Лодейцин

Следователь встал, взял было скальпель со стола, но подумал и положил его обратно. И, ни слова не говоря, вышел из комнаты.

На него тут же накинулись подчиненные:

— Господин Уоннел, что вы делаете?!

Но тот осадил их:

— Прошу, сядьте! В приказе у меня расширенные полномочия.

— Но это опасно, поймите.

Уоннел не слушал, он отмахнулся от них и обратился к сержанту:

— Господин Най, вы готовы?

— Так точно, — ответил тот.

— Всё-таки предупреждаю вас об ответственности. Он хоть и убил двух колонистов, но он — ценнейший экземпляр для науки. Вы понимаете?

— Да. Я не причиню ему вреда.

— Поклянитесь! — потребовал Уоннел.

Най посмотрел на него как на говорящую мышь.

— Я колонист и десантник Первого полка. Каждое мое слово и есть клятва.

Уоннел понимающе кивнул, подошел к компьютеру и оформил сержанту пропуск.

Следователь и колонист вошли в допросную. Цеб сидел на месте, скальпель лежал где его оставили. Уоннел не стал садиться, а встал сбоку от стола. Сержант сел на место Уоннела, напротив Цеба.

— Господин Цеб, — сказал следователь, — это сержант Най, десантник, победитель многих соревнований за последние несколько лет. В плане общей физической подготовки сержант — первый среди колонистов. То есть и на всей Олимпии.

— Я помню вас, господин Най, — сказал Цеб, приветливо улыбаясь. — Видел на соревнованиях и на телешоу.

Сержант не ответил и даже бровью не повел. Он сидел с непроницаемым видом, и чуть сощурившись, прямо глядел на Цеба.

— Вы согласны продолжить игру? — спросил следователь.

— Да. Объявите правила, — сказал Цеб.

— Ставка прежняя — дополнительные полчаса до операции. Между вами скальпель, — Уоннел нагнулся и подвинул скальпель ровно на середину стола лезвием к сержанту. — У обоих руки на коленях. Делаем на счет три. Вы, господин Цеб, должны схватить скальпель и метнуть вправо. Постарайтесь воткнуть в стену, как вы недавно сделали, но не принципиально, пусть хотя бы долетит. Главное, что сержант постарается перехватить вашу руку и не даст сделать бросок. Вы согласны?

— Я готов, — подтвердил Цеб.

— Сержант, вы готовы?

— Значит так!.. — резким и страшным голосом сказал десантник. — Правила меняются.

Я даже на записи слышал, как гул его голоса резонировал в комнате.

— В чём дело, сержант? — с тревогой спросил следователь.

Най отодвинул скальпель в сторону и сказал:

— Броски, захваты и прыжки на батуте отменяются. Сейчас будет моя игра.

И тут он резким движением вынул из кобуры пистолет и замер. Он держал его в согнутой руке, дулом вверх и не шевелился.

— Черт возьми! Сержант! — закричал Уоннел. — Нельзя!

Дверь распахнулась, в комнату вбежали младшие следователи, они на ходу доставали оружие.

— Стоять! — рявкнул десантник, не спуская глаз с Цеба. — Всем на место! Господин следователь, стойте где стоите. Остальные, вон отсюда!

Никто не пошевелился, несколько стволов было направлено на сержанта.

— Сержант, прошу вас, — успокаивающе заговорил Уоннел. — Он нам нужен. Он больной в конце концов.

— Я знаю. Я уже сказал, что не причиню вреда. Я слово держу, но еще одно напоминание — и я приму это как оскорбление, — ответил Най. — Прикажите вашим людям уйти.

Уоннел долго молчал, глядя на сержанта и раздумывая. Най держал пистолет дулом вверх и не двигался. Было ясно, что если бы он хотел убить Цеба, то давно бы это сделал.

Уоннел наконец принял решение:

— Господа, прошу вернуться на место. Оставьте нас!

Следователи медленно и с сомнением стали выходить.

— Благодарю вас, господа! — сказал сержант, не оборачиваясь. — И больше не входите, пока не позовут.

Дверь закрылась.

— Давайте спокойно, — предложил Уоннел. — Что вы задумали?

— Господин следователь, я смотрел на ваш допрос. Вот что я увидел: перед нами человек, который хочет долго жить, всё верно?

— Да, именно так.

— Тогда пообещайте ему минуту жизни, а потом я назову правила игры.

— Минуту? — спросил следователь.

— Да, — сказал Най, — сделайте ему это предложение. Выиграет — получит минуту. Проиграет — останется при своих. Это лишь предложение, он вправе отказаться. Если откажется, я спрячу оружие и выйду.

— Хорошо, — согласился Уоннел, — хорошо. Только спокойно. Господин Цеб, вы слышали. Я дам вам дополнительную минуту до операции, если вы сыграете с сержантом и выиграете. Напоминаю вам, что в любом случае назначенное вами время никто не сокращает. Сейчас сержант озвучит правила. Вы вправе в любой момент отказаться безо всяких последствий.

На последнем предложении Уоннел сделал особый акцент и посмотрел на сержанта.

— Я бы с радостью принял ваше предложение, господин следователь, — сказал Цеб, — но, конечно, я должен узнать правила. Надеюсь они будут для меня приемлемы.

— Правила простые, господин Цеб, — сказал сержант, впервые обратившись к своему визави и больше не называя его в третьем лице. — Смотрите.

Он четкими, отработанными движениями вынул обойму из пистолета и убрал ее в карман. Потом с резким щелчком вынул патрон, зажал его в кулаке и положил разряженный пистолет перед Цебом. Тот немедленно убрал руки подальше от стола и демонстративно отстранился насколько позволяла спинка стула.

— Вы пользовались этой маркой? — спросил сержант.

— Нет, — ответил Цеб.

— Держали в руках?

— Нет.

Сержант кивнул.

— Пистолет сейчас разряжен, — сказал он. — Возьмите его, нажмите, почувствуйте спуск.

Здесь Цеб повел себя странно, но, если подумать, крайне предусмотрительно. Думаю, не всякий подследственный догадался бы до такого. Он поднял лицо вверх и отчетливо сказал в потолок:

— Я предполагаю, что пистолет разряжен и беру его с любезного разрешения господина Ная. Я не хочу ни в кого стрелять или кому-то причинить вред.

После этого он нарочито плавно и медленно локтем отодвинул пистолет в сторону и повернул так, чтобы тот ни в один миг не был направлен в сторону сержанта или следователя. Потом Цеб взял пистолет, так же медленно направил его в стену справа от себя, вытянул руку и нажал спуск. В тишине прозвучал легкий щелчок. С теми же предосторожностями Цеб вернул пистолет на место и сел, так же отстранившись. Он всеми силами изображал из себя обычного законопослушного гражданина, который знать не знает никакого оружия.

— Это "Риваль-31", — начал объяснять сержант. — Вес — 1420 грамм, вес патрона — 11 грамм. Есть режим коротко-плазменного ускорения. Пробивная сила в этом режиме — 14 стандартных единиц. Скорость — 750 метров в секунду. То есть на расстоянии до десяти метров поправка не нужна.

Уоннел стоял сбоку, слушал эти технические характеристики и не понимал к чему клонит Най. То же самое изображал Цеб.

— Теперь правила, — объявил сержант. — Будет так. Риваль лежит на столе, в нем один патрон, ствол в мою сторону. Сидим спокойно, руки при себе. Запускаю таймер, тридцать секунд. Ваша задача — до истечения тридцати секунд выстрелить мне в голову. Не в корпус, не в шею, в голову. Если пуля заденет кости черепа, то вероятность гибели… почти наверняка. Моя задача — уклониться от выстрела. Вы можете стрелять, только если моя голова находится над плоскостью стола. Если я нагнулся ниже этого уровня, — сержант провел рукой по столу и воздуху и показал где запретная зона, — то выстрел запрещен. То есть обманное движение не сработает. Реакция у меня хорошая, двигаюсь я быстро, но вы можете рассчитать где будет моя голова в момент выстрела. Вам стоит лишь угадать враво или влево я буду уклоняться. Шансы — один к одному. Пока обе ваши руки на коленях, я сижу прямо. Никаких трюков, никаких фокусов. Попадете в голову — минуту к вашей жизни. Согласны?

Цеб сделал расстроенное лицо и пустился в уточнения.

— По договору с господином Уоннелом, — напомнил он, — я не имею права причинить кому-то вред. Это аннулирует наш с ним договор. Разве что вы заранее согласны на этот вред и объявите свое согласие.

— Я согласен на этот вред, — подтвердил Най.

— Спасибо! Тогда я буду играть, — сказал Цеб.

Он улыбнулся и воодушевился.

— Да вы с ума сошли?! — закричал следователь. — Сержант, вы что делаете?! Никаких игр, никакой минуты! Я запрещаю в конце концов! Всё, расходимся к черту!

Но тут Цеб стал настойчиво и с криком доказывать Уоннелу:

— Вы, господин следователь, кто такой?! Вы ведете следствие, вот и ведите следствие! Вопросы, подковырки, всё ваше, на здоровье. А здесь где допрос? Где, я вас спрашиваю?! Вы, часа не прошло, мелькали передо мной с ножиком, забыли? У вас расширенные полномочия от президента? Я президента знаю вот с таких! Там что, разрешено рисковать собой, а?! Кто вам поверит? В тех полномочиях ни слова о ножике, не надо!

