Агни

Лисса, одетая в то же мятое платьице, в котором была, когда спала под бочком Ани, съела свою порцию первой и, ожидаемо для Ани, немедленно осмотрелась, справились ли едоки со своими кусками. Сморщилась от досады: опоздала! И схватила последний ломоть хлеба. Кристал спокойно восприняла жадность девочки, и Аня решила помалкивать, но потом обязательно разобраться, почему Лисса так себя ведёт и почему ей так себя вести позволяют.

Почти одновременно пришли мальчики. Кристал унесла посуду. А Кеган накинул на плечи Ани то ли покрывало, то ли плед и помог подняться. И вся компания сопроводила Аню в сад. Аня, вообще-то, поначалу ожидала, что её просто оставят среди яблонь на какой-нибудь скамеечке. Однако, когда вышли из комнаты, она, бережно ведомая под руки, сообразила, что и речи нет об обыкновенном деревенском или дачном саде, представшем в воображении при одном только слове «сад».

Оказалось, что «её» комната находится на втором этаже. И если в комнате сейчас, когда Кристал раздёрнула шторы на окне, купалась в солнечном свете, то в коридоре было довольно темно... Сквозь болтовню ребятишек Аня слушала, как поскрипывают деревянные полы, отмечала, что под ногами не обычные половицы, а деревянные интарсии, складывающиеся в причудливый геометрический рисунок.

Спустилась она с помощью «братьев» и «сестры» и в сопровождении радостно подпрыгивающей Лиссы в полутёмный холл, похожий на крестьянскую избу летом, когда на улице солнце, но в помещение не попадают. Мгновенное удивление, когда осознала сравнение с деревенской избой: «Я была… деревенская?» Машинально взглянула на руки. Необычно длинные пальцы и чуть ли не аристократические тонкие запястья привели в чувство, заставив грустно улыбнуться: «Хочешь узнать, кто ты, по чужому телу?»

- Ты уже хорошо стоишь на ногах, - одобрительно сказал разговорчивый Греди. – Как ты хочешь выйти – через парадный вход или из задней двери?

- А можно… - робко начала Аня. – Можно через парадный вход, а потом обойти дом и посмотреть на заднюю дверь?

Мальчики переглянулись, а потом уставились на Кристал. Вновь удивлённая, Аня тоже взглянула на девочку. Почему они смотрят на сестру? А Кристал явно над чем-то размышляла, после чего кивнула братьям и сказала:

- Я сумею её поддержать. Бегите. Никас ждёт вас.

Глядя со всех ног удирающим куда-то мальчикам, Аня не удержалась:

- Куда они?

- Никас работает, а братья помогают ему, - спокойно ответил Кристал, словно решила не обращать внимания на то, что вопросы Ани слишком… наивны для человека, который всего лишь забыл кое-что из прошлого. Или для девочки-подростка человек, задающий такие вопросы, и в самом деле – это нормально? Придётся ещё немного выждать – решила Аня, чтобы разобраться во всём.

Лисса, носившаяся вокруг них, помчалась вперёд – к двери, за которой пропали братья. Она с трудом потянула на себя эту высокую и явно тяжёлую дверь за резную ручку. И через пару минут Аня, невольно подавшаяся вперёд (тёплые солнечные лучи мягко легли на лицо), под руку с Кристал вышла на крыльцо с четырьмя небольшими колоннами, а затем осторожно сошла по лестнице в несколько ступеней. И, пройдя ещё несколько шагов, чуть потянула за локоть Кристал, чтобы та остановилась. Девочка послушно встала на месте, а Аня обернулась и от неожиданности открыла рот.

Дом вздымался перед ней в два этажа, сверху словно нахлобучив шляпу – крышу крутоголовой и продолговатой мансарды. Впереди же – Аня снова развернулась – простиралась (другого слова не нашла) дорога между когда-то красиво подстриженных кустов, сейчас разросшихся. Дорога заканчивалась воротами из выкованных больших дубовых листьев. Этих листьев было так много и все они так гармонично соединялись между собой, что Аня невольно застряла взглядом на воротах, пытаясь проследить за игрой соединения.

И, только услышав рядом смешок, очнулась.

- Ты опять попалась! – весело сказала Кристал. – Вечно одно и то же!

- Почему – попалась? – спросила Аня.

- Ворота заговорённые с обеих сторон, и ты всегда останавливалась, чтобы смотреть на них долго-долго!

- А на что заговорённые?

- От чего, - поправила Кристал. – От враждебного глаза.

- А от сестры моего мужа, значит, это не спасло, - задумчиво сказала Аня.

- Ну, твой муж не думал, что она будет настолько жадной, - спокойно сказала девочка. – Лисса, не уходи далеко!

Малышка вернулась с букетиком розовых цветов и, взяв Аню за руку, пошла рядом, болтая о других цветочках. Уже втроём они обогнули дом по каменным плиткам дорожки, и Аня вновь вздохнула от полноты впечатлений: позади здание было украшено пристроем, больше похожим на архитектурный памятник, чем на открытую террасу, в глубине которой пряталось нечто похожее, если судить деревенскими терминами, на крыльцо. Навес террасы поражал изысканной лепниной – Ане ещё показалось, что слишком тяжёлой. А вокруг столько всяких небольших декоративных столбов, поддерживающих крышу пристроя, и вазонов – с цветами! Но больше всего терраса показалась памятником не столько из-за своих форм, сколько из-за того что её обросли настоящие кустарниковые заросли. Приблизившись, Аня сообразила, что в основном это плющ, хотя о нём знала лишь понаслышке да на фотографиях видела.

Кристал подвела её к солидной скамье под круглой крышей (портик, что ли?) – из какого-то камня, и помогла сесть. Рядом сначала примостилась Лисса. Но её кипучая натура не выдержала долгого сиденья на одном месте, и малышка сбежала куда-то в высокие кусты. Аня даже заволновалась: не заблудится ли в них девочка? И успокоилась, когда та снова выскочила к скамье.

А когда Аня посмотрела от террасы дальше, оцепенела: громадный сад (даже отсюда видно) постепенно переходил то ли в лес, то ли в парк, одновременно делясь надвое громадной чашей воды! Что это? Пруд? Озеро?

- Это… - Она запнулась, потому что горло перехватило от полноты впечатлений. – Это всё наше?

- Нет. Там, где высокие деревья склонились к воде, отсюда не видны решётки, отделяющие нашу часть озера от соседних поместий. Жаль, ты не умеешь плавать, - вздохнула Кристал. – Никас успел починить купальную беседку – через два-три солнечных дня могли бы и искупаться все вместе.

«Как это не умею плавать! – про себя возмутилась Аня, вовремя спохватившись и закрыв рот, потому как едва не выдала себя. – Очень даже умею!»

- Ну вот, - продолжила Кристал. – Вот это всё твоё…

А Лисса с писком поскакала по дорожке к садовым деревьям – кажется, к яблоням.

Глядя ей вслед, Аня вдруг прочувствовала, как холодная волна прошла по позвоночнику. «Вот это всё твоё…» И память будто прорвало. Она вспомнила.

Глава 2

В своей семье она всегда была изгоем. Почему? Не знала до последнего….

Как только ей исполнилось семь лет, её к себе, в деревню, забрала бабушка со стороны матери. Дед на внучку внимания не обращал, смотрел мимо – так, как будто и нет её в избе, а бабушка, устроив Аню в деревенскую школу, то и дело ворчала на её родителей: «Совсем уж девчонку забросили! Уж не могли как-то иначе…» И тут же замолкала, не объясняя, что она имеет в виду под словом «иначе».

Но Ане в деревне понравилось. Можно бегать в школу с подружками и друзьями, потом возвращаться домой, где никто на тебя не прикрикнет только потому, что бросила школьную сумку в сенях и убежала гулять. Правда, работать тоже пришлось – и много, но она не удивлялась и не отнекивалась: деревня же! И подружки так же много работают!.. И даже новости о том, что у мамы родился братик, а потом и сестричка, как-то не слишком её впечатлили. Это было… где-то далеко. Тем более в город девочку не возили ни разу за несколько лет. Вскоре Аня выросла настоящей деревенской жительницей: она не просто помогала деду и бабушке по дому, но работала в огороде, в саду, научилась прясть овечью нить, которую покупала бабушка, по мелочи шить и вязать…

Но пришло время – и родители вновь перевели её в городскую школу. Сначала Аня удивлялась и тосковала по деревенской вольнице. А потом начала понимать: её перевезли в город, чтобы она нянчилась с младшими и хозяйствовала по дому. Все домашние дела легли на её плечи, причём благодарности к ней никто не испытывал. Только покрикивали да ругали за малейшую провинность. Единственным просветом стали школа и книги. Читала много и запоем, едва выдавалась свободная минутка, хотя… Чего уж. Свободного времени было ой как мало…

Когда приезжала бабушка, Аня втихаря умоляла вновь взять её к себе, а та лишь вздыхала. Потом девочка закончила школу и только было заикнулась о поступлении в вуз (оценки хорошие – почему бы не попытаться?), как на неё наорали так, обозвав неблагодарной и обвинив во всех грехах, что она почувствовала себя и впрямь виноватой, а потому смирилась и продолжила ухаживать за младшими братом и сестрой. Те, к слову, глядя на родителей, тоже взяли в привычку командовать ею.

По сути, она превратилась в прислугу, которая ещё и деньги зарабатывает: мать устроила Аню на полставки техничкой в ближайший продуктовый магазин. Правда, ежедневная работа не стала аргументом для «отлынивания» от работы домашней, как это называл отец, всегда очень суровый к старшей дочери.

Как-то незаметно вырос брат, начал учиться в вузе, куда поступил на платной основе. Мать тут же перевела старшую дочь на другую работу: соседка по дому ездила в составе большой бригады на стройки в крупный город, работала вахтой, а теперь с собой ещё и прихватывала Аню. И родители, снова задурив старшей дочери голову и снова заставив прочувствовать себя обязанной всем членам семьи, заставили девушку не приезжать домой на две недели вахтового отпуска, работать беспрерывно: нужны были деньги и для оплаты обучения брата, и для будущего поступления младшей сестры…

Потом она работала, отдавая деньги для капитального ремонта в доме, который она уже не могла назвать своим родным и куда её почти не пускали, требуя работать и работать только для семьи. Пара неудачных знакомств в строительной бригаде подсказала, что лучше не иметь никаких отношений с мужчинами и не надеяться на бегство из семьи хотя бы по такой вроде как уважительной причине – с помощью замужества. Едва только родители замечали, что со старшей дочерью происходит нечто, что для них невыгодно, они немедленно собирали «семейный совет», на котором устраивали скандал с обвинениями в дочерней неблагодарности, давя на совесть. А совесть, как выяснилось, у Ани была весьма ранимой…

Научившись не самым сложным строительным специальностям, Аня вскоре была вынуждена работать и в квартирах брата и сестры: родители им купили квартиры в расчёте на её помощь в ремонте… Однажды она всё-таки решилась сбежать от такой жизни. Взяла документы, собрала сумку – словно для новой поездки на вахту… Сестра пришла не вовремя. Пренебрежительно глянула на сумку и спросила:

- Куда намылилась, сиротка?

- Что… - Горло перехватило. Так её ещё никто в семье не называл.

- А что? – уже презрительно спросила та. – Тебе ещё не сказали, что ты детдомовка? Что тебя взяли, потому что у родителей не получалось с детьми, а ещё потому, что есть примета: берёшь детдомовского ребёнка – и получаешь своего? Ну? Так ты скажешь, куда вещички собрала?

Она, потрясённая, ничего не соображающая, вышла на улицу, в дождь.

И дождь был сильным. И она, ошеломлённая, шла, вспоминая свою жизнь в деревне и у «родителей» и, наконец, понимая, почему так жила. И пошла она не по пешеходной дорожке, а по дороге перед домом… А из-за угла вывернула машина…

Нет, не уснула она в своей постели…

… И вот оно.

- Мой дом, - тихо проговорила Аня, пробуя на вкус странные для неё слова. И услышала обрывок из того, о чём увлечённо рассказывала Кристал.

- … На целых девять лет, Агни!

- Прости, Кристал, я задумалась. Что ты сказала про девять лет?

- Твой муж, дин Хармон, заплатил налоги за этот дом на десять лет вперёд, - повторила девочка. – То есть оставил у стряпчего деньги в рост – строго на оплату налога. Прошёл год, как мы можем жить здесь, не платя за него. Ну а потом… Одна надежда, что мы успеем вырасти и найти другой дом. Хотя Никас и шутит, что мы все к тому времени обзаведёмся своими семьями, но мне очень жаль, если это поместье придётся покинуть. И жаль, что Никас получает гроши на своей работе, а то бы мы жили здесь всегда.

И она мечтательно обернулась к дому, который и в самом деле выглядел потрясающе, облитый светлыми солнечными лучами.

Аня тоже залюбовалась зданием. Двухэтажное, просторное, с несколькими пристроями, которые она углядела, но пока ещё не поняла, зачем они нужны… Девять лет осталось? «Ни фига, - вдруг мрачно, совсем не привычно для себя подумала она. – Этот дом мой – и останется моим! Настоящим моим домом! И попробует только хоть кто-то встать у меня на дороге и отнять его!»

И криво ухмыльнулась своим фантазиям и боевому настроению: «Хм, развоевалась! А ничего, что ты только что свалилась в этот мир? Ничего, что ты даже не знаешь, кто ты здесь – во всех смыслах? Да и дома… кем ты была? Безгласной прислугой – не более! Почему ты не возмущалась – там?! Неужели же ты здесь станешь иной? А… А почему бы и нет? Меня здесь знать не знают! Можно начать жизнь… с белого, чистого листа! Да ещё… хозяйкой громадного дома!»

Дух захватило от последних мысленных слов. Хозяйка дома – и какого дома… Ничего себе… И тут же чуть не рассмеялась: ведь только что сидела ссутулившись, а после произнесённых мысленно слов даже не заметила, как выпрямила спину! Словно и впрямь хозяйка!

Она хотела было спросить у Кристал, а где же работает Никас, но спохватилась и промолчала. Глянув на сидевшую на каменистой тропинке Лиссу, беспечно мурлыкавшую какую-то песенку, перебирая при этом собранные цветы, Аня усмехнулась: вот кто поможет ей узнать обо всех обитателях дома!

И произошло это очень скоро. Помявшись немного, Кристал отпросилась у неё, сказав, что в доме ждут дела. Только с сомнением, уже вставая, спросила:

- Ты справишься без меня? Не упадёшь? Не сбежишь? – и тут же кивнула себе: - Ты не выглядишь больной, как вчера. Наверное, тебя можно оставить без присмотра?

- Беги-беги! - улыбнулась девочке Аня, поспешно соображая, как разговорить Лиссу. – Если что – Лисса позовёт тебя на помощь.

- Позову! – обрадовалась малышка. – Иди, Кристал! Я позову!

Когда за девочкой в глубине террасы закрылась не такая высокая дверь, как парадная в холле, Лисса шустро подбежала к Ане и требовательно спросила:

- А ты больше вообще ходить не будешь сегодня? Или умеешь, но не можешь?

- Ты знаешь, - задумчиво сказала Аня, - наверное, мне надо шагать побольше, чтобы окрепнуть. Так что давай гулять и болтать обо всём. Согласна?

И они медленно начали спускаться к водоёму, который Аню так и притягивал ослепительными солнечными бликами по мелким голубым волнам. Сначала Аня боялась, что непоседливой малышке надоест только брести рядом со взрослой женщиной, но Лисса быстро нашла выход из положения: то и дело выкручивая ручонку из ладони Ани, она стремительно бежала либо вперёд, либо вокруг женщины, а набегавшись, возвращалась и снова важно бралась за руку Ани.

Итак, что рассказала Лисса, которую Аня слушала очень внимательно и старалась запомнить абсолютно всё, даже по мелочи.

В доме, кроме семьи из братьев и сестёр, находятся ещё две женщины – повариха и служанка. Им не платят – чему Аня поразилась и поначалу даже хотела перепроверить информацию, которую выпалила малышка. Однако дальнейший рассказ Лиссы прояснил ситуацию: обе женщины – древние старушки без своих домов и семей, а потому, после того как из дома после смерти хозяина ушли обычные слуги, эти две умолили «ту» Агни оставить их в доме и платить не деньгами, а едой и кровом. Уборка у них, как и готовка, получается только самая примитивная. Но, если учесть, что саму Агни, Кристал и, естественно, братьев, как господ, почти не подпускали ранее, до смерти её мужа, к кухне, то живущим в доме приходилось мириться и с такой стряпнёй…

А стряпня… Кажется, Никас не умел вести домашние денежные дела: когда он получал деньги за свою, пока неизвестную Ане работу, все обитатели дома объедались по полной, а потом жили чуть ли не впроголодь, на воде с лепёшками, до его следующей выплаты… Огород при доме был, хоть и небольшой. Садовника не было. Кристал не успевала справляться с посаженным, а братья не вмешивались в женскую работу. Хотя… Прислушавшись к болтовне малышки, Аня подумала: «А просила ли Кристал братьев о помощи? А если и они работают где-то физически, а потому девочка и не желала привлекать их к огородным заботам?»

Солнце начинало не просто греть, но ощутимо припекать. И Аня со слабой улыбкой подумала, носят ли здешние женщины шляпки…

- А в подвале живёт страшная ведьма! – угрожающим или запугивающим голосом поведала Лисса, подпрыгивая на одной ножке.

- Как это? – не поняла Аня. – Что за ведьма? Почему страшная? Почему в подвале?

- Потому что её только Никас не боится, - сообщила малышка. – А я подсмотрела, как он носит ей еду… У-у, какая страшная! Она рычит и бросается на всех!

- А зачем к ней Никас ходит? – удивилась Аня.

- Ну, кормить-то её надо, - философски сказала Лисса, и Ане почудились в её голосе интонации кого-то из взрослых, которые, наверное, при ней обсуждали странное положение дел. – Помрёт же без еды.

Совершенно обескураженная последней информацией, Аня проследила, как малышка с радостным визгом пролетает мимо странного сооружения, очень похожего на пляжные раздевалки (та самая купальная беседка?), подбегает к самой воде и, как ни странно, осторожно встаёт на доски, плотно пригнанные друг к другу и чуть вздымавшиеся над водой. Мостки? Лисса деловито окунула в воду собранные цветы, встряхнула и обернулась к женщине:

- Хочешь водичку потрогать? Тёплая!

- Но ведь вчера было холодно!

- Ты что?! Вчера шёл дождь – вот и холодно было. А так – вода давно согрелась!

«Между прочим, плаванье – неплохой способ вернуть это тело в здоровое состояние, - решила Аня, присаживаясь рядом с малышкой и прикасаясь и в самом деле к тёплой воде. – Окрепну быстро. Вот только… Как быть с убеждением моей семьи (она улыбнулась), что я плавать не умею? Ладно, подумаю ещё, что можно придумать…»

Вставала с корточек тяжело. Даже очень хотелось сначала свалиться на колени, а потом и вовсе сесть на край мостков, опустив ноги в воду, чтобы отдышаться, а потом вперевалочку подняться. Нет, та Агни либо и в самом деле сильно болела, либо всегда была хрупкой и болезненной. И Аня снова подумала, глядя на чистую гладь озера: «Плавать бы здесь каждый день – за неделю бы в норму пришла!» Она вспомнила, как в деревне приезжие городские ребятишки учили деревенских плавать, представила, как будет взмахивать руками и стремительно плыть по чистейшей, прозрачнейшей воде… И вздохнула от счастья.

Лисса проследила за её подъёмом и сочувственно сказала:

- Зато ты дошла до озера!

Надо считать так, что Агни до озера дойти не могла?

С трудом вернулась к скамье на заднем дворе и свалилась на неё. Лисса, продолжая щебетать о чём-то своём, всё так же носилась вокруг да около. Аня, подставив лицо припекающему солнцу, задремала. Правда, сон был очень чуткий, и неосторожный выкрик Лиссы, бегающей рядом, заставил её открыть глаза.

- Кристал, Кристал!

Старшая девочка оказалась в пяти-шести шагах от скамьи. Выглядела она ужасно усталой, а пока шла к Ане, та успела заметить, что руки у неё припылённо грязные. Судя по тому, что из фартучного кармана торчал пучок трав, она работала на огороде?

Кристал плюхнулась рядом с Аней и вздохнула.

- Устала? – посочувствовала Аня.

- Грядки слишком большие, - не стала скрывать девочка. – Я всё делала, как раньше садовник делал и повариха, но они же взрослые! А сама не справляюсь. Хорошо, что повариха ушла недавно: хоть какие-то мне грядки сделала, а то бы я вообще не знала, с чего начинать. Но… их слишком много.

- Покажешь? – заинтересовалась Аня.

- Ты же никогда раньше не хотела даже смотреть на огород! – удивилась Кристал.

- Когда-то же надо начинать, - усмехнулась Аня. – А вдруг я после болезни изменилась? И что-то мне теперь нравится?

- Пойдём! Пойдём! – обрадовалась Лисса. – Там ягодки есть!

Кристал вытерла рукавом пот с лица и некоторое время сидела, не двигаясь, словно тоже заворожённая небесной гладью озера, а потом пожала плечами.

- Пойдём.

Прихватила подол слишком длинного и свободного платья и встала, подавая руку Ане.

- А почему ты в платье? – вырвалось у Ани. – В огороде работать легче, если надеть штаны. Или мне так только кажется?

- Ты и это забыла, - уже привычно и понимающе улыбнулась Кристал. – Агни, я выросла. И могу надевать только твои старые платья. Штаны на меня надо купить или сшить. А мы не умеем, и… Ладно, пойдём.

Она не договорила и потянула «старшую сестру» к углу террасы. А Аня подумала: «Как бы найти здесь… гардеробную? Остались ли здесь вообще вещи, чтобы попробовать из них перешить для девочек хоть что-то? А мальчики? Никас? Впрочем, они, наверное, если работают, то вынужденно тратят деньги на приличную одежду?»

Завидев грядки, которые так измучили Кристал, Аня постаралась не выказать своего удивления: бабушка обычно сажала сто-олько овощей, чтобы хватило не только для домашних в деревне, но и на городскую семью. А здесь… Корявые и плохо ухоженные, грядки выглядели жалким подобием махонького огородика.