Мятежница и менталист

Есть, разумеется, пластическая хирургия. Но это удовольствие дорогое, у начинающего репортера нет таких средств. И моя страховка не предусматривает подобные “несчастные случаи”. Жива-здорова и ладно.

И всё же мне повезло. Из потускневшего стеклянного “окна” на меня смотрела испуганная, осунувшаяся, но симпатичная мордашка. Портили её только неровные красные пятна, похоже, я сильно обварилась горячим воздухом, но хотя бы шрамов не было, а волосы — спутанные, грязные, тусклые, паклями висели вдоль щек.

Ну ладно, это поправимо. Хотя бы перспективы понятны и вполне неплохи. Надо только расчёску раздобыть и до полноценной помывочной добраться — в имеющемся здесь умывальнике только руки помещаются.

Однако сегодня заниматься собой у меня возможности не осталось. Сиделка, а по факту медсестра и нянечка в одном лице, принесла ужин, выдала пригоршню таблеток и банку с мазью, пояснила: “Сама будешь втирать, не маленькая” и поспешила к другим пациентам. Догонять её и приставать с несущественными просьбами, когда нет угрозы жизни, было бы верхом наглости.

Впрочем, и на следующий день ситуация не сильно изменилась. За ширмами постоянно царила суета — кого-то приносили, кто-то уходил, кому-то что-то втолковывали… Персонал сбивался с ног, занимаясь больными.

И всё же мне удалось выяснить, где именно можно принять душ, потребовать, чтобы принесли мою одежду и выдали принадлежности для штопки. А когда я привела себя в порядок и закончила с реставрацией вещей, вот тогда, пользуясь свободой и приличным для пострадавшей самочувствием, движимая профессиональным интересом, отправилась на разведку местности.

Нет, я не собиралась влезать на запретную территорию и совать нос в секретные планы повстанцев. Но получить общее представление об окружающей обстановке было жизненно необходимо. Хотя бы для того, чтобы оценить перспективы.

Помещение госпиталя оказалось подземным бункером, состоящим из трёх корпусов. В одном, самом большом, лежали больные, во втором, поменьше, находились две операционные и жил персонал, в третьем разместился склад и пищеблок.

Наверх вело три лестницы и шахта с грузовым лифтом. Последним я пользоваться не стала, он занят был, мужчины в военной форме шустро выгружали из него ящики, тюки и баллоны — похоже, сегодня была поставка провизии и необходимых вещей. Да и не настолько уж я слаба, чтобы не преодолеть четыре десятка ступеней. Поднялась там, где народа было больше всего, используя шанс затеряться в толпе и незаметно всё посмотреть — привлекать к себе внимание мне не хотелось.

На поверхности оказалось суетно ничуть не в меньшей степени, чем в госпитале. Медики в бледно-голубых форменных комбинезонах спешили на смену. Уборщики выгребали из переполненных контейнеров мусор. Электрики суетились около невысокой магнитосферной вышки, закрепляя у её основания дополнительные кабели. Военные-механики проверяли технику, с которой грузчики спускали и ставили на песок контейнеры с грузом. Судя по этикеткам, товары были земного производства. Дорогое удовольствие и опасное в условиях войны.

Любопытно, кто является спонсором повстанцев? Откуда у них финансы на подобные закупки? Вопрос финансирования и мотивов контрабандистов, которые на свой страх и риск тайно ведут торговлю с мятежниками, наверняка интересен широкой аудитории.

Это главарь мятежников настолько богат? Или лояльные к Сопротивлению местные жители поделились деньгами? Последнее сомнительно. Если сложить годовую прибыль всех районов Марса, то её вряд ли хватило бы на такое систематическое снабжение, тем более что часть районов контролируется Федеральным Советом.

Как версию можно предположить, что повстанцы обирают или обкрадывают местное население. Способ заиметь средства на закупки не обязан быть законным и добровольным, тем более в условиях войны…

Стоп, Карина, стоп! — Я одёрнула себя, подавив полёт фантазий. — Прекратить домыслы! Ты журналист! И не имеешь права на беспочвенные предположения и безосновательные гипотезы.

Вернув разуму холодную и беспристрастную наблюдательность, я профессионально цепким взглядом прошлась по окружающему пространству, фиксируя не замеченные ранее детали.

Наземная часть базы повстанцев была компактной — защитный электромагнитный купол охватывал площадь максимум на пару сотен метров в диаметре. И умещалось здесь немногое. Пять невысоких зданий, утопающих в красно-рыжем песке, по сути являлись своеобразной верхушкой айсберга, то есть бункерами. Кроме входа в госпиталь, неподалёку виднелись распахнутые настежь ворота-входы в склады и ангары.

Совсем рядом с одним из них и до самой границы купола недвижно стояли транспортники, те самые, рогатые, которые стреляли разрушительными плазменными сгустками.

Я таких в непосредственной близости ещё не видела, потому сама не заметила, как приблизилась к одному из них.

— А ну ка, стоять! — пригвоздил к месту требовательный голос. — Далеко собралась?

Из-за корпуса ближайшей машины вышел караульный. Одежда простая, без нашивок, камуфляжно-песчаная, на голове берет, на ногах берцы-вездеходы. Небритый, на лицо неприятный, да и по глазам была заметна подозревающая меня во всех смертных грехах недоброжелательность. Дуло плазменной винтовки было направлено в песок, но от этого менее грозным оно не выглядело.

— Я только посмотреть…

Меня настолько выбил из колеи оказанный приём, что я даже не сразу сообразила, что в причине, в общем-то, сама виновата. Мне так хотелось спокойно выйти из госпиталя, не привлекая внимания, чтобы люди вели себя как обычно и не наигранно, что я не стала надевать белые нарукавники, по которым легко распознать представителя прессы.

Поспешно вытащила их из кармана, чтобы надеть. Только военный ждать не стал и агрессивно рявкнул:

— Убирайся отсюда! Гражданским здесь не место.

— А я на службе, — строптиво заявила я, наконец сладив с нарукавниками. — У меня задание.

Вместо продолжения дискуссии мужчина просто вскинул винтовку, направив её на меня. Затвор предохранителя громко щёлкнул, а индикатор заряда на боку рукоятки выразительно засветился и в миг достиг максимальной отметки.

Я невольно отшатнулась, отступив на пару шагов, и остановилась, почувствовав спиной упругое препятствие. А потом поспешно отпрыгнула, разворачиваясь, потому что оно глухим басом поинтересовалось:

— Какое ещё задание?

Обладатель низкого голоса оказался ещё одним военным. Приятным ровно в той же степени, что и его соратник. Ну разве что без оружия. По крайней мере в руках у него такового не обнаружилось. Зато в его распоряжении была группа поддержки в виде ещё шестерых громил внушающей опасения наружности.

И всё же мне удалось вернуть себе самообладание, чтобы хотя бы внешне уверенно отреагировать, спокойно пояснив:

— Я журналист.

— Чёт не припомню, чтобы кому-то из твоей братии давали разрешение тут шастать, как у себя дома, — поморщился неизвестный.

— Я в вашем госпитале лечусь… — попыталась объяснить своё появление, но даже начала фразы хватило для вывода, который моментально сделал военный:

— А к плазмогенераторам тоже пришла лечиться?

— Она решила диверсию устроить, — поддакнул кто-то за его спиной.

— Шпионка федералов! — выкрикнул другой.

— Да как вы смеете! — меня затопило праведное негодование. — Я же независимый наблюдатель. И ни на кого не шпионю, это противоречит нашему профессиональному кодексу!

Мужики разразились хохотом так, словно я что-то невероятно весёлое сказала. Впрочем, этот смех нельзя было считать признаком лояльности. Он не предвещал ничего хорошего, а вкупе с тесным кольцом, в которое меня заключили вояки, казался вообще жутким.

— Раз не шпионка и случайно встряла куда не следует, тогда докажи!

— Нашей компанией не побрезгуешь, так и быть простим.

— Прояви свою хваленую независимость, все ждут! Посмотрим, какая из тебя профессионалка.

— Мы в увольнении, до вечера времени полно, развлечемся как следует…

— И в больничку вернем до отбоя. Даю слово.

Словами дело не ограничилось. Один из вояк, бесцеремонно схватив за руку, дёрнул меня на себя. Я возмущённо зашипела и попыталась вырваться. Мне это даже удалось, впрочем, себе я эту заслугу приписала рано, потому что спустя миг поняла — меня намеренно отпустили, чтобы толкнуть к другому мужику. А от него к третьему…

— Если я не в твоём вкусе на первый раз, так другого выбери.

— А чего одного-то? Сразу двух тоже можно.

— Или трёх.

— Тут все мужики как на подбор, бабы за нас глаза готовы выцарапать от ревности.

— Мы не обидимся, решай сама. А то вам, женщинам, федералы свободы выбора не дают.

— Верно, мы благородные. И после друг друга не побрезгуем.