Академия Карлайл (СИ)

— Не подходи ко мне! — Голос моей подруги дрогнул, и я могла видеть, как неумолимо дрожала её нижняя губа. Вики сделала ещё шаг назад, развернулась и побежала прочь из здания.

— Вики! Пожалуйста! — Я догнала её уже на лестнице. — Выслушай меня! — Я схватила за локоть, чтобы остановить.

— Не трогай её! — Меня отпихнул Уэс, заслоняя свою девушку собой. Он был похож на разъяренного зверя, когда защищал Вики от… меня?!

— Ты все это время была здесь! Ты лгала, Анастейша! Ты лгала мне! — Отчаяние, злость и обида: всё это слилось в один поток эмоций, который на меня теперь выплёскивали. — Своей подруге, которую называла сестрой! — Вики вышла из-за спины своего парня и пошла в наступление. — Никаких родителей и форумов не было! Ведь так? Почему ты уехала?! Почему соврала? — Вики надвигалась на меня, словно гроза, и не давала вставить и слова.

— Я… Я должна была уехать. Мне… Я… — Я не могла взять вдруг и рассказать обо всём друзьям. Не могла, потому что теперь меня связывала настоящая нерушимая профессиональная клятва, которую я не в силах была разрушить. — Я не могу рассказать. Это не моя тайна. Не только моя. — Гордо подняла голову, понимая, что не могу… не могу рассказать двум родным людям, что происходит.

— Я так и думала… — Вики закатила глаза и пошла в здание. — Отныне я тебя и знать не хочу. Пошла к чёрту, Анастейша Кортез! — Вики побежала в здание, а Уэс за ней.

Несколько мгновений я наблюдала за тем, как их тёмные фигурки скрываются в огромном здании Академии и вдруг осознала, что ничего кроме пустоты и боли не чувствую.

Я медленно опустилась на лестницу и начала плакать. Злость, обида и ненависть ко всему миру в целом и к себе в частности росли с огромной скоростью, и я начала бить кулаками по ступенькам. Я знала! Знала, что так будет! На чаше весов оказались мои друзья и подписанный документ о неразглашении. И я без малейшего колебания выбрала тайну! Так и должно же быть, верно? Но Алекс поплатится за свои злодеяния…

Следующие несколько минут были словно в тумане. Единственное, что я осознавала: мне надо найти Алекс. Та не ушла далеко, поэтому мой кулак врезался прямёхонько в её нос. Наша драка была похожа на нечто животное, яростное и невыносимое. Казалось, что раздражение и гнев забрались даже мне под кожу. Я схватила её за волосы и поволокла по всем ступенькам. Сквозь пелену злости я слышала, как она кричала и просила отпустить меня. Мне было совершенно всё равно. Вскоре я повалила её на пол, садясь сверху, чтобы как следует ударить.

— Никто! Слышишь?! Никто не имеет права лезть в мою жизнь и портить её! — я схватила её за воротник рубашки и затрясла с такой злостью, что даже я испугалась саму себя. — Особенно ты, дрянь! — Только я хотела впечатать свой кулак в её челюсть, как почувствовала, что меня кто-то оттаскивает в сторону.

— Ты что себе позволяешь? — Алекс уже было дёрнулась бежать ко мне, но руки Джека крепко удерживали её за талию, не давая сделать и шага. — Я тебя убью! Клянусь! Я тебя убью!

— Кортез и Фишер! — Словно гром, прозвучал голос Кроуфорда. — Живо в мой кабинет! Обе!

— Но я ничего не сделала! — Алекс пыталась вырваться.

— Я сказал, обе! — Кроуфорд орал так, что, наверное, было слышно на небесах. — Остальные на занятия! Представление окончено!

Я вырвалась из чей-то хватки и обернулась. Это был Томас. Он с лёгким укором посмотрел на меня. Этот взгляд, почему-то, больно кольнул меня в сердце. Неужели он разочарован во мне? Что я сделала не так? Разве я не должна была заступиться за себя? В любом случае, объясняться перед ним я была не намерена, поэтому лишь подняла голову и развернулась по направлению к кабинету директора.

В кабинете директора стояла мертвая тишина. Около минуты, а, может быть, и дольше Кроуфорд просто смотрел на нас обеих исподлобья и молчал. Что он думал в этот момент? Не дай Бог из-за этой сучки меня отчислят… Я её точно убью. Собственными руками убью. Мои мысли страшили меня, но в тот момент я была ещё далека от полного осознания всего случившегося.

— Что я здесь делаю? Эта полоумная набросилась на меня первая! — Алекс прервала эту тишину. Она стояла в стороне от меня, явно страшась того, что я могу сделать с ней.

— Если ты не заткнёшься, я ударю тебя ещё раз, скотина! — Я сжала кулаки, готовясь ударить вновь. В эту секунду меня даже не пугала мысль об отчислении.

— Замолчите обе! — Кроуфорд чуть приподнялся со стола и ударил по столу кулаками. — Что за детский сад вы развели?! Кортез! Что за рукоприкладства? А ты, Фишер? Почему это ты думаешь, что вандализм поощряется в Академии?

Но мы обе молчали, только Алекс опустила глаза в пол (ну, прям мисс невинность), а я, не отрывая взгляда, смотрела прямо в глаза директору. Первый раз в жизни мне было не стыдно за драку с Фишер.

— Не притворяйся, что ты чувствуешь себя виноватой, дрянь! Ты за всё ответишь! За всё, что сделала! — Я перевела взгляд на рыжеволосую стерву и скрестила руки на груди.

— Я тебя убью! — Она сделала шаг мне навстречу, видимо, чтобы напасть на меня, но Кроуфорд остановил ее:

— Стоять! Я не разрешал вам двигаться! Видимо, разговора у нас не получится, поговорим с вами по отдельности. Фишер, за дверь!

Алекс молча развернулась и вышла прочь из кабинета. Кроуфорд, как только захлопнулась дверь, тяжело вздохнул, и, подняв очки на лоб, потер переносицу:

— Ана… Что случилось? Почему ты стала зачинщицей этой драки? Меня, конечно, директор Хилл предупредил о вашей любви к скандалам, но не думал я, что вы учините драку сразу же! — Теперь, оставшись со мной наедине, он выглядел куда спокойнее.

— Сэр… Я… Извините меня, конечно, но эта стерва…

— Кортез! — Кроуфорд меня перебил. — Выбирай выражения! Я к тебе очень хорошо отношусь, но это не значит, что ты можешь позволять себе фамильярничать!

— Извините… Мистер Кроуфорд… — Не спрашивая разрешения, я подошла ближе и села на одно из кресел у стола директора. — Мистер Кроуфорд, Фишер переступила черту дозволенного. Во-первых, она развесила все мои фото по холлу на первом этаже, тем самым задев моё личное пространство и подставив меня перед самой близкой подругой! — Я вздохнула: говорить снова о Вики было тяжело. Сердце бешено колотилось. — Можете не переживать, я не нарушила договор о неразглашении. — Я опустила глаза на свои руки, и только сейчас увидела, что они разбиты в кровь. — А во-вторых, я подозреваю её. У меня есть все основания думать, что Фишер как-то причастна к нападению на меня летом, и что она связана с преступниками.

— С чего ты решила, что Фишер причастна? — Кроуфорд скрестил пальцы между собой и облокотился на спинку стула. — Она — всего лишь студентка первого курса экономического факультета. Что за абсурд?

— Мистер Кроуфорд, она вчера показала мне те самые фото, что прислали родителям преступники, которых они ищут. И шантажировала. Или я рассказываю, почему я здесь с начала лета, или она эти фото отдает Маккалистер, моей подруге, которая думала, что я с родителями все лето. — Боже… И зачем я вообще ему это говорю? И правда, детский сад какой-то.

— Сомневаюсь, что она причастна, но я всё проверю. — Взгляд Кроуфорда сменился с безразличного на озадаченный и обеспокоенный. Глаза его потемнели, а брови сдвинулись к переносице — верные признаки его беспокойства. — Можешь идти. Больше никаких драк. На первый раз обойдёмся устным выговором для вас обеих. Но если вы устроите подобное ещё раз…

— Но сэр! — Я вспыхнула, намереваясь снова поднять крик, но Кроуфорд лишь поднял на меня суровый взгляд. — Хорошо. Я поняла. Спасибо.

Я вышла из кабинета. У дверей стояли Алекс и Том. Фишер фыркнула и зашла в кабинет директора. Надо же, хватило ума не отвесить какую-нибудь колкость в мой адрес.

— Всё в порядке? — Томас подошёл ближе.

— Да, все в полном порядке, Томас. — Я чуть отшатнулась от него. — Ты что-то хотел? — Что-то глубоко в душе сжалось при виде парня, оседая тяжёлым грузом на плечах.

Томас Купер казался теперь таким далёким, но вместе с тем… родным, и родным настолько, что хотелось обнять крепко-крепко и не отпускать. Но сейчас мне было страшно доверять кому-то, кроме себя.

— Я… Я увидел у тебя разбитые руки, и решил помочь. Ты не против? — Он немного замялся и запустил руку в копну волос за затылком.

— Нет, не против, помоги. — Я с невозмутимым видом направилась к выходу из здания на улицу.

Томас, не говоря ни слова, пошёл за мной. Уже на улице он окликнул меня и пригласил присесть на скамейку около здания.

— Анастейша, что случилось? Почему вы подрались? — Томас аккуратно взял мою правую руку и начал обрабатывать перекисью. Взгляда он не поднимал, чувствуя моё напряжение.

— Томас, пожалуйста, давай не будем об этом говорить, хорошо? Это моё личное дело. — Я посмотрела на ссадину на руке, затем подняла глаза на Купера. — Лучше ты мне объясни, что всё это значит? То ты пожираешь меня глазами, то взглядом показываешь, как плохо я поступила и осуждаешь меня, а теперь сидишь и как ни в чём не бывало помогаешь мне. Ты даже не извинился за выходку отца, Томас! — Я закусила губу, чтобы замолчать, иначе наговорила бы ещё чего лишнего.

— Ана, я… я хотел извиниться за отца, правда, хотел, только не нашёл подходящего момента. — Том провёл ладонью по моим пальцам и одёрнул руку, будто сделал это, не подумав. — Не устраивай больше драк, ладно? — Он улыбнулся лишь уголками губ. — Давай прогуляемся, я хочу тебе кое-что рассказать.

— Ну, хорошо. — Я встала со скамейки и медленно пошла по тропинке. — Так что ты хотел рассказать?

— Ана, я прошу прощения за своего отца. Он не должен был так вести себя с тобой. Но я хочу объяснить тебе, почему он так поступил, — Томас поравнялся со мной на аллейке.

— Том, я…

— Ана, дослушай. — Томас легонько взял меня за локоть и остановил, заглянув в глаза. Его же глаза сейчас так и светились какой-то непередаваемой тоской. — Отец… он… он не смог добиться тех высот, каких хотел добиться. Всякий раз, когда выпадал шанс подняться по карьерной лестнице, он уступал кому-то эту должность, потому что его соперник был сильнее, умнее, проворнее… Но когда его сестра смогла обойти его и занять пост заместителя директора внутренней службы безопасности, он совсем расклеился: раз за разом у него были ошибки в работе, раз за разом он проваливал задания. Окончательно его добила смерть мамы… — Он опустил глаза. — После чего был вынужден оставить работу в органах и перейти в Академию преподавателем. — Он остановился и развернулся ко мне, посмотрев в глаза.

— Мне очень жаль…

— Я не оправдываю его, пойми. — Томас перебил меня и сделал шаг чуть ближе ко мне. Теперь в его голосе ещё явственнее слышалось раскаяние и, что хуже, боль, щемящая и чуть раздражающая. — Ни в коем случае не оправдываю, и мне очень жаль, что он так обошёлся с тобой. Он не хотел тебя обидеть, я уверен. Он не хочет, чтобы я упустил шанс, отвлекаясь от учебы.

— Я поняла. Хорошо. Конечно, стало понятнее его поведение, но все равно он не имел права так разговаривать со мной, Томас. — я хотела сделать шаг назад, но какая-то неведомая сила толкала меня прямо к нему. Внутренняя «я» злилась на себя. Сердце, этот вредный орган, заставляющий меня сейчас оставаться на месте, рвал на части. — Тема закрыта, обещаю. — Я подняла глаза. Даже сейчас, когда небо заволокло тучами, было заметно, что его глаза не просто голубые, они небесно-голубого цвета и от них невозможно оторвать взгляд. Но я взяла себя в руки и пошла вперёд.

— Анастейша, пообещай, что больше не будешь вляпываться в неприятности. — донеслось сзади. Губы сами собой расползались в ухмылке.

— Томас… — Я резко развернулась, но не ожидала, что Купер будет так близко, и ударилась лбом о его грудь. Парень успел поймать меня, обхватив рукой талию. Я как заворожённая смотрела на него. — З-зачем ты просишь меня об этом? — Я будто была загипнотизирована им.

— Потому что… Я… Да к чёрту всё! — Он прижал меня к себе ещё сильнее и впился в мои губы.

От неожиданности я замычала ему в губы, мои глаза распахнулись, а руки непроизвольно начали бить по его плечам. Ещё пара ударов по плечу, и я размякла, ответив на поцелуй, запуская руку в его волосы на затылке. Боже, как он целуется… Его язык аккуратно, но уверено проник в мой рот и исследовал каждый миллиметр. Я чувствала, как земля уходит из-под ног. Томас держал меня крепко, обхватив одной рукой всю талию.

В какой-то момент я почувствовала, как кто-то смотрит на нас. Оторвавшись от губ (чертовски мягких и сводящих с ума, к слову сказать) Томаса, посмотрела через его плечо: это был Роберт. Он направлялся в нашу сторону. Чёрт! Я резко отпрянула от Купера. Закатив глаза, беззвучно проговорила губами «Роберт». Томас тоже немного отошел от меня.

— Что вы тут делаете? — Роберт подошёл к нам и скрестил руки на груди.

— Том, то есть Томас помог мне обработать руки. Я разбила их об эту дрянь. — Мои глаза бегали. Не хотелось смотреть в глаза Роберту. Боже. И почему я себя чувствую, будто меня застукали на месте преступления?

— Да уж… Наслышан… — Его глаза загорелись недобрым огоньком, так и стремившемся перерасти в настоящее пламя. Честно говоря, мне и самой было очень неловко. — Купер, а ты что, заделался медсестрой?

— А ты против, что я помог? — Томас держался уверенно, но по глазам видно, что он тоже чувствует себя нелепо.

— Не знал, что целоваться — это обработать ссадины на руках. — Роберт сделал шаг вперёд к Томасу.

— Роб, давай пройдёмся, поговорим… — Я взяла под руку брата и стала уводить его, иначе до добра эта их разборка не доведёт. — Томас, иди. Спасибо за помощь! — я заговорила шёпотом. — Пожалуйста, иди! — Только бы ушёл.

Слава Богам! Роберт не стал продолжать этот разговор и пошёл за мной. Мы шли около минуты молча. Я не знала, что сказать. Но как-то нужно было начать эту «увлекательную беседу». Роберт меня опередил:

— Анастейша, что это значит? — Брат остановился. — Почему вы целовались? — Голос брата был плоским, не выдающим его эмоций, и от этого становилось действительно не по себе.

— А что в этом такого? Так сложились обстоятельства. Это вышло случайно. Случайно! — Я закатила глаза. — Это моё дело. Случилось то, что случилось. И давай больше не будем поднимать эту тему, хорошо? Это моя личная жизнь! Что хочу, то и делаю! — Я тараторила, что сильно выдавало моё волнение.

— Ана, ты моя сестра! — Он вырвал свою руку из моей хватки, разворачиваясь на девяносто градусов. — И я переживаю за тебя! Я не хочу, чтобы тебе делали больно! Я уже один раз допустил ошибку, из-за которой ты чуть не погибла.

— Роберт! — Я дёрнула его за руку. — Maldito seas!{?}[прим.испанский — Да чтоб тебя!] — Его гиперопека сводит меня с ума. Надоело! — Это я его поцеловала, ясно?! Я сама это сделала!

— Ты в своем уме, Анастейша? — Он сплеснул руками. — Но не с первым встречным же?

— Нет, Роберт, это ты в своем уме? Я уже взрослая девочка и сама разберусь! — Я чуть толкнула его в грудь. — И вообще! Ты говоришь мне о правилах приличия, а сам направо и налево флиртуешь с девушками, и бог знает что ещё с ними делаешь! ¿En serio? ¿Qué Demonios, Роберт?{?}[ прим испанский — Серьёзно? Какого чёрта, Роберт?]

— Ана, боже! Это совсем другое! А он заморочит тебе голову! Тем более вдруг он… — Его агрессия в глазах сменилась на беспокойство. — Извини, я не знаю, что на меня нашло. Я просто испугался за тебя. Не хочу, чтобы с тобой повторилось то, что было в лесу. И прекрати уже включать испанский! Я тебя и без него прекрасно пониманию!

— Тем более он что? — Зачем он мне напоминает об этом? Что он так прицепился к этому лесу? — Роб, что ты имеешь в виду?

— Вдруг он… — Роберт замялся. — Ты уверена, что он не причастен к происшествию в лесу?

Роберт, кажется, сошел с ума. Он подозревает Купера в организации покушения. Главный аргумент — именно он давал мне инструкции на том задании. Братец совсем помешался и ищет везде угрозу, даже там, где её нет. Уму непостижимо. Не может этого быть, просто не может.

Пришлось потратить много времени на то, чтобы выбить дурацкие мысли из головы брата. Договорив с Робертом, я направилась на лекции. И так уже пропустила две пары из-за этой драки. Такими темпами меня отчислят не за драки с Алекс, а за пропуски. Будет очень глупо, если из-за этого я потеряю всё. Ставки уже слишком высоки.

***Прошло несколько дней. Мысли о том, что натворила Алекс, не давали покоя. Всё глубже и глубже «семечко подозрений» прорастало в моей голове. Да и с Вики проблема не закрыта. Она не даёт и шанса поговорить с ней. Даже Уэс подливает масло в огонь. Хотя раньше он всегда придерживался нейтралитета, если мы ругались. Конечно, их, наверное, можно понять. Но как мои друзья, с которыми я с детства, могут так просто отказаться от меня?!

Мысли, гнетущие и не дающие спокойно спать, преследовали меня всё чаще. Всё внутри сжималось от одной только мысли о том, что я могу потерять тех людей, которые уже давным-давно вошли в мою жизнь и сердце. Я не готова отпустить их. Не сейчас, когда всё внутри сжимается от страха, который проникает всё глубже и глубже, засасывая с головой.

Все эти дни я видела, как Томас не сводит с меня глаз, но даже не пытается поговорить. Либо он решил, что это была ошибка, либо Роберт что-то сделал. Иногда, замечая на себе его взгляд, мне хотелось сделать что-то импульсивное. Например, подойти и поцеловать, так, чтобы колени подкашивались, как тогда в парке. Сердце неприятно щемило, и я никак не могла понять, что это за чувство такое.

И даже не знаю, что из этого злило меня больше. Творится какая-то чертовщина вокруг меня! И всё началось с момента, когда я не нашла себя в списке. И почему я не могла написать этот тест чуть хуже?! Вся жизнь теперь вверх дном. И, как это не прискорбно, это только начало, по-видимому…

После занятий мы с Амелией отправились в «наш» ресторанчик. Особо есть не хотелось, поэтому я взяла только салат. Ковыряясь вилкой в овощном ворохе, я думала только о том, что почти потеряла подругу детства. И сделать с этим ничего не могу.

— Ана, пожалуйста, поешь нормально! — Амелия аккуратно и чуть ощутимо коснулась моей руки. — Не накручивай себя, всё будет хорошо, вот увидишь! — Звучало не очень-то обнадеживающе, но это была какая-никакая, а всё-таки поддержка.

— Спасибо, что поддерживаешь меня! — Я опустила глаза в салат. — Это так подло, низко… Зачем она это сделала? Фишер сошла из ума… — Казалось, что злость снова завладевает мной, и от этого становилось ещё хуже.

— Моя дорогая… — Амелия пересела ближе ко мне. — Не ведись на её провокации. Хорошо? Это видно даже невооруженным глазом, что она просто пытается вывести тебя из себя. А ты и рада ответить ей! — Теперь она крепче сжала мою руку, и от этого становилось спокойно.

— Ты права. Но если я промолчу, она будет думать, что мне нечего сказать! — Я положила вилку и развернулась к рыжеволосой подруге. — А мне есть, что ответить этой… — Кровь во мне снова вскипела, стоило только вспомнить об Алекс.

— А ты молчи… Так ты собьёшь её с толку. — Амелия улыбнулась уголками губ. — Давай доедай, и пойдем готовиться к завтрашним занятиям, а потом погуляем, хорошо? Тебе надо выйти на воздух, а то бледная настолько, что можешь слиться с нашими стенами в коридоре общежития.

Следующие два часа мы потратили на домашку. Занятия в субботу, честное слово, пришлись как кость в горле, но выбирать не приходилось. Надо было оправдывать репутацию «элитного факультета». Тетради с конспектами, учебники и различные вебинары рябили перед глазами и никак не хотели заканчиваться. Голова, с каждой проведённой минутой за письменным столом, тяжелела и «набивалась» знаниями, но это хотя бы помогало отвлечься от неприятной ситуации с Алекс.

Наконец, когда последняя задача была решена, а параграф прочитан, можно было выбираться на улицу. С трудом разогнувшись и услышав характерный хруст позвонков, я вылезла из-за стола.

Говорить не хотелось, поэтому мы в тишине прогуливались по территории кампуса. Довольно скоро стемнело, но перед этим нам повезло увидеть закат, который, по моему скромному мнению, был самым завораживающим в моей жизни.

Всевозможные оттенки красного были разбрызганы по облакам, пряча ненадолго диск приглушённо-оранжевого цвета, который теперь согревал, но не бил в лицо нетерпеливыми лучами. На миг все мои проблемы ушли, даря долгожданную свободу. Хотелось полететь птицей, расправить уставшие крылья, броситься со скалы в водоворот, но ничего из этого сделать мне было не подвластно, поэтому сердце сладко щемило от нахлынувших чувств.

Вскоре раздалась трель, выведшая меня из раздумий. Отвлекаться от созерцания не хотелось, но прочитать пришедшее сообщение всё же стоило. На экране высвечивалось лаконичное: «Подходи к главным воротам, тебя ждёт сюрприз» от Роба. Внутренности от недосказанности брата свело уже привычным страхом.

Не желая оставаться с кузеном наедине (иначе он опять начнёт читать мне нотации), я попросила Амелию пойти со мной. У главных ворот мы увидели явно служебную машину, около которой и стоял Роберт. Его хитрый прищур прожигал настолько, что хотелось спрятаться. Чутьё подсказывало мне, что ждать чего-то хорошего не приходится, поэтому я и встала как можно дальше от НЕГО, скрестив руки на груди.

— И что мы тут делаем? — Я всячески старалась продемонстрировать своё недоверие. — Если ты опять начнёшь…

— Ана, сестрёнка, расслабься! — Роберт подошёл ко мне и обнял настолько сильно, что аж рёбра затрещали. — Мы едем веселиться и отдыхать! — Его заливной смех было слышно по всему кампусу, наверное. Кажется, он уже успел немного «повеселиться», хотя, судя по отсутствию запаха алкоголя, он был трезв. — Девочки, садитесь, мы уже опаздываем.

Мы сели в машину и поехали в сторону леса. Всю дорогу Роберт пытался отвлечь нас от посторонних мыслей и ему, кажется, это удалось. Я забылась и совсем не обращала внимание на дорогу. Потратив на путь около пятнадцати минут, мы остановились около какого-то здания. Строение было похоже на небольшой домик, из которого доносилась музыка.

— Роб… что это? Где мы? — Выйдя из машины, я огляделась. Место было потрясающим. Вокруг этого домика был огромный и густой лес.

— Это подарок. Будем считать это посвящением вас в студенты «Улья». — Роб ладонью показал на вход. — Проходите. Амелия? — Подставив руку моей подруге, Роб подмигнул ей и пригласил войти вместе.

Чёртов ловелас! Сам творит невесть что, а меня отчитывает, как ребёнка за проказы!

Внутри помещения было довольно уютно, просторно и современно обставлено. По всей комнате располагались диванчики и маленькие столики, а в самом дальнем углу располагалась барная стойка, где красивой пирамидой возвышались разнообразные напитки в дорогих бутылках. Напротив стойки был выход на веранду из домика. Потолок и стены оплетали гирлянды, из-за них свет был достаточно приглушённым, чтобы не резать глаза.

— Вечеринка уже в самом разгаре, мы опоздали на торжественную речь. — Роберт подошёл сзади к нам обеим и приобнял за плечи. — Пятикурсники каждый год устраивают вечеринку в честь новых студентов. Пока есть возможность, нужно веселиться. Развлекайтесь, девочки. — Он улыбнулся. — Кажется, ваша группа там, — и указал на веранду.

— Сначала надо наполнить наши бокалы! — Коварно улыбнувшись, Амелия повела меня к барной стойке и налила нам вина.

Мы пошли к нашим одногруппникам, но по пути я заметила, как Джек целуется с какой-то девушкой. Я знала, что не имею права ревновать, тем более обижаться на такое поведение, но так или иначе, мне стало жутко неприятно от этого зрелища, поэтому я поспешила пройти мимо как можно быстрее. Это так странно… Чувствовать симпатию сразу к двум парням… Каждый из них заставлял сердце биться чаще. И каждый из них влезал бесцеремонно в мои мысли в любую минуту.

А чувства ли это? Как вообще это могло произойти? Они такие разные… Джек — взбалмошный, вспыльчивый, самовлюбленный эгоист, а Томас — более спокойный, сдержанный на эмоции, отзывчивый… Или такими они кажутся только мне?

Так, всё! Никаких мыслей о парнях! Не стоит хороший вечер омрачать дурацкими размышлений. Могу я хоть на собственной вечеринке повеселиться и быть свободной от всего, в конце-то концов?!