не светит, даже если я буду с копьем, а он с тонким прутиком — эта дылда отлупит меня за пару секунд. На бережку той памятной речки, сквозь выступившие от боли после удара по яйцам слезы, я увидел своего приятеля в деле, и, если до этого у меня и были какие-то иллюзии в отношении своей крутизны, то после увиденного они окончательно издохли. Но, к сожалению, это не тот мир, в котором можно объявить себя пацифистом и «отправиться на альтернативную службу». Тут убивают, не спрашивая твоих философских воззрений и моральных предпочтений. Впрочем, как и в нашем мире. Просто тут честнее, тебе дают хотя бы видимость возможности обороняться, а не швыряют на голову бомбу с высоты нескольких километров. И у тебя нет возможности откупиться от войны, отправив на нее кого-то другого. Отсюда вывод, протазан!

Почему протазан, а не алебарда, бердыш, глефа или еще десяток крутых названий, перечислением которых можно пугать врага, пока он тебя убивает? А вот не знаю. Просто почему-то, пока я размышлял о подходящем для себя оружии, в глазах встал именно он. Мне было нужно что-то, чем можно и колоть, и рубить, и обороняться. И что можно сделать из бронзы. Я в свое время сподобился поучаствовать в паре интернет-срачей, где компьютерные бойцы-теоретики, за свое бесстрашие и непримиримость прозванные «задротами», обсуждали разные достоинства средневекового холодного оружия. Так что по праву считал себя крупным специалистом, разбирающимся в данном вопросе. Алебарда и бердыш были явно тяжеловаты, их и таскать в лом, и металла на изготовление куча уйдет. Да и глефа, что по сути есть меч или сабля, насаженные на длинную рукоятку… не уверен, что бронза позволит сделать нечто подобное, что не будет весить, как «мечи» степняков. Копье — простовато… на мой взгляд. Конечно, в руках мастера — это страшное оружие. Но мне, далеко не мастеру, хотелось бы иметь что-то понавороченнее. «Навороченность» хотя бы даст наивную надежду на возможность отбиться. Станет не так страшно жить.

Так что, подумав, я решил, что протазан мне сейчас подойдет больше всего… И металла на него надо поменьше, и отлить такую штуку будет полегче, и тонких соединений в нем нету. Вот только насколько в местных условиях будет возможно сделать нечто подобное? Сколько на это уйдет времени, материала, какие тут вообще технологии-то?

…Так что выходит, делать нечего, надо идти в «промышленную слободу» и говорить с Ундаем. Мучительно встал… Грустно и тоскливо поглядел по сторонам и, отказавшись от помощи Осакат, побрел… Видно, оттого, что шел на автомате, не заблудился и пришел куда надо. Ундая не было. Как мне сказали, сегодня у Ундая внеочередной сеанс общения с духами… Еще бы, после вчерашнего-то только и оставалось, как пить рассол и говорить с духами.

М-да. Зато надо было видеть, какими глазами после вчерашнего стали смотреть на меня окружающие! Судя по всему, слухи о моих необычайных талантах и знаниях уже разошлись по широким массам. Потому что такого почтительного уважения и фактически почитания мне испытывать еще не доводилось ни в этой, ни в Той жизни. И если бы я и сам не был в состоянии жуткого похмелья, наверное, с непривычки бы смутился и удрал отсюда восвояси.

Да. Это вчера я тут шлялся, и ни одна тварь не удосужилась оторваться от работы, чтобы лишний раз поглядеть на меня. Сегодня, стоило мне только подойти к мастеру, он бросал свои дела и максимально подробно отвечал на все мои вопросы… Жаль только, что я плохо понимал ответы из-за языкового барьера. Но, тем не менее, кое-что для себя выяснил. И самое главное, отливали изделия тут в формах из смеси сухой глины, песка и зачем-то пепла. Модель делали из дерева или воска. Это как раз была сфера деятельности Ундая, как шамана, говорящего с духами форм и узоров. Другой великий шаман, Одой, который отвечал за тайны превращения камней в металл, сейчас отсутствовал, поехав, как я понял, инспектировать дальние рудники. Но зато оставались его ученики, которые без проблем могли переплавить несколько моих бронзовых безделушек в нужную мне форму.

В принципе, некоторые навыки модельного дела я знал. Нам преподавали основы, в том числе и про литье что-то было. Но мы в основном делали изразцы, посуду и умели снять форму со статуи любой сложности… теоретически. Правда, работали мы с гипсом… Но хрен с ним, моя задача сделать модель, а там уж пусть форматоры сами головы ломают. А с чего начинается любая работа? Правильно, с эскиза, потом чертежа… Тем более что солнышко поднялось уже высоко, развеяв утреннюю прохладу. Так что самое время было залезть под навес старины Ундая и малость поцарапать его глиняные поддоны… Потом будет о чем поговорить конкретно.