Золотые нашивки

Она грустно улыбнулась.

— Хитрый ты. Знаешь, чем меня можно успокоить. И все-таки…

— Я уже подал заявление о переводе, Зинуля. Но ты не бойся. Замену мне найти трудно. Не скоро это будет.

— Тогда зачем ты со мной говоришь, раз все уже решил сам? Ты всю жизнь делал то, что хотел, не считаясь с моими желаниями.

Шведов нахмурился.

— Снова старая песня. Тебя не убедишь никакими доводами. Давай лучше прекратим этот разговор.

Он уселся в кресло и включил телевизор.

БАЛ

К семи часам вечера вход в Мореходное училище осаждают девчонки, жаждущие попасть на бал. Билетов у них нет. Одна надежда, что у кого-нибудь из курсантов не окажется партнерши. Тогда можно рассчитывать на приглашение. А так в зал проникнуть трудно. В дверях стоят строгие контролеры — два вахтенных в белых перчатках.

В вестибюле толпятся курсанты со своими девушками. Каких только нет! Черноволосые, блондинки, рыженькие. Замысловатые прически, стриженые головки, высоко взбитые волосы, кудри, небрежно спадающие на плечи. И платья всех цветов и фасонов. Легкие газовые, шелковые, капроновые, блестящие, переливающиеся… Оживленные лица, сияющие глаза, улыбки, смех… Сегодня бал. Традиционный весенний бал. Не где-нибудь в клубе, а в Мореходном училище. У моряков. Через несколько дней курсанты уйдут в плавание. Предстоит разлука, а позже сладкая мечта о свидании, когда наконец можно будет прийти на набережную с цветами, встретить славного морехода…

Все необычно здесь. Через весь зал под потолком, крест накрест, тянутся гирлянды разноцветных сигнальных флажков. В углу — огромная модель маяка. Его фонарь вращается и освещает зал то красным, то желтым, то зеленым светом. Это сделано курсантами электромеханического факультета. По стенам развешены картины из морской жизни, барельефы великих русских мореплавателей. В зале почти не видно штатских костюмов. Золото нашивок, черные тужурки, синие воротники форменок. На эстраде музыканты разбирают инструменты. Они тоже в курсантской форме. Известный самодеятельный эстрадный оркестр училища «Баркентина». К сегодняшнему дню оркестр приготовил новую программу. Суетятся распорядители с красными повязками на рукавах. Кое-что надо подготовить за сценой. В перерывах между танцами будут выступления артистов. Коридоры наполняются публикой. Слышится непрерывный гул людских голосов, взрывы смеха.

Роганов ждет Марину у входа, поглядывая на часы. Не опоздать бы к началу. Вон, кажется, идет… Так и есть.

— Маринка! — кричит Роганов. — Что же ты? Уже началось.

— Ой, не могу! Бежала как сумасшедшая. Знаешь, автобус подвел. Долго не было. Ну, идем скорее.

Пока Марина раздевается, Димка смотрит на нее. Самая красивая девушка сегодня — Марина. Его Марина. Марина оглядывает себя в зеркале, поправляет платье.

Они поднимаются наверх. Зал уже полон. Кружатся пары. Оркестр играет вальс. Свет притушен. Причудливо бросает свои лучи маяк. Люди становятся розовыми, зелеными, желтыми.

— Какая прелесть, — шепчет Марина и кладет руку Димке на плечо. — Пошли?

Димка осторожно обнимает талию Марины. Он чувствует ее дыхание, ее губы, совсем близко, глаза затуманены, смотрят куда-то поверх его головы. О чем она сейчас думает? Может быть, о нем? А может быть, просто мечтает о чем-нибудь? Вальс… Димка любит его, а о Марине и говорить нечего. Она все танцует отлично. Как будто девчонки рождаются с уменьем танцевать. Кружатся пары, летят ленты серпантина, в волосах кружочки конфетти…

Марина с Димкой танцуют все подряд.

— Ох, устала, — не выдерживает Марина. — Отдохнем немного? — Она тащит Димку в коридор.

— Хочешь мороженого? — спрашивает Димка.

— Очень.

— Сию минуту.

Димка убегает и вскоре возвращается с двумя вафельными стаканчиками.

— Твое любимое. Крем-брюле.

Они садятся на диван. В коридоре неяркий свет. Так хорошо сидеть рядом с Мариной и смотреть на нее. В открытую дверь видны танцующие, слышна музыка.

— Нравится? — спрашивает Димка.

— Ужасно. Молодцы высшие мореходы, как все устроили. А оркестр у них — прима.

— У нас тоже такой есть, — обижается за свое училище Димка. — Вот придешь — посмотришь. Не хуже. Джаз «Парус»…

Димка не успел закончить. К ним подошел коренастый светловолосый курсант.

— Разрешите присесть рядышком с вами? — непринужденно улыбаясь, попросил он и, не дожидаясь согласия, опустился на диван. — Не против?

Роганов промолчал, Марина неопределенно пожала плечами.

— Как нравится наш вечер? Простите, бога ради. Правила этикета предписывают, прежде чем начинать разговор с незнакомыми людьми, — представиться. Я только что прочитал книжку «Умейте себя вести». Виктор Тронев. Так понравился вечер?

— Вечер как вечер, — неохотно отозвался Димка. Больше всего ему хотелось, чтобы их новый знакомый ушел и они снова остались с Мариной вдвоем. Но Виктор и не думал уходить.

— Нет, вы не правы. «Вечер как вечер!» А джаз чего стоит? Да знаете ли вы, что наши парни с успехом выступали на Кубе…

— На Кубе? — заинтересовалась Марина.

— Да, в Гаване. Они ходили в учебное плавание, и все музыканты оказались на одном судне. Вот они там и дали… Отлично играют, правда?

— Превосходно, — согласилась Марина.

Из зала донеслись звуки твиста. Виктор вскочил.

— Можно просить вашу даму? — галантно поклонился он Димке. — Разрешаете?

— Как она хочет, — буркнул Роганов, надеясь, что Марина сама откажет назойливому курсанту. И чего, спрашивается, прилип?

Но Марина встала.

— Я пойду, Дима, если ты разрешаешь.

Марина и Виктор скрылись в зале. Димка злился. Раз уж пришла с ним, то и танцевать должна только с ним. А то получается как-то оскорбительно. Он пошел в зал, устроился в углу, стал отыскивать глазами Марину. Твист танцевали все, кто как мог. Ритм был живой, веселый. Вот они наконец! В центре зала образовался кружок, внутри которого отплясывали Марина и Виктор. Димка вытягивал шею, стараясь не упустить их из виду. Видно, Виктор был мастером. Он выкидывал всякие коленца. Приседал, качался, размахивал руками. «Пижон, — неприязненно подумал Димка. — И чего выламывается?»

Когда Марина с Виктором вернулись, Димка сидел нахохлившись, как обиженный снегирь.

— Ух, и натанцевалась я, — задыхаясь сказала Марина. — Такой темп трудно выдержать. Видел, как мы плясали?

— Не видел, — соврал Димка.

— Жаль.

— Ты знаешь, я эти кривляния не люблю.

— Да я тоже не очень, — вмешался Тронев. Так просто, побалдить.

— Я бы на твоем месте не поддерживал такую пошлятину, — вызывающе сказал Димка. — Есть много других, по-настоящему красивых танцев.

В душе он совсем не был против твиста, но ему хотелось чем-нибудь задеть Тронева.

— Ты что, поклонник «Ай лю-ли»? Нет уж, уволь. Вот, Марина, наверное, со мною согласна. Так ведь? — засмеялся Тронев.

— Ничего не имею против, — сказала Марина. — Иногда…

Снова в коридор ворвались звуки музыки.

— Пошли, Дима.

Марина взяла Димку за руку.

— Я уж лучше посижу. Ты иди танцуй свой любимый твист или рок.

— Идем, идем.

Она потянула его в зал.

— Что ты дуешься? Глупо, Димка.

— Я не дуюсь, но не понимаю, почему ты прицепилась к первому встречному пижону?

— По-моему, он веселый, славный парень. Тебе не понравился?

— Нет. Испортил мне вечер. Я хотел быть только с тобой.

— Я всегда с тобой, — шепнула Марина. — Ты должен знать…

Димка благодарно коснулся носом щеки Марины и улыбнулся. Мир был восстановлен. Обида исчезла.

— Ты с ним больше не танцуй. Ладно?

— Как хочешь. Мне он не нужен.

После танго они вернулись в коридор, к дивану. Виктор куда-то ушел. Марину еще несколько раз приглашали незнакомые курсанты, но она всем отказывала. Димка был счастлив. Конец вечера подошел незаметно. Виктор появился, когда оркестр играл последний вальс.

— Извините. Меня тут задержала одна компания. Не скучали без меня?

— Без вас не скучали. За долгое отсутствие благодарим, — засмеялась Марина.

— Идете домой? И я с вами.

— Ты не беспокойся, мы дорогу и без тебя найдем, — грубо сказал Роганов.

Виктор улыбнулся.

— Экий ты все же невежливый. Сказал бы: «Пожалуйста, Витя, идем, очень рады».

— Мне твои оценки не нужны. Какой есть. Не твое дело.

— Дима, — строго сказала Марина. — Не груби. Что ты в самом деле? Он тебя ничем не обидел. Пусть Виктор идет, если собрался домой.

Они вышли на улицу.

— Вы в какую сторону? — спросил Виктор. — Я к набережной.

— Мы тоже. Пойдемте, мальчики, посмотрим на парусники. Ведь скоро вы уйдете на них в плавание. Согласны?

Они пошли по пустынной улице.

— Вы знаете, Марина, возможно, мы пойдем за границу. Ходят такие слухи. Ты что-нибудь слышал? — обернулся Тронев к Димке.

— Для меня это не имеет никакого значения.

— Ну не скажи. Одно дело здесь болтаться, другое заходить в иностранные порты. Никакого сравнения.

— Для таких, как ты, а мне все равно.

— Врешь. Не можешь успокоиться? — насмешливо спросил Виктор. — Придется потерпеть. Марина хочет, чтобы я шел с вами. Верно, Мариночка?

— Не ссорьтесь, мальчики.

Они дошли до причала, где стояли баркентины. Медленно текла гладкая потемневшая река. На небе, как на гравюре, выделялись силуэты парусников.

— Красиво как, — вздохнула Марина. — Счастливые вы…

— Не особенно, Мариночка. Посмотрите на самый верхний рей. Ведь там придется работать и в шторм, и в качку. Я уже сейчас дрожу от такой мысли… Брр… — поежился Виктор.

Они долго стояли у парапета, любуясь судами.

— Надо домой, — с сожалением проговорила Марина. — Вон мой трамвай идет. Узнаю по огонькам. Белый и зеленый. Не провожай меня, Димка. Я доеду одна.

— Почему же? Мне не трудно.

— Не надо. Не хочу.

— Как хочешь, — рассердился Димка.

Марина вскочила в трамвай.

— Прощайте, мальчики!