Помоги проекту - поделись книгой:
Дариус Хинкс
МЕФИСТОН
Кровь Сангвиния
Перевод:
Скрипторы:
Вёрстка и оформление:
Сорок первое тысячелетие. Уже более ста веков Император недвижим на Золотом Троне Терры. Он — повелитель человечества и властелин мириад планет, завоеванных могуществом Его неисчислимых армий. Он — полутруп, неуловимую искру жизни в котором поддерживают древние технологии, ради чего ежедневно приносится в жертву тысяча душ. И поэтому Владыка Империума никогда не умирает по-настоящему.
Даже находясь на грани жизни и смерти, Император продолжает свое неусыпное бдение. Могучие боевые флоты пересекают кишащий демонами варп, единственный путь между далекими звездами, и путь этот освещен Астрономиконом, зримым проявлением духовной воли Императора. Огромные армии сражаются во имя Его в бесчисленных мирах. Величайшие среди Его солдат — Адептус Астартес, космические десантники, генетически улучшенные супервоины. У них много товарищей по оружию: Имперская Гвардия и бесчисленные Силы планетарной обороны, вечно бдительная Инквизиция и техножрецы Адептус Механикус. Но, несмотря на все старания, их сил едва хватает, чтобы сдерживать извечную угрозу со стороны ксеносов, еретиков, мутантов и многих более опасных врагов.
Быть человеком в такое время — значит быть одним из миллиардов. Это значит жить при самом жестоком и кровавом режиме, который только можно представить. Забудьте о могуществе технологии и науки — слишком многое было забыто и утрачено навсегда. Забудьте о перспективах, обещанных прогрессом, и о согласии, ибо во мраке будущего есть только война. Нет мира среди звезд, лишь вечная бойня и кровопролитие да смех жаждущих богов.
Действующие лица
Пролог
Два колдуна кружили в глубинах алмазного моря, истекая кровью. Жажда знаний завела их в непостижимые дали. Они содрали себя с костей реальности и затерялись в Имматериуме, падая навстречу забвению и хватаясь за невообразимые истины. От вечности их отделяло мгновение, от всемогущества — победа. Достаточно было лишь одолеть противника, чтобы оба обрели свободу и переродились в белом пламени изменений. Игра близилась к завершению.
Их противостояние длилось веками, но никто не желал уступать, особенно теперь, перед самой развязкой. Их чары иссякли. Фамильяры были изгнаны. Гримуары сгорели. Армии рассыпались в прах. Но колдуны все равно продолжали бороться из последних сил, с воем погружаясь в сверкающую бездну, что манила их обещанием власти.
Опустившись на морское дно, подобное светящемуся зеркалу, они снова набросились друг на друга. Один из магов был облачен в сияющие белые доспехи, от яростной схватки покрывшиеся завитками трещин цвета слоновой кости. Он смотрел на окружающий мир через утопленный глубоко во лбу золоченый сапфир размером с кулак; драгоценный камень, напоминающий ледяное око, горел холодным пламенем ненависти. Его соперница, в свою очередь, носила просторное одеяние с огненным поясом, струившееся по телу лазурными волнами.
Чародеи сражались, и кровь их растекалась замысловатыми узорами, по мере приближения момента смерти закручиваясь по спирали в коралловые цветы. Среди цветов мелькали безумные картины: образы невозможной архитектуры и мешанина нереальных красок.
Удары становились все слабее, дыхание ускользало, впитывалось и преломлялось алмазным морем. Наконец, когда пришла тьма, клубы пламени варпа ослепительно вспыхнули, опаляя рассудок, и колдуны замерли на пороге смерти. Магия и мечты слились в создание, плывущее к ним по кристаллическим течениям. Существо напоминало хрупкого монаха, облаченного в простую рясу, только вместо лица из-под капюшона выглядывал птичий череп, изогнутый и бледный, словно коготь.
— Мы грезили, грезим и будем грезить, — заговорило существо, не открывая клюва, и в голосе его причудливым образом смешались самые разные тембры. — Но что мы будем делать, если бесконечность придет, пришла или, быть может, всегда находилась здесь? Что предлагали вы из того, что на самом деле могли дать?
— Я — лучший, — прохрипел колдун в белых латах; его голосовые связки были разорваны, отчего ему было трудно говорить. — Выбери меня. Я стану твоим самым верным слугой и самым прилежным учеником.
— Он — глупец, — выдохнула чародейка. — Выбери меня. Я познала многое, о чем он даже не догадывался. Ему неведомы истинные перемены, ему не дано осознать всю яркость пламени. Но я, мой господин, все понимаю!
Монах приказал им замолчать одним жестом конечности, напоминавшей серебристую змею, сжавшуюся пружиной перед броском.
— Вы показали и вновь покажете себя весьма способными. Вы достигли начала в конце. Но я одинаково разочаруюсь в вас как в прошлом, так и в будущем. Ваши стратегии очевидны, а войны скучны. Игры, что вы вели, ведете и будете вести, ни к чему не приведут.
Маги умолкли и отступили во мрак, ошеломленно переглянувшись.
— Я давал и еще раз дам вам последний шанс, — продолжал монах. — Вы погубили дарованные вам легионы и растратили впустую свои дары в бессмысленных конфликтах, но я преподнесу вам новое поле битвы. — В голосе существа прозвучала нотка веселья. — Я украду для вас мир умных глупцов, тихий омут, только и ждущий брошенного камня.
— Мой господин, — начал одноглазый, — мы не наскучим вам снова. Нужна лишь…
— Добыча, за которую стоит драться. И вы обретете ее. Тот из вас, кто приносит, принесет, принес мне Окаменелый меч, станет моим послушником. Тот прожил достаточно долго, чтобы постичь
Циклоп открыл рот, желая что-то ответить, но в тот же миг монах исчез. Твердь разверзлась под их ногами, и колдуны полетели вниз, с каждым мгновением приближаясь к реальности. Их взору открылся мир шпилей и костей — полная возможностей громадная гробница размером с планету.
Чернокнижники разошлись улыбаясь и предвкушая будущую игру.
И вот настало девятое десятилетие Войн Безгрешности, но Кронийский сектор все так же утопал в беспросветном болоте суеверий и заблуждений. Никто не смог бы описать даже крохотную долю всех зверств, что вершились там во имя Бога-Императора. Кронийский сектор стал синонимом загадок и лжи, отчего немногие из священников Терры смогли бы точно сказать, кто из соперничающих сектантов стал пылким защитником веры, а кто оказался презренным еретиком. Казалось, что сим бессмысленным конфликтам не будет конца. Видя, что драгоценнейшие из реликвий могут быть утеряны навсегда в пучине войн, старшие прелаты Адептус Министорум отправили Совету Терры прошение о помощи. Но им ответили отказом. Пусть Войны Безгрешности и были ожесточенным противостоянием, но в хоре разносившихся среди звезд воплей крики погибающих казались лишь тихой нотой боли. В те времена всем уголкам Галактики угрожали Губительные Силы, а потому ничтожная свара горстки жрецов едва ли заслуживала хотя бы упоминания в повестке дня Верховных лордов. Казалось, о секторе просто забудут и происходящее там станет лишь очередной никому не известной трагедией 41-го тысячелетия. Но, похоже, у божественного провидения оказались другие планы. В залах крепости-монастыря на Ваале, родине Кровавых Ангелов, покрасневшие глаза обратились на Дивинус Прим, скромнейший из кардинальских миров сектора. Под высокими сводами Аркс Мурус сам Властелин Смерти услышал голос, взывавший к нему через пустоту.
Глава 1
Термия, мир призраков и полуреальных вещей. Исходящий паром труп, укрытый тонким саваном из черной сажи. Луций Антрос прибыл сюда в поисках прозрения, следуя своим видениям, но Термия проникла в его разум и затуманила мысли. Все, что казалось таким очевидным в далеком Аркс Ангеликум, теперь представлялось абсурдным.
На Ваале лексиканий видел, что он и только он может спасти Мефистона. Во сне они бились вместе под огромным расколотым кулаком — среди развалин, в окружении чудовищ. Луций полагал, что старший библиарий оказался на грани гибели. Сейчас сама мысль об этом казалась нелепой, но Антрос не мог просто выбросить ее из головы. Он должен был найти расколотый кулак и понять, были ли его видения правдой и что они значили.
Библиарий остановился и прищурился, всматриваясь в клубы пепла. Впереди он заметил движение. Сперва ему трудно было уловить очертания, но затем благодаря улучшенному зрению он сумел распознать силуэты. Навстречу ему медленно и тяжело шагали изможденные солдаты. Луций пошел к ним навстречу, сняв болт-пистолет с предохранителя. Пылевые черви уже свели с ума половину жителей Термин, и потому эвакуационной группе приходилось убивать людей едва ли не чаще, чем спасать их. Да, астартес уже привели тысячи колонистов в рауматские доки, готовясь увезти их с планеты, но поглотившее многих безумие оказалось столь сильным, что приходилось отстреливать несчастных. Потому-то Антрос был готов ко всему.
Как только он показался из облаков сажи, солдаты замерли. Это оказались бойцы ударных частей: в прочных бронежилетах поверх черной униформы и железных касках с гребнями. Лица скрывали очки-тепловизоры и большие выпуклые противогазы. Солдаты выглядели как бойцовые бульдоги — лучшие воины, которые нашлись среди жителей Термин. Однако Антрос почувствовал, что они выгорели точно так же, как и вся планета. Эти люди стали ветеранами войны, в которой никто не смог бы победить, и воочию наблюдали, как умирает их родина. Это было видно по осанке и по тому, как бойцы с трудом шагали по пеплу и углям. По опущенным головам, сутулым плечам, по тому, как устало они волокли лазерные ружья. Однако при виде Антроса они тут же припали к земле, готовясь к бою, и взяли его на прицел.
