Помоги проекту - поделись книгой:
И повёл нас за дом к какому-то сараю. Ага столярка. Нашёл рубанок, вышел, мои балбесы, открыв рты пялились на окно. Ага, Анна-Марта стоит на подоконнике, моет окно, чего-то напевает, ну как так получилось?
Я цыкнул, вручил балбесам рубанок, дал задание загнал в сарай. А сам начал с мужиком вести светскую беседу.
— Гер …эээ…???
— Шольц.
— Гер Шольц, у вас ведь есть родственники в городе. Он кивнул.
— Ни для кого не секрет, что мы скоро будем штурмовать Кёнигсберг. А за вашу неоценимую помощь я могу взять под защиту ваших близких. Но мне надо знать, где они живут? Что бы я смог их быстро найти и с ними ничего не успело произойти.
— Какой помощь я должен вам совершить.
Говорил он хуже, чем понимал. Или прикидывался.
— Вы уже помогли, дерево, пила, топор, рубанок. Мы не хотим, что б люди поступали против своей совести. Никто не хочет, что б вы кого-то предавали.
(ага, как же, очень даже хотим. Всем нужно предательство, а вот предатели нет.)
— Ви на самом деле не хотеть, от меня никаких сведений.
— Ни каких, только адрес ваших близких, и что нибудь, чтоб они поняли, что я от вас и не желаю им зла, папир напишите, или игрушку дайте, детскую. А лучше и то и другое. И вы не сказали, кто у вас там? Только письмо нужно сегодня, чтоб вы не могли вычислить дату штурма и предупредить. Я тоже не хочу быть изменником.
— Я сейчас всё сделаю. Герда спустись сюда и объясни гер официр, где живёт твоя сестра.
Надо же какой облом, ни Марта, ни даже Анна, а как же баден?? Обыидно слущай!
Зашёл в сарай проконтролировать работу, балбесы справлялись, стружка летела во все стороны, шест приобретал нужную форму, но вот вес! А если ещё и на конце человек будет, ну ничего постепенно высохнет, лишь бы не поломался.
— Как закончите, уберите за собой, и на Герду, зайки мои, не пялиться, это моя зая.
Балбесы удивлённо вопросительно поглядели на меня.
— ….эээээ…… а почему мы зайцы?
— Хотите называться балбесами?
— Нет,
— Ну и какие тогда вопросы? Не балбесы — значит зайки.
Солдат переклинило. Они никак не могли понять моей логики. А я и сам её не понимал, пока, вот подумаю, разберусь, и найду логическое объяснение.
О, уже нашёл, они кору пробовали, когда определяли породы деревьев, я ещё тогда подумал (вот балбесы, по веткам определить не могут)
— Закончите, посидите тут, пока не позову. Мне с хозяевами переговорить надо, секретно!
Кивки головами. Мы уже почти приучились разговаривать жестами. Ввели мы такую практику между диверсантами, меньше слов — больше жестов.
Вышел из сарая, на встречу Марта, тфу ты, Герда.
Ууу какое декольте. И, что это я раньше не замечал? Она, что переодеться успела? как говорится, знак внимания защитан. А как же с ней разговаривать? Может она тоже, по-русски говорит?
— Я плёхо гофорить по-русски. Я не есть много общаться с русский купец.
Ага, понятно, значит с купцами дела ведут. Торговец.
В это время, купец, очень уважаемая профессия, и не потому, что богат, а потому, что риск, порой, больше, чем у тех же солдат. Грабежи на дорогах — дело обыденное.
Читатель скажет, что рискованнее, чем служить в армии — профессии нет, особенно в средние века. И будет не прав, смертность в армии не превышала смертности на гражданке. Удивлены, объясню.
Во-первых потому, что на поле боя гибло не более трёх процентов. Огнестрельное оружие было очень неприцельное одна пуля из тридцати попадала в цель, и это не означало обязательную смерть, ранение, чаще лёгкое, перелом рёбер, ну пальцы отстрелит, ногу поломает. Смертельные ранения от огненного боя — крайне редки. А вот штыковые атаки, буквально опустошали подразделения. В Европе же до штыковых атак старались дело не доводить. А вот в русской армии, больше внимания уделялось именно штыковому бою. Пуля дура — штык молодец, не на пустом месте придумано.
А ещё, эпидемии косили целыми городами, а как сами понимаете, что гражданский, что военный одинаково болеет. А военные то в основном люди молодые, вот они и болели, и умирали реже.
Это я про смертность задумался, чтоб от декольте отвлечься и с мыслями собраться. Не получилось. Жаль, что нет поблизости, занятого нашими войсками, городка с «культурными» заведениями.
Я чокнулся, пялюсь в декольте, а думаю о статистике смертности. Надо что-то говорить.
— Дак у вас в городе сестра живёт? Анна или Марта?
Ух, вроде вопрос к месту. И далась мне эта Марта? Купающаяся Герда, тоже даже очень ничего.
— Нет, Гретхен.
— Ой как интересно, вы Герда она Гретхен. А как её найти?
— Она жить на третьей улица от стена. Проход через третий ворота. У них на дом висит большой калач, она есть жена булочника.
— Вот как хорошо получилось. Её легко можно будет найти. А от вас ей, что передать? Может какая-нибудь есть вещ? чтобы она сразу поняла, что я от вас.
— О, не беспокоиться, фатер писать письмо.
Вот же блин, и пригласить девушку некуда, кроме как к ней же в гости. Появился папа, в руке конверт, запечатан сургучом. Он, что в штаб письмо писал, похоже это шпион. Виду не подаём, берём конверт улыбаясь. Кричу.
— Эй, заи! У вас всё готово?
— Готово, ваше бродь.
— Выходите, и к мельнице, я вас догоню.
И к хозяевам.
— Данке Шон! Гер Шольц. Данке фроляйн Грета. Надеюсь, ещё увидимся.
— Я, я, когда вам нужен второй дерево.
Подколол немчура! Вот обрюхачу твою дочку, посмотрим, кто из нас будет смеяться последним!
И я пошёл догонять своих балбесов.
Пришли к мельнице, время к ужину. Я оставил двоих охранять инвентарь, с остальными двинулся в городок. Доложил командиру о прибытии.
— Как тренировки идут?
— Не знаю, я шест готовил, ещё одну хитрость вспомнил из нашего времени. И вот ещё, почитай.
— Что это?
— Не знаю, или письмо дочери, или разведданные.
Командир вскрыл конверт, пробежал глазами.
— Какой-то папа пишет дочери, что податель сего письма очень хороший человек, и защитит всю её семью от варваров. И кто этот хороший человек?
— Я.
— А варвары я так понимаю, мы все?
— Правильно понимаешь.
— И, что нам это даёт?
Пока не знаю, но есть план использовать Гретхен, вернее её дом в качестве убежища, пока мы будем разведывать город.
— Мысль дельная, а не сдадут?
— А мы ей намекнём, что папа и сестричка тут в заложниках. Теперь две мысли надо обдумать.
Первая, как такую прорву денег стырить?
Полковые кассы брать нет смысла, в них денег мало, и кипишь поднимем, на местный криминал ограбление десятков полковых касс не спишут, начнут искать именно диверсантов. Ростовщиков тоже трясти бесполезно, умрут, а деньги не отдадут, а сами мы ни в жизнь не найдём. Банков как мы привыкли — тоже пока не существует.
— Я докладывал Опраксину, он сказал, что если с деньгами не получиться, то и ну его, больше поводов снять осаду и уйти.
— А ты знаешь, что Опраксина за это под суд отдадут. Обвинят в предательстве.
Матвей Григорьевич посмотрел на меня с недоверием.
— Точно?
— Точнее не бывает. Я этот период истории отдельно изучал, после фильма про гардемаринов. Я ж не сам по себе такой умный, просчитал все тайны «мадридского двора».
— Елизавета не допустит.
— Императрица тяжело заболеет, и не будет управлять государством, а Пётр Фёдорович. Ещё не Император.
— И, что будем делать?
— Есть у меня план, подставим кого-нибудь из враждебной для нас партии.
— Румянцев подойдёт!
— Пусть будет Румянцев. Если, скажем во время вылазки, Опраксин получит тяжёлое ранение, и штурм окажется не удачным, солдаты и офицеры начнут возмущаться невыплатами, Румянцев повернёт домой?
— А куда ему деваться?
— Надо наших лейтенантов в дело посвящать, без них ну никак. Вдвоём мы это ну никак не осилим.
— Ну зови,
— И ещё, я щас своих балбесов на тренировки отправлю, на мельницу. На стену то нам придётся ночью лезть, вот пусть ночью и тренируются.
— Добро, действуй, и распорядись там на счёт ужина для всех четверых, сюда.
Я отправился к своим диверсантам. Отдал соответствующие распоряжения. Нашёл лейтенантов, и мы вместе пошли к командиру.
Сидим, едим, даже по паре рюмок выпили.
Лейтенанты поглядывали на меня с каким-то непониманием. Ладно, они могут есть за одним столом с капитаном. Я могу, есть за одним столом с лейтенантами, должность то у меня офицерская. Но звания и дворянства у меня нет. А тут такой вельможный вельможа, и с таким, мной за одним столом. Начал капитан.
— Павел Степанович, Егор Иванович я должен открыть вам государственную тайну!
Поклянитесь, что вы о ней не расскажете никому, до особого распоряжения, моего или фельдмаршала Опраксина. Так получилось, что унтер-офицер в курсе всего, и всячески мне помогает.
Они поклялись.
И капитан рассказал им тайны «мадридского двора», приплёл ещё заговор, которого, по сути, не было. Объяснил, почему мы действуем тайно, хотя и в интересах короны и государства.
— А план дальнейших действий нам изложит командир взвода диверсантов.
Подчеркнул мою должность Матвей Григорьевич.
— Сначала мой взвод проникает в Кёнигсберг, там мы всё разведываем, возвращаемся назад, провоцируем вылазку, неприятеля из города. Во время вылазки, якобы, будет ранен главнокомандующий. Не тяжело, но рана даст осложнения. Далее мы устраиваем неудачный штурм, при котором никто не погибнет. Но и крепость мы не возьмём, как такое возможно потом придумаем. Во время штурма надо две три роты тайно отправит в тыл, чтоб даже никто про них не слышал. Это будут наши потери.
— Кого на роль погибших назначить, я знаю, их командиры тоже в курсе.
— Вообще здорово, они же и в потешном штурме пусть участвуют. А после штурма так прямо и пусть в тыл уходят, типа все раненые и убитые. А сколько рот таких есть, нам потери нужны большие. Шесть семь рот достаточно будет. А оборонятся будем мы, вырежем охрану на каком-нибудь участке стены, вырежем подразделение, которое должно этот участок оборонять. Переоденемся в их форму, их переоденем в свою, скинем со стен, и будут они изображать убитых русских солдат. Палить будем холостыми, на какое-то время запустим штурмующих. И вместе с ними уйдем к своим, часть трупов надо на стене оставить, нет всех на стене оставим, и переодевать не надо. А под стеной убитых тоже изображать не обязательно. Мы ж своих бросать не будем. Всех с поля боя вынесем и убитых, и раненых.
А после штурма фельдмаршал потеряет сознание от раны. Совсем, совсем ему плохо станет. И на его место встанет Румянцев. И далее начинается тихое недовольство, денег не платят продуктов мало, экзекуции опять же, и штурм не удался, и потери огромные. Вот тут господа офицеры и нужна ваша помощь, вы будете сеять недовольство. Я закончил.
— Предложения, добавление к плану есть?
Всё, хорошо, ещё обдумайте и доложите. Неделя две у нас ещё есть.
— У меня есть ещё один не решённый вопрос.
Это опять я.
Поделиться книгой: