Когда случается невозможное. Том 2 (СИ)

— Лунного вечера, — также холодно ответил я. — Разве у нас есть, о чём разговаривать?

— Да, Лимар, есть. Видишь ли, у меня было время обдумать сложившуюся ситуацию, и должен тебя предупредить: я не отступлюсь. Ката мне нужна. Что ты хочешь за то, чтобы расторгнуть с ней брак? Я готов заплатить деньгами и услугами.

Сидх выжидательно на меня смотрел, оценивая реакцию.

— Твоё предложение мне не интересно. Этот брак будет расторгнут, только если этого захочет сама Ката, — я уверенно посмотрел на него сверху вниз и скрестил руки на груди, нависая над ним с высоты своего роста.

Но Блёклого сидха смутить было не так уж легко.

— Предпочитаешь стать рогоносцем? — насмешливо спросил он, а я внутренне вскипел.

Вот что за мерзавец, явился и портит всем настроение накануне свадьбы! Небось и Кате уже досталось. Я поискал её глазами в толпе, не обнаружил знакомых женских силуэтов и посмотрел на сидха.

— Мало она тебе отказала? Хочется ещё? Весь Ковен смеётся над твоими потугами, — растянул губы в улыбке я.

— Это не имеет значения, Лимар, я всегда добиваюсь своего. Так или иначе. Сейчас у тебя есть возможность взять деньги и получить привилегии за то, что неизбежно произойдёт. Потом ты останешься с тем же результатом, но без какой-либо компенсации. Тебе известно слово «компенсация» или стоит объяснить? — заломил он светлую бровь.

До приезда в Ковен такого слова я действительно не знал, оттого нападки Танарила были ещё обиднее. Он словно всегда знал, как можно уколоть побольнее. На глазах у Каты он такого себе не позволял, но наедине упражнялся в остроумии. Я же старался просто не обращать внимания. Нехай гоношится. Ката — моя жена, моя подруга и мой близкий человек, а не его. Вот он и ерепенится. Я уже давно понял, что моё спокойствие задевает его сильнее, чем самый задиристый ответ.

— Это мы ещё посмотрим, Блёклый. Что-то не заметно, чтобы твои усилия давали результат.

— Можно подумать, что его дают твои. Я, по крайней мере, побывал в её постели, а тебе только и остаётся, что слюни в стороне пускать. Ты можешь быть рядом с ней сколько угодно, такие, как ты, всегда остаются в друзьях, — ядовито бросил он.

— Ежели так, чего ты страшишься? Зачем предлагаешь отступить, коли не считаешь соперником? Меня не проведёшь, Блёклый. Пусть наши отношения развиваются медленнее, но они построены на доверии. Это то, чего у Каты к тебе никогда больше не будет. Смирись и оставь её в покое — полегчает всем, — я посмотрел на него исподлобья.

— Ты ничего не понимаешь в женщинах, — хмыкнул он.

— Возможно. Странно тогда, что она моя жена, а не твоя. Рад был поболтать, сидх, вот только брат у меня женится, некогда языками чесать, — я дружески хлопнул его по плечу на прощание, заставив слегка пошатнуться, рука-то у меня тяжёлая.

А сам пошёл в сторону Наташи и нарядной Катарины. Они обе нарядились в красивые платья, непривычные. Даже не представляю, какими угрозами Наташу в такое всунули. Эта девица предпочитала не платья и походы по магазинам, а штаны и сыграть партийку в герайс. И ведь всех к этой игре пристрастила, плутовка. Теперь по выходным собирались да бились за суконным столом. Ради такой оказии мы с Натаром быстро его сработали.

Теперь будем собираться у Лили с братом, у них в распоряжении будут настоящие хоромы со своей игровой комнатой. Оказалось, что Наташа знает много игр, и иногда мы очень весело проводили вечера.

В храме свободных мест было мало, но для родственников брачующихся оставляли свободными ближайшие к алтарю лавки. Толедор зажёг огни, и большое помещение озарилось мягким светом. Обстановка стала загадочной и немного мрачной. Наташа с Катой сели рядом и приготовились наблюдать за церемонией. Лиля с Натаром шли в числе первых, но хорошим тоном считалось посмотреть все обряды прежде, чем покидать храм.

Действие затянулось…

Первую пару я пропустил, смотрел на тонкий профиль Каты. Наташа в этот раз села между нами, так что мне даже не удалось подержать её за руку.

Лиля с Натаром вышли навстречу друг другу каждый из специальной комнаты, где они ожидали начала церемонии. Встретившись посередине, они сияющими глазами смотрели друг на друга. Девочки все уши нам прожужжали по поводу платья — я не смог понять, почему. Платье как платье, белое вроде. Вслух я, конечно, такого не сказал, я же не самоубийца, но, по-моему, бывали и покрасивее. Красные, там, зелёные. В общем, яркие. А это белое и немного на тюль похожее. Но, конечно, главное, чтобы Лиле нравилось. Натар-то через пару дней и не вспомнит, как оно выглядело. Его самого обрядили в камзол, и теперь он скованно стоял у алтаря, явно не зная, как себя в нём вести. Я прекрасно его понимал. Когда надел этот камзол на нашу с Катой свадьбу, то сам не разумел, куда себя деть. Ещё и плотный воротничок больно впивался в шею. Да в нём даже карманов не было! Хорошо, что у нас с братом один размер, не пришлось покупать такой второй. Всё равно быку понятно, что надевать это орудие модной пытки больше раза в жизни никто из нас не станет.

Брат уже давно женился и сидел рядом, а другие пары всё шли и шли. Сегодня их было семь, что для Ковена — довольно много. Нуднейшее событие, никогда не понимал, зачем люди приходят сюда добровольно. Чтобы смотреть на других, подчас незнакомых людей? Вот что на них разглядывать? Одежду? Украшения? Да кому это вообще может быть интересно?

Я тяжко вздохнул. Душновато становилось в храме. Откуда-то с заднего ряда раздался короткий всхрап, закончившийся вознёй и несколькими приглушёнными вскриками. Вот не могу осуждать того, кто уснул. Я и сам уже порядочно осоловел. Сколько можно смотреть? Они идут и идут!

Когда поженилась последняя пара, я вздохнул с облегчением. Сейчас начнётся уличное гуляние, таверны выставят столы с закусками на улицы, подадут горячее пряное вино и сладости. В Ковене все гуляния всегда шли за счёт города. Так что сами свадебные дни я любил, только если не приходилось в храме отираться. В тёплое время года всю ночь потом были танцы и хороводы, а зимой — костры и снежные бои.

Богиня появилась вскоре после окончания последнего обряда. Обходя пары, она то делала кому-то небольшие подарки, то коротким жестом поглаживала по плечу или лицу, то шептала на ухо пару слов. Глядя на неё со спины, я внутренне подобрался. К нам с Катой на свадьбу она не пришла, а значит, благословения мы не получили. Говорят, что приходит она только к тем, кто женится по любви. Хотя это спорно, к одному из старших братьев она приходила, а на его брак сговорились родители.

Ко мне лицом богиня так и не повернулась, и прозрачный силуэт растаял, как только она одарила последнюю пару. Ката за происходящим наблюдала с острым любопытством. Она как-то спросила у меня, почему у нас в мире богам не поклоняются. Так они сами не разрешают! Посмеешь позвать в неурочное время — придут и возьмут кровавую жертву. Нет уж, боги нужны, чтобы мир защищать, а люди — те сами по себе. А уж коли пришли к тебе боги, то дурная то весть — ничего хорошего от них не жди, пошлют на смерть и не поморщатся. Чаще всего в мир приходили четыре сестры-богини: Смерть, Справедливость, Судьба и Триединая, воплощение жизни, любви и плодородия. К северянам больше благоволила Судьба, к нам — Триединая, а к Минхатепцам богини приходили редко, ведь браки у них были, как правило, временные. Но могла и Смерть зайти на огонёк. Её дар считался очень хорошим — быстрая и безболезненная, лёгкая кончина. Кто в здравом уме от такого дара откажется?

— Что ребята, теперь идём праздновать? — задорно спросил Натар, прижимая к боку новоиспечённую жену.

— Да! Только сначала подарки! — весело воскликнула Натка. Она вытянула из сумки чёрно-белую деревянную коробку, украшенную светлым перламутром и тёмным ониксом. — Это нарды! И шахматы! И шашки! Три в одном! Там внутри все фигурки лежат.

Я заинтересовался. Наташа игры очень любила, а раз подарила такое на свадьбу, значит было в них что-то особенно достойное. Эх, поиграю теперь с Натаром! А коробку эту я узнал, её я для Наташи ещё несколько месяцев назад изготовил из чёрного дерева. Вон как её кто-то украсил, сияет, будто драгоценная.

Мой подарок был дорогим. Два портальных камня, привязанных к Школе. Достаточно дотронуться и немного напитать их силой, чтобы активировать. Работали они в пределах одного континента. Такие камни могут и жизнь спасти, коли нужно.

— Поздравляю вас! — я торжественно вручил крошечную шкатулку с двумя камнями.

Когда они поняли, что это такое, то долго благодарили.

— И от меня тоже примите дар, — улыбнулась Ката, протягивая им небольшой свёрток. Что это такое — я знал. Походная палатка для путешествий с огромным пространством внутри. Ката её разрисовала под местные пейзажи, и теперь в лесу её было не так-то просто обнаружить. — Вы говорили, что обязательно отправитесь в длинное путешествие. Надеюсь, что такой вот походный домик придётся вам по душе.

Ката эту палатку мастерила с осени. Сначала ничего не получалось, не хотела ткань зачаровываться, но потом мы с ней придумали систему складных внутренних опор металлических. И всё получилось. Я гордился Катой, ведь сам ткани зачаровывать не мог — только кожу или дерево, что-то более твёрдое и основательное.

— Обязательно поедем в путешествие все вместе! — воскликнула Лиля и крепко обняла каждого. — Спасибо, ребята, вы — самые замечательные!

Подарки они убрали, и мы двинулись по центральным улицам вслед за толпой. Захватив с одного из столов горячего вина, я раздал его друзьям. Впереди была целая ночь веселья, и даже приезд Танарила не мог её испортить!

Глава 2. Холодное начало зимы. Часть 1, Катарина

Катарина

Проснулась я, естественно, с жуткой головной болью и сухим прилипшим к нёбу языком. Сколько же мы вчера выпили? Судя по гадкому привкусу, зубы я на ночь не почистила. Отвыкла уже за время, проведённое в этом мире, ощущать мерзкий вкус во рту по утрам. Благодаря магическому порошку, дыхание обычно оставалось свежим большую часть суток. Призвав магию, я для начала попыталась избавить себя от жуткого похмелья. Получилось так себе. Оно не прошло, но хоть стало менее сильным.

Со стоном повернув голову в сторону, я увидела в постели рядом с собой какого-то лысого парня. В ужасе уставилась на лоснящуюся голову, сглотнула и судорожно попыталась вспомнить, кто это мог быть. До определённого момента наше гуляние помнилось хорошо и было вполне целомудренным. Ну разожгли дрова на площади, ну прыгали через горящий костёр, ну изобрели огненную скакалку и устроили десяточки для взрослых. Затем, кажется, Наташка что-то замораживала. Или тушила? Нет, тушила Лиля… Что же мы подожгли? Не помню!

Вот примерно с этого места воспоминания становились обрывочными. Кажется, я с кем-то целовалась. Да, точно, с кем-то лысым. И вот теперь он лежит в моей постели, свисая с края сапогами, а я даже не знаю, как его зовут! Позорище!

Так, стоп! Я свободная женщина и могу спать, с кем захочу — хоть с лысым, хоть с волосатым. Сапоги тоже немного отрезвили. Что же он — голый и в сапогах? Надо проверить.

Верхняя часть моего любовника оказалась обнажённой. Мускулистая широкая спина смотрелась очень даже аппетитно, пьяная губа у меня — не дура. А дальше были штаны. Не очень понятно, застёгнутые или нет, но от сердца немного отлегло. Сама я спала одетая в болтающееся на поясе платье. Видимо, ночью мы пытались его стянуть и не смогли. Да, оно в талии сужалось и застёгивалось на маленькие крючочки. Очевидно, они вчера и остались на страже моей целомудренности.

Стараясь не разбудить сверкающего макушкой кавалера, я сползла с постели и прокралась в ванную. Там меня ждали новые улики по делу пьяни: волосы, слипшиеся колтунами и покрытые чем-то сладким; искусанные или скорее даже исцелованные губы; несколько крупных засосов на шее и груди; круги под глазами и болезненный прыщ на лбу. Вот за него было обиднее всего: не нашёл другого момента?

Лиля научила меня сводить их магией, но сейчас концентрироваться получалось откровенно дурно, вернее дурно становилось от концентрации, поэтому я сделала, что смогла, но от прыща до конца не избавилась.

Почистив зубы, я прокашлялась и поняла, что голоса нет. Охрипла. Сразу вспомнилось, как я орала, подбадривая Лимара, весело скачущего через огромный огненный канат, который мы использовали для десяточек и, кажется, украли в порту.

Голову пришлось мыть. Видимо, в пьяном угаре я упала в чан с карамелью, на платье тоже остались липкие сладкие следы.

Я завернулась в полотенце и с любопытством вышла обратно в комнату. Кто же у меня на кровати валяется? Самое обидное, что из лысых я знала только Даллиса, и отчаянно не хотелось выяснить, что моим не состоявшимся (или состоявшимся?) любовником стал хамоватый преподаватель по боевой подготовке. Что же делать?

После того, как оделась, я вздохнула и присела на стул возле окна. Можно попробовать не будить — сам проснётся и уйдёт. Но тогда я не узнаю, кто он! Обойдя кровать по кругу, я остановилась рядом с его головой и попыталась разглядеть лицо. Неизвестный предпочитал спать им в подушку, поэтому снаружи остались только уши, по которым я никого не узнала.

Погладив героя-любовника по лысому затылку, я услышала глухой стон. Затем последовал короткий всплеск целительской магии. Видимо, он тоже проснулся и лечил себя от похмелья. Значит, целитель?

Лицо, которое поднялось от подушки, оставив на ней следы слюней, было мне до боли знакомо: Лимар. От неожиданности и стыда, я осела прямо на пол, а потом заползла под кровать. Ужас какой! Я чуть не переспала с Лимаром! По пьяни! Он же мой друг! И что теперь?

Щёки адски пылали, лицо горело, вспомнились засосы на шее… Какой стыд!

— Ката, ты чего? — хрипло пробасили сверху.

— Лимар, скажи честно, у нас что-то было? — не менее хрипло пробасила я в ответ.

— Ну что-то было, но того самого не было. Не то, чтобы ты не пыталась, просто я подумал, что ты можешь протрезветь и пожалеть. Видимо, не ошибся. Ты как?

— Почему ты лысый? — не стала я отвечать на провокационный вопрос.

— Ну так мы вчера волосы подпалили, я сказал, что давно мечтал о лысине. Вот мы меня и постригли. А потом побрили ножом, который сделал Натар. Он утверждал, что ничего острее не бывает. Мы проверили. Хороший нож…

— А потом что было? — просипела я.

— Потом Лиля сказала, что не может больше смотреть на наши пьяные лица, и они с Натаром ушли, а мы с Наташей и её друзьями продолжили кутить…

— А как получилось, что мы… как мы… когда мы?..

— Так я расстроился, что лысый стал некрасивый, а ты сказала, что я всё равно самый замечательный, и поцеловала. А дальше как-то само собой… Знаешь, тебе вообще пить не стоит, ты не умеешь. Выпила-то всего три стакана, а развезло тебя так, что обратно пришлось нести.

— То есть получается, что это я… к тебе приставала? — грустно спросила я.

— Да ладно тебе, я не в обиде, — хохотнул он. — Мне всё понравилось. Вылезай из-под кровати, пол холодный, ещё простудишься…

— Не хочу… мне стыдно… — прохрипела я.

— Хватит тебе что ли, Ката. Ну целовались и целовались, говорю же, мне понравилось. Вылезай, пойдём завтракать, — он протянул мне руку, но я не решилась её взять.

Мне было жутко неловко и до ужаса стыдно. И это я ещё Лиле в глаза не смотрела. Знаю же про её отношение к алкоголю, как я могла взять и напиться на её свадьбу? Я же почти никогда… Может, дело в этом? Горячее вино с непривычки дало по мозгам… и понеслось…

Как мне пришло в голову лезть к Лимару с поцелуями? С чего бы? Он же мой лучший друг! Как я могла?

Терзаемая совестью, я всё-таки вылезла из-под кровати и пошла на завтрак, где ко мне присоединились Лиля, Наташа и Ангалая. Такому триумвирату я безмерно удивилась. Обычно последние две друг друга не переваривали, но, видимо, планируемый разнос их объединил. В воспоминаниях всплыло, что Ангалая в какой-то момент к нам присоединилась, и я, кажется, пыталась их с Наташей помирить. А потом они, вроде бы, подрались. Но это не точно.

— Ты как себя вчера вела? — начала с места в карьер Лиля.

— Да, ты чего творишь? — возмущённо спросила Наташа.

— Как ты могла? — завторила ей Ангалая.

— Можно по очереди? — обречённо прохрипела я и смирилась с неизбежностью выволочки. — Что ещё я натворила?

— Мать, ты зачем рассказывала Лимару, какой он красавчик, и лезла целоваться? — прошипела Лиля. — Ты зачем парню душу травишь? Ты же ему нравишься! То ты говоришь, что вы только друзья, то принимаешь его глупое предложение и становишься его женой, то теперь вот лезешь целоваться. Если он тебе нравится, то дело одно…

— Не нравится… — покаянно опустила голову я.

— Так чего ты ему нервы треплешь? — возмутилась Лиля.

— Да кого волнуют его нервы? — воскликнула Ангалая. — Ката, милая, он тебе не пара! Он же деревенщина! Как ты могла так оступиться? Ладно, сидх, хотя тоже сомнительный выбор, но у того хотя бы есть дар и положение! А этот? Из имущества пара дырявых штанов и сундук! Я тебя разве этому учила?

Ангалая в мужчинах ценила три вещи: статус, деньги и дар. Своих взглядов она не скрывала, считала, что предел мечтаний и цель каждой уважающей себя девушки — выйти замуж за сильного мага, который максимально высоко взлетел. Желательно, за потомственного аристократа, но на кого-то из Малого Круга Ковена она тоже могла согласиться. Сейчас Анга крутила роман с Кайратом, присматривая рыбку пожирнее. К её огромному сожалению, Толедор был давно и прочно женат по любви.

— Причём тут вообще Лимар? — взвилась Наташа. — Как ты могла так поступить с Танарилом? Он же тебя любит!

— Ты о чём? — нахмурилась Лиля.

— Он вчера вернулся из путешествия, проветрил немного голову и наконец дошёл до того, о чём я ему ещё летом говорила. Он Кату любит.

— А любит ли его Ката? Или это никому не интересно? — поморщилась я.

— Ой, да это и так всем известно, — махнула на меня рукой Наташа.

— Я его не прощу! — вскинулась я, и тут же снова поморщилась, схватившись за голову.

— Иди сюда, — взялась за меня Лиля, одним прикосновением облегчая мои страдания. — Конечно, не простишь. Он же вид — сволочь, подвид — обыкновенная. Классический подонок.

— Сразу прощать не надо, пусть помучается. Душевные страдания закаляют дух и всё такое. Простишь потом, попозже, — уверенно заявила Наташа.

— Издеваешься? Чтобы я ещё хоть раз!.. — захлебнулась эмоциями я.

— Зачем ей сидх? — сложила руки на груди Ангалая. — У него ни дома, ни двора.

— Вот увидишь, он всего добьётся, парень целеустремлённый. Ещё и Ковен возглавит, — ответила ей Наташа. — Но если я тебя, шельма, увижу с ним рядом, то выморожу. Он не для тебя, а для Каты, ясно?

— Да кто ты такая, чтобы решать? Он мне вообще ни к иррету не сдался, мы с ним одного роста! — возмутилась Ангалая.

Это, кстати, правда, девушкой она была очень даже высокой, а парней ниже двух метров даже за мужчин не считала.

— Я всё сказала. Танарил — мой друг. В личной жизни он идиот идиотом, а в остальном парень достойный. И девушка ему нужна порядочная, а не как ты, — с вызовом ответила Наташа.

Обычно в такой момент я кидалась их разнимать, но сегодня я решила, что пусть лучше проедают плешь друг другу, чем мне. Лиля, видимо, этот манёвр просекла и с подозрением на меня посмотрела. Сама она не особо жаловала ни одну, ни другую. Наташу — за пьянки, Ангалаю — за взгляды. Кроме того, аристократка пару раз нелестно прошлась по братьям, после чего Лиля окончательно её невзлюбила. С Наташей они хоть не особенно близко, но общались, а вот с альмендрийкой были на ножах.

— Это я-то непорядочная? — взвилась Ангалая, — И это я слышу от той, через которую весь Ковен прошёлся, да не по одному разу?

— Я девушка свободная и порядочная — с кем хочу, с тем и сплю. При этом ни у кого за спиной шашни не верчу и мужиков из семьи уводить не пытаюсь! Порядочность не в количестве половых партнёров выражается, а в верности тому, с кем есть серьёзные отношения. Да что я вообще с тобой, змеюкой, спорю? — хмыкнула Наташа.

— Ты меня ещё поучи жизни, шлюшка малолетняя, — повысила голос Ангалая. — У меня в имении отца такой, как ты, даже коров бы не дали пасти!

— Тебе тоже, видимо, не дали, раз ты тут сидишь в бегах. Лучше расскажи, Ангалайка, чего ты такого натворила, что аж в Ковен прибежала? И кто ещё шлюшка — не та ли, кто ищет, как получше одно место пристроить к деньгам?

Ангалая вскочила, Наташа тоже. Мужчины вокруг напряглись и с нескрываемым любопытством смотрели на это представление. Назревала драка. Во мне боролись совесть и эгоизм. На стороне последнего выступало похмелье. Желание проучить обеих за неприятные слова тоже встрепенулось и мягко надавило на одну из сторон моральных весов. Драка так драка.

Когда они друг на друга набросились, рядом тут же возникла толпа парней-учеников, которые принялись с энтузиазмом их разнимать. На то, чтобы скрутить Ангалаю, потребовалось двое, а разгневанную Наташу из столовой вынесли четверо. Она успела поставить сопернице фингал. Дралась она по-мужски, и рука у неё была очень тяжёлая. Ангалая тоже оказалась не лыком шита: она, как здоровенная дикая кошка, шипела, царапалась и кусалась. Лично я бы никогда с ней и не подумала сцепляться, но маленькая Наташа ничего и никого не боялась, поэтому с альмендрийской аристократкой они дрались нередко, и, как правило, на равных.

В этом мире на драки смотрели как-то проще. Не проходило и недели, чтобы кто-то с кем-то не выяснял отношения на школьном ринге. На городской арене бои тоже редкостью не были. Никто никому драться не мешал и не запрещал. Правда, разнимали обычно только Наташу и Ангалаю, другие девушки либо выясняли отношения более цивилизованными методами, либо предпочитали гадить исподтишка. За Ангалаей такое тоже водилось. Мы с ней однажды имели на эту тему неприятный разговор, после которого она так делать перестала. Не знаю, почему, но ко мне она хорошо относилась и даже прислушивалась, других подруг или друзей у неё не было. Только поклонники.