Мятежница и менталист

— Буран прав. Реально нет шансов…

— Валить вышки надо!

— Отставить пререкания! Желаете сдохнуть от излучения, когда мы Кварцит захватим? Не достанем генераторы плазмой, возьмём пехотой. Вперёд!

Водители врубили форсаж, двигатели взревели, обмотанные цепями колёса забуксовали, выбросив в и без того пыльный воздух взвесь мелкого песка. Колонна, до этого ползущая плотной стеной, вынужденно растянулась в длинную цепочку, штурмуя крутые невысокие дюны.

— Шило, тебя куда понесло? К Тигру прижмись!

— Не могу. У меня помеха слева.

— Цветочек нашёл? Раздавить боишься?

Эфир заполнился хохотом — шутка пришлась по вкусу соратникам. Всем, кроме Шила.

— Так и есть, — обиженно отрапортовал он. — Тут девчонки. Журналистка походу. И оператор.

— Уверен, что не диверсантки? Приглядись.

— Да не… Вооружения ноль, защитные поля — слабенькая бытовка, камера и белые нарукавники-опознавалки. Папарацци они.

— А эти-то тут откуда? Совсем рехнулись девки!

— Острых ощущений захотели…

— Чего им дома не сидится?

— Вот точно! Обхаживали бы мужиков и не лезли куда не следует.

— Хорошенькие. Молоденькие совсем, — неожиданно ласково заступился за “цветочки” сопровождающий транспортник пехотинец. Развернулся металлизированным корпусом экзоброни к замершим в неподвижности девушкам и шутя отдал им честь.

— Надо бы их прикрыть, — встревожился ещё кто-то. — Они же в зоне поражения…

— Это что ещё такое? Прекратить телячьи нежности! — возмутился Командор. — Эти безрассудные идиотки на работе и знают, чем рискуют. А у нас своя миссия! Не зевать!

Наступление продолжилось. Оставив позади представительниц прессы, мятежники сосредоточились на противнике, который становился всё ближе. Ответные залпы охраняющих поселение военных всё чаще и ощутимее сминали защитные поля, пробивая бреши в рядах наступающих и плавя песок в стекло при промахах.

— Кто меня уверял, что здесь у федералов оборона на ладан дышит и нет дальнобойных плазмогенераторов? — зло рыкнул Командор, заглушая ничуть не менее эмоциональные комментарии своих соратников. — Они давно должны были сдать позиции!

— Мощность наших экранов падает! — предупредил встревоженный голос. — Две установки вышли из строя! Мы теряем правый фланг.

— Третье звено — прикрыть первое! Бронетранспортёры — бить синхронно в основную цель! Пятое создать заслон! Седьмое и восьмое — обходной манёвр! Зайти с тыла!

Последний приказ оказался роковым, потому что защитники поселения и жизненно необходимых ему вышек мешкать не стали — открыли шквальный огонь по начавшим передислокацию мишеням. А на линии огня оказалась та самая дюна, на вершине которой в этот самый миг поднялась в полный рост изящная женская фигурка…

Глава 1. Повстанцы

Ощущения нахлынули внезапно. Резко, из ничего, вдруг. Тугим спазмом скрутило живот, мёртвой хваткой сдавило грудь, безжалостно обожгло кожу…

Рванулась, не понимая — что произошло, почему мне так плохо…

— Тише, тише! Не суетись, всё хорошо. Жива, и слава богу.

На плечи что-то несильно надавило, заставляя упасть.

Легче не стало. Тело ныло каждой клеточкой, в голове звенело, резь в глазах была такая, будто в них насыпали песка.

— Где… я? Что… со мной?

Слова давались с трудом — казалось сухие губы лопнут от малейшего движения, язык стал неподъемным. И по-прежнему было темно — на глазах лежало что-то тяжёлое.

Попыталась это убрать, однако руку перехватили, мягко, но непреклонно.

— Не стоит, потерпи, — участливо посоветовал всё тот же голос. Женский, немолодой. Грубоватый, надтреснутый, суровый. — Компресс сниму к вечеру. Тебе надо отлежаться. Потрепало тебя знатно.

Пальцы, сжимающие моё запястье, исчезли. Воздух колыхнулся, окатив горящую кожу прохладой. Где-то поблизости звякнуло стекло, что-то забулькало. Спустя несколько секунд напряжённого ожидания моих губ коснулся холодный гладкий металл, а в рот полилась живительная влага.

Вода!

Я пила её, захлёбываясь, чувствуя, как струйки текут по подбородку. Глотала жадно, торопливо, и не могла напиться. Зато сразу почувствовала облегчение. Сознание прояснилось, спутанные мысли приобрели связность и… И образы, те что исчезли в огненном аду, в единый миг пронеслись перед глазами.

— Зелина…

Я сдавленно всхлипнула, чувствуя как спазмом сжимает горло. Подавилась, закашлялась, оттолкнула руку, которая меня поила.

— Напарница твоя? — безразлично спокойно уточнила неизвестная. — Погибла она. Прямое попадание.

Погибла…

Из-за меня. Это я вынудила Зелину подобраться поближе к месту стрельбы.

Я виновата. Виновата! Но… Но не я сделала тот роковой выстрел. И на месте Зелины могла оказаться я сама, ведь лезла первой. Перчатки, по сути, мне жизнь спасли, задержав на несколько секунд на склоне. Роковое стечение обстоятельств…

— Тебе повезло, что вершина дюны тебя прикрывала от огня федералов, — продолжила женщина. — Оглушило только и опалило, но хоть не испепелило. Хотя, когда тебя принесли, я думала, уже не жилец. Но ты молодец, сильная. Выкарабкалась.

И вот парадокс — при всём ужасе произошедшего, трагедия гибели напарницы-оператора отошла на второй план. Я начала беспокоиться о более насущных вопросах. Собственном благополучии, условиях нахождения здесь. Заложница я или равноправный гражданин? Такова уж природа человека — думать в первую очередь о живых, о себе…

— Где я? Кто вы?

— В надежном месте. Здесь безопасно. Тебя никто не обидит, не волнуйся.

— Я и не паникую. Представители прессы всегда неприкосновенны. Мы нейтральная сторона конфликта, гаранты беспристрастной фиксации событий. Зачем нам вредить?

Женщина неожиданно хрипло расхохоталась. Мои слова её развеселили.

Правда, я не понимала причин, пока, наконец, она не успокоилась и не объяснила:

— Да причём тут твоя профессия? Я о том, что ты молодая привлекательная девушка, а мужчины у нас… Разные. Есть и нормальные, конечно, но и сволочей хватает. На войне, знаешь, многим крышу сносит. Осуждать бессмысленно. Так что не жди благородства. Но в госпитале с этим строго, мы безобразий не допустим. Не переживай.