Помоги проекту - поделись книгой:
— Говорят, его видели в последний раз входящим в регион под названием Крониумский залив, — пожал плечами Луций. — Возможно, сейчас это название забыто.
Мефистон уставился на Антроса:
— Мой господин?..
Похоже, Мефистон не расслышал. Теперь он глядел не на Луция, но сквозь него. Суровое истощенное лицо расслабилось, на миг став таким же мертвенным, каким оно было до преобразования Мефистона техножрецами. После долгой минуты тяжелого молчания взгляд Властелина Смерти вновь сконцентрировался на библиарии.
— Понятно, — сказал он, и его голос опять приобрел жесткий тон, который он использовал, когда сосредотачивался на кровавом ритуале. Мы к чему-то приближаемся.
— Да?
Мефистон кивнул и, подняв на стол эфемериду, указал на несколько символов на ее поверхности.
— Дромлах здесь упомянута только пару раз, а вот Крониумский залив — куда чаще. — Он поднялся и быстро зашагал в главный зал. Антрос поспешил за ним. Взяв новые книги, Мефистон вернулся в нишу. — Ищи любые упоминания этого залива.
Вскоре проступила занимательная картина. Несколько имперских флотов писали о Крониумском заливе, но всякий раз это оказывалось их последним сообщением.
— Итак, корабли входят туда и не возвращаются, — произнес Властелин Смерти, высекая новые заметки.
— И происходило это еще до рождения Империума, — добавил Луций, чувствуя, как участился его пульс.
— Взгляни сюда. — Мефистон передал Антросу раскрытую книгу. — В том же районе исчез флот ксеносов, считавших, что загадочное место стерегут боги, коих они называли «дромас».
По мере исследования стало ясно, что все цивилизации вблизи Крониумского залива боялись создания по имени Друмус, Дромос или чего-то в таком духе.
— Столь схожие мифы обычно не возникают случайно, — протянул старший библиарий. — Возможно, некто или нечто желает отвадить людей от залива, — прищурившись, он взглянул на заметки. — Имя чудовища — лишь ширма. Там расположено нечто важное, поэтому исчезают корабли. — Он откинулся в кресле, стуча пальцами по столу. — Так что у нас есть цель, Антрос. В этой аномалии, должно быть, находится наш путь через Великий Разлом. Мы отправимся в залив, как только Рацел сообщит, что «Клятва на крови» готова.
— Но, мой господин, мы опираемся лишь на слова той твари. Она назвала вам имя Дромлах, явно желая, чтобы мы узнали о заливе. — Луций покачал головой. — Если поклоняющийся Хаосу ксенос хочет, чтобы мы прибыли туда, стоит ли нам это делать?
— Я знаю цену этому созданию, — отмахнулся Мефистон. — Оно думает, что читает мой разум, но все иначе. Я раскрыл лишь толику своей силы, но тварь понятия не имеет, кто я на самом деле. А я прекрасно понимаю, что такое Октокальвария. Я раскрыл все ее уловки и ухищрения, и знаю, зачем был этот намек. Отродье думает, что подтолкнуло меня к гибели. Верит, что Дромлах — настоящее божество, которое поглотит меня, и что я никогда не пересеку Великий Разлом и не доберусь до Сабассуса.
Мефистон склонился над столом и пристально поглядел на Луция. На этот раз на библиария обрушилась вся тяжесть его взора.
— Она ошибается.
Глава 6
— Пошел ты… — пробурчал Федорак, отдавая честь Императору.
Полковник ждал божественного воздаяния, как делал каждое утро, молясь, чтобы Император поразил его, покончил с этим тянущимся мучительно медленно позорным фарсом. Как и всегда, он чувствовал, лишь как по лицу течет пот, собирающийся в густых промокших усах и капающий на потрепанную куртку.
Император явно не считал полковника достойным своего божественного взора, направленного куда-то вдаль с осыпающейся фрески через пустую столовую. За долгие годы большая часть фрески либо стерлась до неузнаваемости, либо была скрыта старыми заметками, но никто не осмелился наклеить что-то на величественный золотой лик владыки людей. Каждый день он стоял с поднятым мечом над заключенными в аду джунглей солдатами, когда те ели свои жалкие пайки, и вершил суд.
Сверля взглядом своего лучезарного бога, Федорак шагнул к фреске, желая, чтобы тот ответит — и вообще оказался настоящим. Как бы ему хотелось вновь уверовать.
— Полковник, — раздался тихий голос.
На мгновение Федорах даже ощутил абсурдное ликование. А потом тихо рассмеялся и покачал головой.
— Сержант Малик, — ответил он, не оглядываясь. — В чем дело?
— Сэр, офицер связи Ханак передала мне вести от разведчиков. Говорит, что они точно знают, где сейчас сержант Гоурин и ее культисты. Еретики разбили лагерь в Тарканской впадине, примерно в километре от заброшенного очистительного завода.
Скрывая злость за маской уверенности, Федорах повернулся к сержанту и посмотрел на дверь, ведущую в город.
— Тарканская канава? Почему? Зачем они там остановились?
— Согласно Ханак, они там не одни. Еще пять отрядов еретиков пересекают дельту, направляясь к котловану. Значит, там почти половина солдат, взбунтовавшихся в Орксусе, и они все подчиняются Гоурин. Разведчики доложили Ханак, что культисты надолго там не задержатся. Они готовятся идти дальше на юг к Когтю. Похоже, собираются подняться на него.
Полковник вытащил из кармана палочку лхо, зажег и сделал долгую и глубокую затяжку. В воздухе повис густой дым, закружившийся вокруг его широкого лица. Затем полковник подошел к сержанту.
— Так значит, Гоурин покинула Орксус? Спустя считаные дни после захвата? Они так яростно бились за город, но даже не собираются там укрепиться, а лезут на гору?
— Похоже, что так, сэр. Разведчики понятия не имеют почему. По обе стороны от Когтя есть легкие пути. Если отступники намерены напасть на нас, то лишь делают свое путешествие опаснее. Они могли бы добраться по трем уцелевшим дорогам до Адурима, даже не приближаясь к горе. А половина солдат Гоурин осталась в Орксусе.
Федорах потряс головой, вновь втянув дым.
— Что же она затеяла? Как бы ни обезумела Гоурин, быть не может, что она лезет в гору, лишь чтобы добраться до нас.
Он задумчиво прошел к ящику у другой стены столовой и достал оттуда гололитический проектор, а потом поставил изношенную и громоздкую машину на стол, смахнув прочь тарелки. Федорак постучал по рунической клавиатуре, затарахтели шестерни, и среди клубов лхо засветились сине-зеленые размытые пятна.
Полковник начал вращать диск на корпусе, щелкающий с каждым смещением, пока изобра жение не прояснилось. На проекции возникли изнывающие от жары заросли с разрывами в виде солоноватых и кишащих мухами озер и топей, тянущихся на километры. Федорак столько времени провел в дельте Абиссамы, что теперь, казалось, знал каждую увядшую лиану. В центре Дельты находился Адурим — столица региона и дом «Заключенных в аду». Некогда великий город, теперь превратившийся скорее в укрепленные развалины. В нескольких километрах от столицы поднималась узкая и похожая на крюк гора, так же покрытая исходящими паром зарослями, как и земли вокруг. От густой зелени был свободен лишь пик, вырывающийся из чащобы, будто коготь.
— И зачем они туда полезли? — прищурился Федорак, склонившись над гололитом. — Не просто воздухом же свежим подышать. Ты ведь их видел, да? Едва ли они вообще еще дышат… — Полковник постучал пальцем по голове, думая, что же он упускает. — А что про Коготь говорят анура? Он ведь почему-то пугает суеверных местных, так?
Федорак повернулся к Малику. Сержант носил обычную для полка форму цвета хаки и кожаную перевязь. К одному из перекрестных ремней был приделан секач, а на втором крепились боеприпасы. За плечом висел лазерный карабин, из-за пояса торчал штык-нож. Голову защищала стандартная для рядовых гвардейцев каска, обтянутая сеткой с листьями и ветками для маскировки. Конечно, в помещении Малик откинул ее, и потому Федорак видел жуткий желтый оттенок кожи сержанта. Впрочем, так выглядели все в полку. Их еда была насыщенана таким количеством хининового витриума и прафлоциклина, что печень солдат напоминала гнилые фрукты. Конечно, им давали ряд других препаратов, чтобы ограничить побочные эффекты, но воздействие имело необратимые последствия. И все же это было предпочтительнее ужасных болезней, которые переносили паразиты в джунглях.
— Они называют гору одним из девяти братьев, — ответил сержант, подойдя ближе к агрегату. — Позвольте?..
Федорак кивнул.
Малик настроил фокусировку гололита, отведя изображение так, чтобы был виден весь континент. Потом он показал на восемь других пиков, образующих неровный круг на земле.
— Насколько помню, анура зовут Коготь «старшим братом», а вот этот пик, — Малик показал на другую узкую гору в сотнях километров от них, — младшим.
— Слышал что-то такое от водителя машины, да, — нахмурился полковник. — И они поклоняются этим «братцам», полагаю?
— В каком-то смысле, сэр, но я бы сказал, что они их скорее остерегаются, чем почитают. Местные говорят о них так, будто это настоящие братья, разумные существа, а не горы. — Сержант пожал плечами, отступив в сторону. — Хотя, честно говоря, послушать анура, так в джунглях куда ни плюнь — попадешь в обитающего там духа.
— Точно. И эти чертовы культы возникли как раз из-за верований местных. До открытого мятежа размещенные в Орксусе солдаты начали изучать легенды анура. Из-за Гоурин ими увлеклись все в проклятом городе.
— И вы думаете, что они поэтому полезли на гору?
— А Трон знает, но ведь причина должна быть. Они предатели, но не идиоты. Зря такой тяжелый путь не выбрали бы. — Он приблизил образ обратно к Когтю. — Наверное, дело в сказочках анура. Может быть, решили, что их защитят горные боги. Кто знает, какие еще у них появились безумные идеи. Ты уверен, что остальные предатели все еще в Орксусе?
— Похоже на то, сэр. По крайней мере, те, что подчиняются сержанту Гоурин. Мы до сих пор лишены дальней вокс-связи, поэтому не знаем, что с другими полками. Культисты в Тарканской впадине явно готовятся к подъему. Они отправили небольшие отряды на север от горы, но те подняли столько шума и оставили в джунглях следы, так что разведчики догадались, что это лишь приманка. Они прочесывали дельту, пока не нашли основные силы в предгорьях.
— А Гоурин знает, что мы ее обнаружили? Разведчиков видели?
— Сэр, это ведь местные, — с явным недоумением ответил Малик.
— Справедливо. Хорошо. — Федорак отряхнул куртку и вытер с лица пот. — Похоже, нам стоит устроить им теплый прием. Готовьте и заправляйте десантный транспорт. Пусть офицер связи снова выйдет на контакт с анура и выяснит последнее местоположение еретиков — ну, тех, кто отправился к Когтю.
— Сэр… — запнулся Малик.
— В чем дело, солдат? — сурово поглядел на него полковник.
— Прошу прощения, сэр. Но у нас хватит самолетов лишь для трех отделений. Вы послали остальные на помощь бойцам, идущим освобождать Орксус.
— Благодарю, сержант Малик. Я всегда рад услышать от тебя о том, что же я сделал. Не хочешь еще о чем-нибудь напомнить?
Малик побагровел:
— Я и без тебя знаю, что мы можем перебросить только три отделения, но остальные самолеты вернутся лишь спустя дни или даже недели! Думаешь, Гоурин и ее еретики будут сидеть на горе и ждать нас? Что, по-твоему, случится, если она проведет своих прихлебателей вниз в Вольный? Или в другой город? Или если они вернутся в Орксус? Что ждет армию освобождения, если триста поклоняющихся Хаосу психопатов выбегут из джунглей у них за спиной?
— Конечно, сэр! — резко ответил сержант. — Я все понимаю.
— К тому же, — проворчал Федорак, — они ведь не зря лезут на гору. Должно быть, Гоурин хочет что-то найти, и будь я проклят, если спокойно позволю ей это сделать. Разведчики дали нам возможность, и мы воспользуемся ей. Трех отделений хватит с избытком, если мы нападем внезапно. Готовь бойцов.
Малик отсалютовал и, накинув обратно сетку, вышел из столовой в жару и смрад.
Полковник же выключил проектор, погасил палочку лхо и зашагал следом. Он помедлил, проходя мимо фрески Императора, и посмотрел в Его невыразимые глаза. Культы еретиков создавали проблемы «Заключенным в аду» с тех пор, как три века назад солдаты впервые ступили на Сабассус. В вспыхнувшем восстании не было ничего особенного. Так почему же Федорак чувствовал, что дело не просто в очередном культе? Он вспомнил увиденные на гололите девять пиков, окружающие континент так… будто их кто-то специально расставил. Федорак покачал головой и рассмеялся над собой.
— Похоже, я слишком много времени провел с анура. — Он поглядел на Императора. — Эдак и в богов опять начну верить.
Глава 7
«Клятва на крови» вернула себе место в реальности, прорвавшись через варп-портал, озаренный хромосферой бледного солнца. Цветастые полоски тянулись за контрфорсами и шпилями, пока корабль приходил в себя после безумия имматериума.
Переход из эмпиреев в реальное пространство повлиял на всех находящихся на командном мостике. Через окулюс просочились кровавые солнечные лучи и озарили первого помощника Кастуло. Он склонился над клавиатурой когитатора, опершись костяшками на белые рунические кнопки, явно потрясенный испытанием, которое, впрочем, уже переживал бессчетное число раз. Высокий, ужасно худой и с запавшими щеками, он напоминал привидение. Искривленная осанка свидетельствовала о множестве боевых ран, равно как и шрамы на выбритой голове и жужжащая аугментикой левая рука. Облаченный в такую же алую накидку, как и остальные кровные рабы, офицер, однако, излучал невозмутимую властность.
Рядом с ним на похожем на каплю командном помосте собрались и другие сервы. Их освещал мерцающий свет экранов тактикариума и ауспиковых станций, а прямо перед Кастуло медленно вращался гололит. На другой стороне проекции сквозь изумрудную дымку виднелись два гиганта в силовых доспехах — Гай Рацел и Луций Антрос. Затем, когда гололит повернулся, взгляду предстало звено ударных кораблей, что устремились к «Кровавой клятве», покинув орбиту близлежащего газового гиганта.
Мефистон наблюдал эту картину мысленным взором, в то время как сидел, скрестив ноги, почти в полукилометре от мостика в тишине и спокойствии личной комнаты, облаченный в простой красный стихарь. Тьму в маленьком круглом помещении озаряла лишь свеча, что стояла на негромко гудящей позади антигравитационной платформе. Ее огонь мерцал на лежащей на коленях библиария эфемериде и металлическом стилусе у него в руке.
Продолжая писать, Мефистон направил мысли сквозь взрывостойкие двери и пустотные щиты, прочь от короны солнца к быстро приближающимся кораблям.
+Брониус,+ подумал он, +удели мне мгновение.+
+Конечно, старший библиарий,+ раздался психический ответ.
Мефистон читал разум навигатора «Кровавой клятвы», что скрывался в собственном пристанище вблизи кормы корабля.
+Истребители ксеносов летят к нашему носу с правого борта,+ передал Мефистон.
+Скоро они войдут в радиус поражения, через две минуты и двадцать секунд по кормовому времени.+ Брониус явно был удивлен. +Я не видел никаких их следов, когда мы покинули точку варп-перехода.+
Мысли навигатора были ясны и точны, но Властелин Смерти знал, что, если бы он говорил с ним лицом к лицу, голосовые связки Брониуса едва ли смогли бы образовать сколь-либо внятные звуки. Генофонд навигаторов заключал великую силу, доступную лишь их древним домам, однако также вызывал серьезные мутации во многих из родов. То, что подобное терпели, наглядно свидетельствовало о важности навигаторов.
+Рацел,+ позвал Мефистон, +что показывают авгуры дальнего действия?+
+Ничего,+ с раздражением ответил эпистолярий. +Что весьма странно. Откуда могли появиться истребители, если здесь нет крупных кораблей? Откуда они взлетели? Сейчас переговорю со старшим по ауспикам.+ После небольшого промедления он добавил: +Ничего, старший библиарий. Они словно вылетели прямо на звезды.+
Когда психическая проекция Мефистона приблизилась к истребителям, он увидел их с тошнотворной ясностью. Со времени открытия Великого Разлома провидческое зрение Властелина Смерти стало острее, чем у кого-либо, о ком он слышал, даже лучше, чем у былых старших библиариев.
— Альдари, — произнёс он вслух, нарушив молчание в санктуме.
+Так вот почему исчезали корабли?+ заговорил Антрос, обратившись к нему с мостика. +На них нападали ксеносы?+
+Нет!+ отрезал Мефистон. +Ты сам видел в либрариуме отчеты: здесь исчезали целые флотилии. Горстка истребителей такого не добилась бы. Это не межзвездные линкоры. А будь тут что-то большое, мы бы уже заметили на дальних авгурах.+
+Старший библиарий,+ обратился к нему навигатор, +авгуров может быть недостаточно. Пустота в этой системе… необычна. Не здесь, но за истребителями, где дальняя сторона первой планеты — газового гиганта. Как будто… не нахожу слов. Но на высокой орбите над планетой есть нечто. Моих способностей не хватит, чтобы выяснить больше. Вы видите аномалию, о которой я говорю?+
+Вижу,+ сообщил Мефистон. — Разворот на двадцать градусов по правому борту, — заговорил он, обращаясь к Кастуло по воксу. — Готовьте орудийные палубы.
—
+В нитей сплетении светлых и темных явится царство, где властвует Дромлах!+ раздался голос, прозвучавший одновременно ехидно и с умилением.
+Брониус, это ты?+ подумал Мефистон.
+Нет, старший библиарий.+ Даже с такого расстояния Властелин Смерти ощутил боль навигатора. +Нечто проникло в мою голову.+
А затем мысли сменились психическим рыком, отдавшимся мучительным эхом в черепе Мефистона. В вокс-сети раздался булькающий поток бессмыслицы, и Ангел понял, что слышит Брониуса. Навигатор пытался заговорить. Звуки были ужасными, полными немыслимой боли, и чередовались с хриплыми фыркающими вздохами, будто это пыталось произнести слова выброшенное на берег морское создание. Мефистон попытался соединить свои мысли с Брониусом, но не смог. Между ними возникла некая преграда. Он нахмурился. Без навигатора корабль направлять пришлось бы самому Властелину Смерти, что стало бы раздражающей тратой сил.
— Брат-лейтенант Серват, — заговорил Мефистон по воксу, — отправляйся с отделением в пристанище навигаторов. Найди Калуммиса Брониуса.
—
+Я в порядке…+ выдавил Брониус. +Но здесь нечто…+
+Красные и глупые,+ вновь раздался насмешливый голос, +танцоры ведомые. Дромлах — царица, ангелов ждет сырая землица.+
— Кто это? — потребовал ответа Мефистон, разъяренный тем, что неизвестное сознание проникло в санктумы корабля. Оскорбление было еще возмутительней из-за того, с каким самодовольством это существо пыталось читать стихи.
+Рацел и Антрос, вы это слышали?+
+Да, старший библиарий,+ ответили они в унисон.
+И я чувствую себя так, будто мне дали по голове,+ добавил Антрос.
Поделиться книгой: