Просто одна ночь

Она сморщила нос.

— Если ты не заметил, это моя квартира. Куда, по-твоему, я должна идти в три часа ночи?

— В твою спальню.

Она закатывает глаза.

— Неважно. Ты отстой.

— И не забудь надеть беруши, — говорю я ей, пока она идет по коридору.

Она с ухмылкой поворачивается на пятках.

— И пропустить этот разговор?

Я бросаю на нее взгляд, который говорит ей, что я не шучу, но в ответ получаю лишь очередное закатывание глаз. Дверь ее спальни захлопывается, и я знаю, что она не собирается доставать беруши.

Воздух тяжелый.

Я смотрю на Уиллоу.

Она смотрит на меня.

Алый румянец пробегает по ее высоким скулам.

Я никогда не наблюдал за ней так долго.

У Уиллоу лицо ангела с легкими веснушками, разбросанными по носу и щекам. Ее огненно-рыжие волосы, соответствующие ее характеру, стянуты в хвост, а свободные пряди разлетаются во все стороны. До сегодняшнего вечера у меня не было ни одной негативной мысли о ней. У нее огромное сердце, и она из кожи вон лезет, чтобы помочь другим, часто ставя их выше себя. Она улыбается так, будто ее никогда не обижали, но я знаю, что так оно и есть, потому что много раз видел, как она выходила из комнаты со слезами на глазах после ссоры со своим бывшим парнем. Она ведет себя жестко, но при этом очень мягкая.

Она также осторожна, когда впускает людей в дом. Это будет непросто.

— Убери этот тест на беременность, пока я не засунула его тебе в задницу. — Ее холодный тон пугает меня.

У меня уходит несколько попыток, прежде чем мне удается засунуть его обратно в карман. Она вздрагивает, когда я подхожу ближе и опускаюсь перед ней на колени. Боль охватывает мое горло, когда я прочищаю его.

— Если ты беременна… — говорю я, выдыхая воздух. Мне требуется секунда, чтобы продолжить. — Если ты беременна и я отец, нам нужно придумать план.

Вот так.

Это я делаю шаг вперед и остаюсь мужчиной, хотя мне больше всего на свете хочется выброситься из окна. Неважно, насколько я сломлен, неважно, через какой ад я прохожу, я никогда не смогу отвернуться от своего ребенка.

Уиллоу качает головой, проводит рукой по воздуху, как бы отмахиваясь от моих слов.

— Даллас, не волнуйся об этом, хорошо? Ты через многое проходишь. Я могу сделать это сама.

— Если у меня и есть какая-то уверенность для тебя, так это то, что этого, блять, не произойдет, слышишь меня?

Она вздыхает, потирая лоб.

— Черт. — Раздраженная усмешка вырывается из ее полных розовых губ. — Ты врываешься сюда на рассвете после одного из самых утомительных дней в моей жизни и требуешь, чтобы я составила план? — Она фыркнула. — Это не то, что произойдет сейчас, слышишь меня? — Она ложится обратно на диван и натягивает одеяло на свое тело. — Я собираюсь спать, а ты можешь вернуться к тому, чем занимался… если только это не пьяное бужение всех жителей здания, размахивая в воздухе тестами на беременность.

Блять. Она права.

Лорен прерывает нас, возвращаясь в гостиную и поднимая обе руки вверх.

— Не злись на меня, но, Уиллоу, займи мою кровать. Я не могу позволить беременной девчонке спать на моем диване.

На губах Уиллоу появляется легкая улыбка.

— Я ценю твое предложение, но я буду в порядке. — Улыбка исчезает, когда ее внимание переключается на меня. — Лишь бы было тихо.

В этом вся Уиллоу — угождать всем остальным и всегда ставить себя последней в очереди.

— Ты уверена? — спрашивает Лорен, и Уиллоу кивает. — Хорошо, дай мне знать, если передумаешь или что-то понадобится. — Она желает нам спокойной ночи и возвращается в свою спальню.

— Что ты делаешь? — спрашивает Уиллоу, когда я беру одеяло и подушку из шкафа.

Я бросаю их на пол рядом с диваном.

— Ты устала. Я тоже устал. Давай немного отдохнем и поговорим утром.

— У тебя дома есть кровать. Иди и спи в ней.

Я присел на корточки и распушил подушку.

— Я ночую здесь. Конец дискуссии. Я не могу рисковать, что ты улизнешь от меня посреди ночи и улетишь за тысячи миль, прежде чем поговорить. Мы поговорим об этом завтра.

Она бросает на меня последний взгляд, прежде чем перевернуться на бок и открыть мне вид на свою спину. Я выключаю свет и устраиваюсь как можно удобнее, закидываю руки за голову и смотрю в потолок.

Ребенок.

Ребенок от другой женщины.

Я каждый день борюсь за то, чтобы удержать Мейвен и себя вместе. Как я собираюсь сделать это?

Это будет трудно, но я справлюсь.

Я дал Люси обещание быть хорошим человеком, и я собираюсь его сдержать.

ГЛАВА ПЯТАЯ

ДАЛЛАС

Три месяца назад

Хорошие люди из Блу Бич посещают паб «Даун Хоум» по трем причинам:

№ 1: Чтобы забыться.

№ 2: Чтобы почувствовать себя живым.

№ 3: Играет живая группа, и им больше нечем заняться.

Я отношусь к номеру один.

Это дыра — единственный бар в округе, и он находится здесь дольше, чем я живу. Он не шикарный, и в нем не продается первоклассное дерьмо, но я чувствую себя здесь комфортнее, чем в любом элитном клубе Лос-Анджелеса.

Я был здесь постоянным посетителем с двадцать первого дня рождения, но за последние десять месяцев я начал работать почти на полставки в те два дня в неделю, когда у меня нет Мевен. Мои родители требуют, чтобы они проводили много времени со своей единственной внучкой. Я обычно прихожу на неделе, когда здесь находятся люди, которые не любят разговоры.

Сегодня здесь аншлаг, поэтому я и не хотел приходить. Я ненавижу толпы. Ненавижу вспышки жалости, которые вызывают у меня мужчины после очередной порции дешевого виски. Ненавижу женщин, которые по очереди приходят ко мне с верой, что еда и внимание исцелят меня.

Чертова запеканка не восстановит мою пустую душу.

Я вошел в бар и увидел Лорен и Уиллоу, сидящих за столиком в задней части. Лорен заказала порцию на всех и изо всех сил пыталась заставить нас встать и пообщаться, но никто из нас не хотел этого делать. В конце концов Уиллоу убедила ее отказаться от нас и повеселиться на танцполе.

Слава богу.

Моя сестра перегибает палку, когда пытается подбодрить меня и дать мне хорошо провести время.

Как Уиллоу оказалась здесь — для меня загадка. Пабы — не ее конек. Она пьет шампанское, занимается йогой, ест шоколад с причудливыми названиями. Она прилетела на вечеринку команды Стеллы, так что единственная причина, которую я могу придумать, это то, что она пытается держаться подальше от праздника любви Стеллы и Хадсона.

Я откинулся на стуле, держа горлышко бутылки пива между двумя пальцами, и смотрю на нее, пока она осматривает бар. Подвесной светильник над нами сияет над ее головой, как нимб, когда она начинает счищать краску со стола. Ее усталость удивляет меня. Я всегда считал ее хамелеоном — человеком, который приспосабливается к любой ситуации, в которую попадает.

Я ставлю бутылку пива на место и вытираю потные ладони о джинсы.

— Что такое Tinder? — Правда? Это то, что я говорю, чтобы сломать лед? Это все, что я мог придумать.

Мой вопрос удивляет ее, и она поднимает на меня взгляд.

— Tinder? — Она скривила лицо, как будто не расслышала меня правильно.

— Да, а в чем дело? Лорен всю неделю настаивала на том, чтобы я зарегистрировался.

Она смеется, улыбка трескается на ее губах.

— Правда? Ты никогда не слышал о Tinder?

— Поверь мне, я бы не сидел здесь, чувствуя себя идиотом, если бы слышал. — Я беру свое пиво и делаю длинный глоток, допивая его до конца. — Похоже, я единственный, кто потерялся в теме Tinder.

— Это приложение для знакомств. — Она делает паузу. — Позволь мне поправить себя. Это приложение для поиска добычи. Свайп вправо; свайп влево. Давай трахнемся, или нет.

— Приложение для вызова проституток. — Я фыркнул. — Печально, когда твоя сестра больше заботится о том, чтобы у тебя был секс, чем ты сам.

— Похоже, у меня та же проблема: все, кроме меня, беспокоятся о том, чтобы моя вагина была занята. — Она снова смеется, и от этого звука мне становится непривычно легко — чего я не чувствовал уже очень давно.

Я хочу услышать этот смех снова. Такая красивая женщина не заслуживает того, чтобы сидеть в задней части захудалого паба с грустью в глазах.

— Хадсон рассказал мне о том, как твой парень надул тебя, — говорю я.

Ее рубиново-красные губы хмурятся, и она нервно проводит рукой по своему платью. Я щипаю себя за переносицу, сожалея о своих словах. Разговор о ее бывшем придурке не вызовет у нее смеха.

— У Хадсона слишком длинный язык, — бормочет она. — И бывший парень.

— Извини за это. Хадсон рассказал мне, что сделал твой бывший.

— То, что он сделал, было хреновым и стало последней каплей в наших отношениях.

— Ребенок умер? — Я сделал паузу, вопрос прозвучал слишком близко к сердцу. У меня есть дочь. Это могла быть Мейвен. Я не могу представить, что переживают те родители.

— К счастью, нет. К сожалению, у него серьезное повреждение мозга, и он никогда не будет прежним.

Чертов осел. Показывает, как одно глупое решение может повлиять на жизнь других. Я встречался с ее бывшим всего несколько раз, но сразу понял, что он никогда не станет моим другом.

— А он?

— Он выпущен под залог, и суд над ним отложен, пока он не закончит физиотерапию.

— Ты меня разыгрываешь?

Она покачала головой.

— Это преимущества сына мэра города.

— Мне жаль, — шепчу я.

— Меня тошнит от того, что я любила кого-то, кто совершил что-то настолько плохое.

Она берет напиток, который заказала ей Лорен, и выпивает его. Мои губы слегка поджимаются, когда ее лицо искажается в гримасе, напоминающей отвращение.

Она высовывает язык и показывает на стакан, как будто это яд.

— Твоя сестра пытается меня убить? Что это за дерьмо?

— Jameson, — отвечаю я, чувствуя, как мои губы снова подрагивают — чего они не делали ни с кем, кроме Мейвен.

Она смотрит на меня, моргая.

— Виски.

Она обеими руками подталкивает стакан к столу.

— Ну, тогда это мой первый и последний раз, когда я пью виски. Я больше из тех девушек, которые любят вино-слэш-шампанское-слэш-дай-мне-что-то-фруктовое.

— Виски действует на сердце сильнее, чем шампанское. Ты не ошибешься, если попытаешься забыться с виски. Это я тебе обещаю.

— В таком случае, закажи мне еще. — Она делает паузу, чтобы ткнуть в меня пальцем. — Подожди, если это такое средство для сердца, почему ты его не пьешь?

Я пожимаю плечами.