— Господин следователь, а ведь господин Цеб прав, — строго заметил сержант. — Вы ставили на кон свою жизнь ради следствия, а на это нет разрешения. Вы превысили полномочия, я делаю то же самое. Мы с вами далеко зашли, о законных рамках нет речи.

Уоннел стоял, раскрыв рот, и не знал что ответить. Оба были совершенно правы.

— Я требую игры, — заявил Цеб. — Я хочу эту минуту.

Уоннел зашел с другой стороны.

— Сержант, у вас есть семья, дети? — спросил он отчаявшимся голосом.

— Да, — ответил тот, — и как раз сейчас я хотел рассказать об этом моему сопернику. Итак, господин Цеб, я семейный человек, у меня жена и двое детей: сыну три года, дочке скоро год. Они не знают где я сегодня нахожусь и чем занимаюсь. Если я вечером не вернусь домой… додумайте сами. Зато вы получите минуту жизни.

В комнате повисла долгая пауза. Соперники смотрели друг на друга. И оба были спокойны. Ни следа волнения ни с той, ни с другой стороны.

— Кстати, господин Уоннел, моя просьба, — сказал сержант, не поворачивая головы. — Если всё кончится хорошо, прошу скрыть мое пребывание здесь. Проведите беседу с вашими подчиненными. Я тоже сохраню тайну.

— Проведу, — сказал Уоннел упавшим голосом, — но прошу вас, подумайте еще раз.

Однако сержант пропустил его реплику мимо ушей.

— Итак, приступим, — сказал он. — Господин Уоннел, позвольте ваш гаджет. И уберите нож.

Най взял планшет следователя, настроил на нем таймер и положил так, чтобы он не мешал, но чтобы оба видели цифры.

— Таймер запустится через минуту. Прозвучит звуковой сигнал, — сказал сержант. — Вам хорошо видно?

— Да, — сказал Цеб.

Сержант вставил патрон, снял предохранитель и положил пистолет на середину стола. Затем чуть подумал и любезно подвинул его ближе к сопернику.

— Господин сержант, — обратился Цеб, — позвольте уточнить. Ход крючка — он всегда одинаковый? Не болтает?

— Строго и всегда одинаковый, господин Цеб, настроен идеально. Без внутренней механической передачи, только электрический сигнал.

И они замолчали, ожидая когда начнется отсчет положенных тридцати секунд. Оба сидели прямо, руки на коленях, смотрели в глаза. Уоннел глядел на них как человек, который отказывается верить тому что видит. Я, просматривая запись, был в ужасе. Неужели один человек убьет другого ради поганой минуты своей жизни?

На планшете коротко пикнул таймер. У меня похолодело внутри. Время пошло, но Цеб не шевелился. Оба сидели как замороженные. Глядя потом с разных точек, я отчетливо видел, что они смотрели именно в глаза. Цеб не смотрел на оружие, но с ним было понятно: он своей идеальной волей знал где и как оно лежит и мог бы схватить его и вслепую. А вот сержанта я не понимал. Я бы на его месте определенно смотрел Цебу на руки, но нет же: он смотрел прямо в глаза.

Прошло двадцать секунд. Никакого движения, гробовая тишина. Еще пять секунд. Ничего. Еще две секунды, Цеб схватил пистолет и выстрелил, сержант кинулся вправо. Грохот выстрела еще долго висел в воздухе. Цеб положил пистолет на место. Тут пикнул таймер.

Сержант был жив. Он встал, оправил форму и пошел искать след от пули. Поглядев на отметину в стене, он вернулся к столу. Теперь он довольно улыбался и больше не смотрел на Цеба. Улыбка сразу скинула всю угрюмость и жесткость с лица этого десантника, он будто стал другим человеком. Сержант взял со стола свой риваль, вставил в него обойму и сунул в кобуру.

— Благодарю вас, господин следователь, — непривычно мягким и добрым голосом сказал он. — Запомните мои слова: "Двойной обман".

— Что? — еле слышно спросил Уоннел, его связки свело от волнения.

— Я говорю, запомните: "Двойной обман". Потом расспросите как он считал шансы, получится интересно. Он стрелял ровно посередине. До свидания!

С этими словами сержант вышел. Через минуту Уоннел пришел в себя, трясущимися руками положил скальпель в футляр и объявил, что допрос окончен.

Глава 6

Следующие дни и операция