Академия Карлайл (СИ)

— Ты просто не представляешь, что произошло! — Кажется так начинают обычно свой рассказ персонажи какого-нибудь детектива, да? Побуду пока главной героиней.

Я рассказала своей рыжеволосой подруге о разговоре с Купером, о возникшем из ниоткуда отце Томаса, об оскорблениях.

— С тобой точно не будет скучно. — Амелия засмеялась. — Ты вообще пару часов можешь прожить без приключений?

— Амелия, вообще не смешно. Я планировала вести размеренную, скучную и обычную жизнь в Академии, а не вот это вот всё. — Я театрально надула губы.

— Ну, вообще, я слышала, что в «Улье» практически никто не встречается друг другом. Но не думаю, что это связано с каким-то запретом. Если мы будем выкладываться так каждый день, как сегодня, то я сильно сомневаюсь, что вообще будет желание ещё и с кем-то встречаться. Наверное, у папаши свои причуды. — Амелия пожала плечами. — Подожди-ка… Тебе что, нравится эта блондинка? Почему ты так остро отреагировала на слова его отца?

— Нет! Господи, конечно же нет! Что за вздор? — Я посмотрела на подругу с неким укором. Или да?..

— Девочка моя, я уже тебе сказала, врать у тебя получается плохо. Во всяком случае, мне.

— Ой, кто бы говорил. Я заметила, как ты смотрела на Роберта во время занятия. — Я улыбнулась уголками губ. — Мой брат тебе точно нравится.

— Допустим… — Глаза Амелии заискрились, а щёки налились румянцем. — Ты же не против?

— Амелия, я-то не против, вы взрослые люди. Только боюсь, что он может сделать тебе больно. Он тот ещё ловелас. Кстати, он передавал тебе «привет».

— Правда?! — Она смущённо заправила прядь волос за ухо. Но тут же изменилась в лице.— А я и не планировала ничего серьёзного. — Она легко улыбнулась и отпила лимонад из стакана. Да уж, кто кому ещё будет разбивать сердце.

Пообедав с Амелией, я ушла вглубь сада, сказав, что мне нужно позвонить Вики. Конечно, я бы хотела их познакомить. Но сейчас я точно не могла. Да и что я скажу Вики? Подружка моя, смотри, это моя новая подружка! Мы познакомились формуе. Так что ли? Это выглядело бы как предательство. Да и вовсе не убедительно. Амелия понимающим взглядом проводила меня до поворота в сад. Я нашла «своё место»: небольшой садик со скамейкой. Здесь редко кто-то проходит, поэтому я могу побыть тут одна или без препятствий позвонить Вики. Я даже не успела набрать её номер, как уже увидела видео-звонок от Вики.

— Ана, привет! — Она так широко и радостно улыбнулась, что я невольно тоже начала улыбаться. — Как ты там? Когда вернёшься?

— У меня всё хорошо. Родителей пригласили провести ещё несколько семинаров для полицейских участков. — Я всё больше и больше погружалась в свою чудесную «легенду». — Как у вас дела? Как Уэс?

— Э-эм. Уэс?.. Все хорошо. — Она еле заметно улыбнулась и смущённо начала теребить прядь волос.

— Подождите-ка… Ты все-таки сдалась? — От неожиданности я чуть взвизгнула. Не зря я в прошлый раз что-то заподозрила. — Вики Маккалистер сдалась!

— Анастейша Кортез! — Она посмотрела на меня с легким укором. — Что за выражения?! Нет, я не сдалась. Пока не сдалась…

Вики рассказала мне, что Уэс в открытую признался ей в своих чувствах на выпускном, но она сама пока не дала ответ. Не хочет торопиться, однако после его признаний, она поняла, что он ей тоже нравится. Я была искренне рада за ребят. Очень надеюсь, что у них всё получится. Вики продолжала расспрашивать про моё времяпровождения с родителями. Да, Амелия сказала правду — врать я не умею.

— Ана, я тут подумала… — Вики немного замялась. — Может, мне приехать к тебе на пару дней?

— Что?! — От неожиданности я поперхнулась.— Я… Ты… — Я не знала, что сказать и как отмазаться, но меня отвлёк меня знакомый голос, который произнёс мою фамилию.

Я подняла глаза в сторону человека, что позвал меня. Знакомый шлейф духов, та же коварная улыбка и зачёсанные назад рыжие пряди. Передо мной стоял уже забытый злейший враг — Алекс Фишер.

Комментарий к Глава 5.

И что же здесь забыла эта стерва? Кто что думает? Жду предположений и теорий в отзывах :)

========== Глава 6. ==========

— Фишер? — Воздуха в лёгких стало резко не хватать. Или это я забыла, как дышать от страха? Чёрт возьми, неужели сейчас я действительно боюсь её?!

— Что? Откуда там Алекс? — Вики крикнула мне с экрана. Чёрт, она услышала. Надо быстро сворачивать разговор, иначе мне точно не отделаться простыми «да»/ «нет».

— Тебе показалось. Ладно, дорогая, мне нужно бежать. Пока-пока! — Не дождавшись ответа, я скинула звонок.

Ну всё… Я точно выкопала себе могилу, ещё один шаг, и точно туда свалюсь. Истеричка во мне бушевала и отыгрывалась за события прошедших дней.

Алекс с ядовитой усмешкой на губах ждала, пока я договорю по телефону, как хищник, который загнал жертву в угол и теперь наслаждается её ужасом. Я же не могла позволить себе такую роскошь, как дать шанс Алекс взять надо мной верх. Я, может, и не хищник, но точно не жертва. Что-то во мне взбунтовалось, заставляя сердце биться чаще (может это была всё та же внутренняя истеричка).

— Что ты здесь делаешь, Кортез? —Фишер надвигалась на меня, словно гроза.

Не похоже, что бы она знала ответ на свой вопрос. Нужно что-то делать. Я лихорадочно оглядела место вокруг себя. Безлюдно. Вдруг стало страшно. Ужас накатил неожиданно, заставляя выплеснуть весь запас адреналина. Почему-то мысль о том, что моё тело здесь никто не найдёт показалась довольно-таки логичной. Точно! Надо блефовать, но делать это уверенно, чтобы поставить Фишер на место.

— Алекс, иди к чёрту. Тебя вообще не касается, что я тут делаю. А вот что здесь делаешь ты — очень интересно. — Я подошла к ней вплотную, чтобы она невольно попятилась назад. Кажется, мама называла это «психологической атакой», она у меня спец в таких вещах. Осталось только надавить на больное. — Неужто ты тут, потому что твои папочка с мамочкой хлопочут о твоем провальном поступлении? — О, да, я ждала, когда смогу ей припомнить её же слова. Судя по всему, у меня получилось найти слабое место в её броне. Вся спесь рыжей постепенно улетучивалась.

— Я… — Алекс замялась. — Ты! — Она попыталась хватить меня за волосы, но я перехватила её руку и скрутила за спиной, согнув её в локте так, что двигаться она не могла. Ну, конечно, когда кончаются слова, в ход идёт сила.

— Фишер, успокойся. Мне на тебя плевать. Я сделаю тебя в два счёта ровно так же, как это было и в школе. Советую тебе уйти отсюда и не приближаться ко мне ни на метр. — Я чуть сильнее надавила на руку, от чего она взвизгнула от боли. — Ох, Фишер. Хоть ты меня и выводишь из себя, но победить меня ты никогда не сможешь.

— Ана! — Я подняла глаза. Роб стоял напротив нас. — Отпусти её. Она того не стоитю — Роберт посмотрел на Фишер с таким же презрением, что и я смотрела на неё с момента нашей первой драки.

Пришлось отпустить руку. Она выпрямилась и независимо оправила блузку, смерив при этом и меня, и брата презрительным взглядом.

— Любишь ты нарываться, Кортез. Что ж, разлюбишь когда-нибудь… — С этими словами она покинула нас, направляясь модельной походкой вон из сада.

Она ясно дала понять, что будет копаться и выяснять, почему в это время года я здесь, а не дома. Да, это немного усложняет мою и без того уже сложную жизнь. В голове маячила только одна мысль: что будет, если кто-то вроде Алекс узнает о секретном подразделении. Вся система, создающаяся годами, может пойти коту под хвост! От сильной паники меня затошнило. Роберт, до этого растерянно стоявший поодаль, будто понял, что именно беспокоит прямо сейас, подошёл ко мне и обнял, успокоив, что никто и никогда до этого не узнавал секрет Академии, тем более так просто.

— Ана, успокойся. Все будет нормально. У меня для тебя сюрприз… — Роб заговорщически улыбнулся.

— Какой? Ты же знаешь, я не люблю сюрпризы! — Сюрприза мне сейчас и впрямь хочется меньше всего. Спасибо, на всю жизнь хватит теперь!

Но Роберт промолчал. Только успокаивающе провёл рукой по моей спине и мягко подтолкнул к выходу.

Выйдя из теперь не «своего» укромного местечка, я пошла за Робертом в сторону главной парковки. Чем ближе мы подходили, тем отчетливее я начинала видеть машину. Ту самую машину. Это был автомобиль родителей…

Руки затряслись, голова разболелась ещё сильнее, а ноги и вовсе перестали меня слушаться: мои нижние конечности просто встали как вкопанные и не могли пошевелиться.

Серьёзно? Вот именно сейчас?! Когда я ещё так зла на них? Мне хотелось кричать и крушить всё вокруг. Боль от обмана родителей просто съедала меня изнутри. А ещё больше меня съедала моя ложь… Ведь я сейчас делаю все тоже самое со своими близкими, что и мои родители со мной.

Да чтоб меня! Хотя бы на секунду я могу забыть об обиде?! Сейчас я лишь хочу обнять их, а уже потом буду выяснять отношения.

Я сломя голову побежала к родителям, кинулась папе на шею, но, ощутив тепло родного человека, не смогла совладать со своими эмоциями — накопившиеся обида и злость вылились в страшный и нескончаемый поток слёз. Мне было так больно, что хотелось кричать.

Со спины я почувствовала, как мама гладила мои волосы и, обнимая, шептала: «Прости нас, милая». Я уж и забыла, что она может быть такой: мягкой и домашней. Последнее время я представляла её лишь в гневе или осуждающей, но никак не… виноватой, какой она и была сейчас. Сколько времени я так простояла… Может, пару минут, а может и дольше.

Немного успокоившись, я отстранилась от отца и сквозь пелену слёз попыталась разглядеть родителей: мама, как и всегда, выглядела потрясающе — теперь, узнав правду о деятельности родителей, я могу с уверенностью сказать, что она тратила много сил на свою внешнюю красоту — точёное и в меру накачанное тело (о да, она и впрямь могла драться на каблуках, я думаю), красивый и ровный загар, идеально выкрашенные волосы в иссиня-черный и ни намека на синяки под глазами. Для меня всегда было загадкой, как ей удается так идеально выглядеть. Тем не менее, мама умела показать всю свою внутреннюю мощь с помощью одного лишь взгляда.

А меленький и аккуратный курносый носик и голубые глаза добавляли в эту истинную красоту изюминку. Русские корни выделяли маму среди других женщин. Не даром папа всегда говорил, что русские женщины самые красивые в мире.

Ну, а папа для меня всегда был эталоном мужской красоты и силы. Крепкое телосложение, широкие плечи, брови домиком, сведенные к переносице, четкие и острые скулы могли напугать кого угодно. А рост под два метра усиливал этот эффект. Лишь те, кто знал его близко, могли с уверенностью заявить: Фредерик Кортез не был тираном и злодеем, наоборот — его вежливость, образованность и преданность близким поражала.

Однако, характер моих родителей никогда нельзя было назвать мягким — они оба были словно океан, который мог сменить свою благосклонность на гнев за считанные секунды.

— Моё солнышко. — Папа ещё раз обнял меня, целуя в макушку. — Мы с мамой только сейчас смогли приехать. Вероятно, ты знаешь, если не всё, то многое. Прости нас, малышка.

— Ана… Мы очень вин… — Кажется, мама действительно раскаивалась.

Я понимала, что если сейчас не выскажу всё, что у меня на душе, то это навсегда встанет стеной между мной и родителями. Пусть потом я пожалею. Но лучше сейчас, чем потом, когда страсти немного поуляжутся.

— Стоп. То есть вы сейчас думаете, что обнимите меня и поцелуете, попросите прощения за свою наглую ложь, и я все забуду? — Я не дала договорить маме. Гнев, обида во мне бурлили и делали из меня, возможно, подростка с бушующими гормонами (коим я, к слову и являлась, но почему-то всегда забывала об этом, чувствуя себя взрослее). — Нет, так не получится. Вы хоть понимаете, как мне сейчас больно и обидно? Родители, которые, как я думала, откровенны со мной, на самом деле всё это время лгали! Вся та немногая информация, которая была о вас в памяти, полетела к чёрту! Всё рухнуло, как карточный домик!

— Ана, ты уже взрослая девочка и должна понимать, что как раз это и было защитой! — Мамин взгляд с виноватого изменился на раздражённый. О да, теперь я её узнавала: именно это выражение лица преследовало меня всё время моего пребывания в Академии.

— Да ни хрена это не защита! — Я сделала ещё шаг назад. Хотелось всё бросить и убежать, хотелось по-детски топнуть ногой или плюнуть в них. Хотелось, чтобы меня услышали, в конце-то концов! — Вы! Вы должны были посвящать меня в подобные тайны, но не посторонние люди! Вы даже не представляете, как мне было тяжело! На меня вываливают подобное после того, как я знаю, что не поступила, а мне не с кем поделиться! Да что вы за родители такие?! — я снова заплакала.

— Анастейша Карнелия! Это твоя мать! Выбирай выражения! — Отец нахмурился, его глаза резко потемнели. Это означало только одно — он очень зол. — Живо в машину! — Его тон вмиг остановил мои слёзы.

— Зачем это? Мы уезжаем куда-то? — Я стояла как вкопанная. А я ведь и половины им не высказала! — И не подумаю сесть.

— Ана, лучше сядь. — Сзади подошёл Роберт и положил мне ладонь на плечо, дав понять, что ничего не случится, что он рядом со мной. Легче, честно говоря, не стало, но я понимала: втягивать ещё и брата в наши семейные разборки не стоит.

Я вздохнула, выпрямила спину и сжала кулаки до побеления костяшек. Сейчас главное не вспыхнуть как спичка. Медленно, постепенно выдыхая, я разжала пальцы. Прошла, чеканя каждый шаг, и в оглушительной тишине захлопнула за собой дверь родительского джипа. Честно говоря, я простила родителей. Давно поняла, что это важно и серьёзно. Но если бы я сделала вид, что ничего не произошло, то каковы шансы, что они не скроют от меня ещё нечто важное?

Всю дорогу мы ехали молча. Весь путь я слушала музыку в наушниках и смотрела в окно, не понимая, что вижу перед собой. Мысли атаковали мой разум: в голове промелькнули все прошедшие дни с момента начала экзамена. Ведь именно с этого дня началась моя новая жизнь. Жизнь в секрете, во лжи. Новые эмоции и новые люди в окружении: дружба с Амелией, хотя… можно ли это назвать дружбой? Все мои попытки что-то узнать о ней, не увенчались успехом, только выбросы общих фраз; не единичное столкновение с Джеком, его лицо совсем близко с моим, его сильные руки, которые не раз ловили мое неуклюжее тело; помощь Томаса с вещами, его голубые глаза и приятно ласкающий слух голос, его едва ли уловимая защита и поддержка. Нет, нет, нет, Ана. Твои мысли уходят совсем не туда. Они тебе не нравятся. Конечно, не нравятся! О чем ты вообще думаешь? Фу, Боже!

А могу ли я вообще считать этих троих за людей, которым я могу доверять? Едва ли могу. Мои дурацкие мысли прервал Роберт, сообщив, что мы приехали. Я посмотрела в окно:

— Папа! Это запрещённый приём! — Неужели это всё сейчас просто переведут в шутку?! Позволю ли я сделать это?

Мы приехали в моё самое любимое место. Именно здесь я чувствовала единение всей нашей семьи. Старенький домик в лесу на берегу озера. Сюда мы всегда приезжали на выходные, когда мама с папой возвращались с командировок. Даже тётя Лея и дядя Макс Васкесы всегда приезжали сюда, чтобы провести время с семьей. Снаружи домик казался маленьким, но внутри он был довольно просторным.

Злость испарилась, и на её место пришла окрылённость, то странное чувство, которое испытывают обычно люди, когда вдруг сталкиваются с чем-то забытым, но родным, когда они вдруг открывают в себе второе дыхание, чувствуют всю свою силу. Вот что я испытывала, стоя теперь на небольшом холмике и с высоты поглядывая на избушку. Тоска по родным с детства местам затопила меня: я слишком редко тут была.

Здесь ничего не изменилось с нашей последней поездки. Кажется, это было года два или даже три назад.

На первом этаже располагалась просторная гостиная и небольшая кухня. Удобные и уютные диванчики рядом с камином напомнили мне наши посиделки за различными играми зимними вечерами. Почти весь первый этаж был увешан фотографиями Кортезов и Васкесов.

Всё внутри пропахло деревом и сиренью. Запахом, который я бы узнала из тысячи. Он успокаивает нервы, заставляет расслабиться. То, что мне и нужно сейчас.

Я помчалась на задний двор, чтобы увидеть озеро. Прямо за домом от летней веранды был выстроен пирс до водоёма. Мои ноги сами понесли меня по дощечкам небольшой постройки. Я раскинула руки и вздохнула. Запах леса и воды приятно щекотал нос.

Развернувшись к дому, я увидела, как мама и папа стоят в обнимку и смотрят с улыбкой на меня. Я медленно пошла в сторону родителей, попутно размышляя, что стоит извиниться перед ними за сказанное. Не хочу терять драгоценное время, которое мы должны провести вместе, на ссоры и обиды. В конце концов, сейчас я не могла доверять никому, кроме них, потому что… Потому что они были моей семьёй, а семья — это островок спокойствия в этом безумном мире, мне ли это не знать.

— Я должна извиниться перед вами. — Я нервно сглотнула. — Надо было сначала всё обдумать. Не надо было говорить вам тех слов, у Академии. — Я поймала ласковый взгляд папы, и гора с плеч как будто бы свалилась. Ну, я же никогда не любила ругаться, возможно, правда стоило подбирать выражение тщательнее.

— Все хорошо, малышка. — Папа притянул меня к себе, и мы втроём прижались друг к другу. Роберт стоял поодаль, не мешая нашему воссоединению. — Так, девочки, давайте-ка в дом, хочется есть. — Действительно, есть хотелось и очень сильно.

Мы вернулись в дом и стали разбирать пакеты с едой. В процессе приготовления ужина мы обсуждали моё поступление и все последующие события, произошедшие после.

— Пап, почему ты пошел против дедушки? — Спросила я мимоходом, разрезая огурец на две равные половинки. — Он ведь не желал тебе ничего плохого. Я имею ввиду… Я скучаю по нему… — Хоть я и видела деда крайне редко, но все же любила его.

— Я тоже по нему скучаю, солнышко… Ведь ты — та единственная ниточка, которая держала нас в каких-никаких, но отношениях. — Папа бросил на меня взгляд своих добрых глаз и продолжил заниматься готовкой. — Дед слишком опекал нас с Леей. Мы и шагу ступить не могли без его ведома. От части, я это сделал назло ему, просто потому что хотелось оторваться от его руки. Лея, конечно, сдалась. У них всегда была невидимая связь… Она слишком его любила. А я не смог: пошел до конца. И очень об этом жалею…

Пришлось затаить дыхание, потому что происходящее здесь казалось невероятно хрупким и ценным. Отец, очевидно, делился с нами тем, о чём предпочитал замалчивать, и это давалось ему нелегко: губы были поджаты, а пальцы то и дело сгибались и разгибались.

— Он тебя тоже очень любил, дядя Фредерик. Когда я гостил у него, часто, украдкой, наблюдал, как он смотрит на ваше семейное фото. — Роб слабо улыбнулся, пытаясь хоть как-то поддержать папу.

Папа чуть слышно ухмыльнулся, опуская глаза. Видимо, он и впрямь жалел, что упустил столько времени на ссоры и «войну» со своим отцом.

— Так, теперь вы можете мне рассказать, где именно вы работаете? — Я с ехидством подняла бровь. Тишина, повисшая на мгновение в доме, пропала, будто её и не было. А вместе с ней и напряжение.

Папа засмеялся. Что ж, получилось отвлечь его от переживаний о дедушке. Мама рассказала, что они более десяти лет работают в службе внешней разведки агентами. Конечно, всех подробностей я узнать не могла, но их деятельность была основана на выявлении террористических группировок и их ликвидации.

— Ммм… И что же? Куперы и Старки ваши коллеги по цеху? — Боже, зачем я вообще это спросила? Идиотка. Только на лишние расспросы нарвусь.

— О, точно! Ты уже успела познакомиться с мальчишками!

Что?! Мальчишками? Потрясно, мама… Мама была воодушевлена разговорами о мальчиках, ведь она вообще никогда не слышала, чтобы я говорила о парнях. Действительно, только это и обсуждать, больше же делать мне нечего. Мама, такая мама.

— Более чем… — Закатив глаза, я рассказала в общих красках знакомства с этими двумя.

Папа с мамой так смеялись над мои рассказом. Только мне было не смешно совсем. Да и Роб не особо веселился. Кажется, он даже напрягся немного, но это было объяснимо. Мама сразу предалась воспоминаниям, как они с отцом скрывали свои отношения в Академии. Никогда бы не подумала, что в молодости они были ещё теми…сорвиголовами. Мы ещё немного поговорили об Академии, «Улье», работе родителей, а после отправились спать.

***Проснулась я посреди ночи из-за шума ливня на улице. Капли с грохотом опускались на крышу. Но, кажется, было и ещё что-то. Голоса? На мгновение мне почудилось, что это воры, но мамин несильный русский акцент я бы узнала везде. Я присела на ступеньку, чтобы видеть их. Я почти ничего не могла разобрать в разговоре, что-то говорилось о терроризме на территории Англии, но урвала небольшой кусок диалога:

— Роберт, мы доверяем тебе свою дочь. Я тебя умоляю, присматривай за ней. Я так боюсь, что с ней что-то случится, — мама чуть слышно всхлипнула. — Ведь Катрина с Блейком уже лишись своего сына.

— Не волнуйтесь. Она всегда будет под присмотром. С ней ничего не случится. — Роберт аккуратно взял за руку маму, пытаясь немного успокоить ее.

— Роб, ты тоже будь аккуратен, ведь и ты теперь в этом деле замешан. — Отец коснулся плеча своего племянника. — Мы, конечно, сделали всё возможное, чтобы засекретить все данные. Но если эти выродки выследили мою дочь… — Он замолчал на некоторое время, но я буквально кожей чувствовала весь его гнев. — Одного понять не могу, где мы просчитались… — Теперь в его голосе сквозила растерянность.

Ладони уже привычно вспотели, а сердце забилось как бешеное. Я больше не могла сидеть спокойно и тихо, почти на цыпочках спустилась с лестницы.

— И что тут происходит? — Встав прямо напротив окна, я скрестила руки на груди. Вероятно, они могли видеть лишь мой силуэт, не более. Это меня устраивало.

Все трое резко обернулись на звук. Мама даже вздрогнула от неожиданности. Роб с родителями переглянулись, и я в тот же миг поняла, что они снова хотят навешать мне лапшу на уши! Поверить не могу!

— Э, нет, товарищи. Не выйдет! Выкладывайте всё как есть! Соврать не получится. Рано или поздно я все равно узнаю! — И я, чёрт возьми, действительно бы всё узнала.

Родители рассказали, что один из оперативников группы вышел на главного в преступной организации, но не смог сохранить секретность. Его поймали и пытали, чтобы узнать информацию об отделе и группе, которая занимается их делом. Никто не знает, как много он рассказал, но спустя несколько дней сына этого оперативника нашли мертвым недалеко от Академии. А ещё мои родители получили анонимку с моими фотографиями: у школы, на выпускном балу, в Академии…

Мне стало не по себе от новой информации. Роберта привлекли, как одного из лучших студентов «Улья». Но поручили лёгкое и не очень опасное задание — выследить, кто убил парня практически на территории Академии. Не могу не согласиться — это было нагло и дерзко.

— К сожалению, я не смог разоблачить группировку. — Роб выпрямился, и создавалось ощущение, будто он отчитывается передо мной и отцом.

— Это так, но стоит отметить, что Роберт очень помог нам, и группа, наконец, взяла след, — вклинилась в разговор мама.

Час от часу не легче. И почему мы не обычная семья из какого-нибудь Чикаго?

— Ана, обещай мне, что ты будешь осторожна! — Мама взяла меня за плечи, сильно надавив на них. Чёрт, я даже не заметила, как она подошла.