— Кто здесь?! — прорычал предводитель отряда, пытаясь скрыть страх за грубым окриком.
Он щурился сквозь грязные линзы очков на огромный силуэт библиария. Антрос пристально разглядывал солдата. Линзы в шлеме космодесантника пылали среди клубов пыли, словно два багровых огонька. Луций заглянул в души людей, ища притаившийся смрад порчи, но нашел лишь скорбь и отчаяние.
— Я — лексиканий Антрос, объявил он, поняв, что, возможно, солдат не придется убивать. — Кровавый Ангел.
Боец оглянулся на своих товарищей, явно потеряв дар речи.
— Идите к докам, — добавил Луций. — Эта планета потеряна.
— Потеряна? — Солдат не смог скрыть эмоций. Сперва Антросу послышалось облегчение, но затем, когда человек опустил взгляд, библиарий понял, что на самом деле это стыд. — Значит… мы
— Никто не сможет победить вас, кроме собственного отчаяния. Покорите его — и тогда, возможно, Император вознаградит вас более достойным врагом.
Глаза солдата расширились так, что Луций решил, что тот вот-вот разрыдается. Но затем смертный расправил плечи и выпрямился, после чего неловко отдал честь Антросу.
— Простите мою невежливость. Я — лейтенант Миос из Двенадцатого Варунского.
— Как раз сейчас мои боевые братья окружают ваш лагерь, — кивнул лексиканий. — Ваш аванпост— последний, где еще остался гарнизон, все остальные уже эвакуированы. Сегодня мы улетаем.
Люди побледнели, явно осознав скрытый смысл этих слов. Термию уже не спасти. Мир будет уничтожен.
— Мы проверяли периметр лагеря, — выдавил Миос, похоже потрясенный услышанным. — Мы заметили на востоке перестрелку. Я подумал, что это деблокирующая группа, но… — Он потряс головой. — Мы просто возвращались для доклада.
Но Антрос уже не смотрел на солдата.
— Битва за Термию окончена. Пора уходить. Меня отправили искать часовых, таких как вы. Мы не бросаем хороших солдат, если можем спасти их.
«Что ты видел?» — потребовал ответа демонический образ, шагающий к нему через ярящуюся бурю призраков.
Луций пошатнулся, ошеломленный напором видения. Оно обрушилось на его сознание с большей силой, чем когда-либо прежде. Те же багровые глаза. Тот же неистовый гнев. Тот же рассыпающийся каменный кулак, что вздымался над опаленной землей. Тот же полный ярости вопрос.
Он схватился за голову, чувствуя, как к мозгу приливает кровь. Затем образ потускнел, голос умолк.
Солдаты в недоумении смотрели на космодесантника.
Антрос опустил руку и пристально оглядел их, кивком показав туда, откуда пришли бойцы. Вдали сквозь пепельные облака едва проступала линия на горизонте.
— Вы прошли рядом с лесом?
— Генерал Крук не представлял, что дела настолько плохи, но знал, что мы окружены. Он отправил нас туда осмотреть периметр. Да, мы прошли по краю леса полчаса назад, а что?..
— Где-то там есть старая разрушенная статуя, — ответил Антрос. — Кулак над землей, а вокруг — обгоревшие пни.
— Да, мой господин, я знаю это место. Оно недалеко. Рядом со старым карьером.
— Отведи меня туда, — сказал лексиканий, пытаясь успокоить бешено стучащие сердца. — Я должен увидеть это место, прежде чем покину планету. Флот уходит на рассвете, — добавил он, обращаясь скорее к самому себе, чем к солдатам. — Сегодня или никогда.
Люди встревоженно переглянулись, но Миос приказал им идти к докам. Сам же он устало побрел обратно и повел за собой Антроса. Вместе они пересекали пепельные дюны, и офицер с трудом поспевал за длинными, ровными шагами Кровавого Ангела. Вскоре лексиканий заметил вдалеке здание — приземистую башню, явно построенную для отражения атак, поскольку ее стены щетинились орудиями, а ферробетонные плиты были испещрены следами боев. Когда двое поднялись на холм, взгляду библиария открылся весь лагерь. Еще несколько таких же наблюдательных башен располагалось вокруг рядов блокгаузов, заключенных вместе с ним в кольцо траншей и колючей проволоки.
Космодесантник заметил, как мерцают люмены на дальней стороне лагеря. Сейчас под руководством капитана Ватрена тактические отделения проводили последнюю проверку разрушенной сети укреплений, всматриваясь в клубы пепла в ожидании врага. Немногие уцелевшие гвардейцы отступали к докам. Антрос нахмурился, зная, что и он должен находиться там. Он выполнил приказ и нашел потерявшееся отделение. Теперь пришла пора вернуться, но видения преследовали лексикания. Они терзали его с момента высадки и проявлялись все сильнее с каждым днем. Перед возвращением на Ваал он обязан был увидеть ту статую.
Поделиться книгой: