Золушка по вызову

Он ухмыльнулся:

– Один поцелуй. Вас тянет ко мне, я вижу. Не противьтесь своим желаниям.

В этот момент его красивое лицо показалось Искре маской Мефистофеля.

Она рванулась изо всех сил, ещё чуть-чуть, и вырвалась бы, но белый пляж вдруг стал проваливаться вниз, потихоньку, шаг за шагом, а потом его не стало совсем. Искра глядела вниз и видела только аквамариновую зыбь.

– Лестница в небо, – ухмыльнулся ван Сторм.

На этот аттракцион в волшебном парке развлечений пускали только после специального теста. Не у каждого хватит веры в себя, чтобы укротить ступени-невидики. Искра прошла по лестнице в небо до первой площадки. Семь ступеней – семь потов. Опора под ногами дрожала и проседала, как студень, потому что глаза видели пустоту, и ноги, доверяя глазам, а не приказам сознания, отказывались чувствовать твердь.

Ван Сторм же карабкался вверх легко и споро, как по обыкновенной лестнице. И ведь упакован в чёрное по самое горлышко, а Искра, пусть и хрупкого сложения, всё же не котёнок.

Долго он намерен так взбираться – до самого солнца? А маггенератора хватит?

Позёр! Урод! Скотина!

– Итак, вы приняли решение?

– Фигляр! – огрызнулась она. – Вы мне отвратительны!

– Полагаю, это значит "нет", – вздохнул ван Сторм.

И разжал руки.

Она даже вскрикнуть не успела – ухнула в море с высоты третьего этажа. Оглушающий удар, вода во рту, в носу, призрачная синь вокруг… Искра молотила руками и ногами, стремясь к свету, манящему сквозь пузыристую, как газировка, зыбь. Юбки, враз намокнув, цементной тяжестью тянули вниз, в тёмную глубину. Туфли стали как колодки… Судорожными движениями, нога об ногу, Искра сбросила драгоценные хрустальные башмачки. А платье? Чёрт! Оно же магическое, у него нет застёжки!

Синяя толща качнулась, рядом скользнуло что-то большое, тёмное… Акула! Ещё одна! Грудь разрывало болью, ноги вязли в путах нижних юбок. Зловещие тени ходили каруселью, сужая круги. "Лучше захлебнуться", – мелькнула мысль.

Что-то ударило снизу, подхватило, понесло, вытолкнуло на поверхность. И весело застрекотало на два голоса.

Никакие это не акулы…

Дельфины!

Воздух был слаще мёда. Искра дышала и не могла надышаться, фыркала, кашляла. Обнимала ослабевшими руками мокрые спины своих спасителей. А они поворачивали к ней головы, игриво косили глазами, улыбались, показывая частые ровные зубки, и стрекотали без умолку.

Дельфин справа был розовым, дельфин слева – фиолетовым. А человек, ждущий на берегу… Нет, почудилось. Всё тот же Алексис ван Сторм: распустил галстук-бабочку, расстегнул ворот белоснежной рубашки, закатал рукава; смокинг валялся на песке.

Розовый и фиолетовый. Таких совпадений не бывает.

Дельфины вынесли Искру на мелководье и дружно разошлись в стороны. За спиной раздалось прощальное стрекотание. Хотелось обернуться, помахать рукой. Но зачем? Они же не настоящие.

Прибой качал её туда-сюда. Воды было едва по грудь, и Искра, всем телом наклонившись вперёд, как путник в бурю, медленно двинулась к берегу.

Казалось, юбки отлиты из чугуна, тело – из камня, поставь на весы, вытянет не меньше тонны. И всю эту тонну, скрипя зубами, Искра выволокла на горячий сухой песок.

Глаза щипало, не от слёз – от солёной морской воды. Искра шагнула к ван Сторму и выкрикнула ему в лицо надсадным голосом:

– Вор!

Вздохнула поглубже:

– Вор! Свинья! Подлец! Это мои дельфины! Остров не мой, мой не такой. А дельфины мои! Я их придумала!

Ухмылка на самодовольном лице ван Сторма привела её в исступление:

– Мой муж – волшебник! Когда он узнает, что ты украл наш проект… да никакие деньги тебя не спасут!

Взгляд финансиста полыхнул демоническим огнём:

– Твой муж – тряпка! Мелкая мразь. Думаешь, я вор? Но зачем красть то, что можно купить? Твой муж продал тебя, дурёха. Сам пришёл ко мне, попросил денег на свой никчёмный, беспомощный проект. "Один день в сказке", да? Я обещал ему всё – инвестиции, рекламу, личную поддержку. Взамен попросил одно – тебя. О, поверь, он решился не сразу, раздумывал целых…

Закончить ван Сторм не успел. Искра зарычала и бросилась на насмешника с кулаками.

И опять он справился с ней шутя. Сгрёб в охапку так, что ни охнуть, ни вздохнуть, ни отвернуть лица, и впился губами в губы – жадно, жарко, до слабости в ногах, до головокружения…

4

Саш поцеловал Искру на третий месяц знакомства – так скупо и неуклюже, что впору плакать. Нет, хороший человек это, конечно, главное, но хочется, чтобы с хорошим человеком было хорошо во всех смыслах. А если он целуется как неживой, на что ещё рассчитывать?

Не бросила, конечно, не прогнала – может, наловчится ещё. Особенно если подталкивать его в верном направлении, полегоньку, чтобы не обиделся и не догадался.

И правда, с каждой встречей Саш становился чуточку смелей, раскованней, но именно чуточку…

В тот день они поехали к Галке на день рождения. Гулять собирались на даче, сорок минут от города на такси. Галка объяснила дорогу Искре, Искра – Сашу, а Саш – водителю. Приехали, нашли нужную улицу, отпустили машину. Стучат, звонят – никого. Нет бы из такси Галку набрать…

Оказалось, рано свернули. До места ещё три километра по просёлку.

Новое такси из города вызывать не стали, решили: пешком дойдём. Саш, правда, потянул носом воздух: "Дождём пахнет". Но облака на небе были редкие, белые, синоптики обещали грозу только к вечеру, а до вечера – глаза вылупить.

Ливень застал их на полпути. Саш стащил с себя куртку, раскинул над головой на вытянутых руках, пошептал что-то. Руки опустил, а куртка осталась висеть маленьким тентом, который отталкивал воду, как зонт с тефлоновой пропиткой.

Дорога вмиг раскисла. Они топтались на траве у обочины и вели переговоры со службами такси – никто не хотел ехать в дождь да в чисто поле. Надо было ловить попутку. А где её взять? На дороге пусто – ни машин, ни людей. Только они, пара дураков.

Похолодало. Дождь косыми струями захлёстывал под крохотный навес. Саш обнял Искру и впервые по-настоящему крепко прижал к себе. Она пристроила голову у него на груди, большие надёжные руки грели спину и плечи, и внутри росло ответное тепло, и сердце под футболкой у Саша билось всё сильнее…

Они одновременно посмотрели друг на друга и поцеловались нежно, невесомо – будто бабочки крылышками соприкоснулись, и от этого лёгкого соприкосновения по телу пробежала волшебная щекотка. Такая, от которой хочется взлететь, и упасть, и сойти с ума. А Саш смотрел на Искру ласковыми серыми глазами, уютными, пушистыми, как варежки из некрашеного овечьего пуха, и улыбался, просто улыбался, и всё.

Она не выдержала:

– Саш, а Саш, – склонила голову набок. – Хочешь, я научу тебя целоваться?

Пуховые глаза потемнели, потом вспыхнули – пух хорошо горит.

– Ты что же, – с шутливой угрозой произнёс он, – думаешь, я не умею целоваться? Ты правда так думаешь? Ну, берегись! Я тебя сейчас знаешь как поцелую!

"Хорошо, что не обиделся", – успела подумать Искра.

И провалилась в омут. Нет, не в омут, таких глубоких омутов на свете не бывает – в Марианскую впадину. Но даже у впадины есть дно, а Искра всё падала, падала, падала. Воздуха в лёгких не осталось, бездна сжимала её в могучих объятьях, горячих, как лава…

Им на головы шлёпнулась куртка Саша – оказывается, он всё время поддерживал тент силой воли, а теперь потерял концентрацию. Куртка тут же промокла, и они промокли и ослепли под плотной тканью, но всё никак не могли оторваться друг от друга. Потом приехал трактор и довёз сумасшедшую парочку до шоссе. Естественно, ни к какой Галке они не поехали, а поехали домой к Сашу, и утром он позвал Искру замуж.

В какой-то момент того долгого дня, незаметно ставшего ночью, она спросила, почему он столько времени изображал железного дровосека без сердца и гормонов.

– Спугнуть не хотел, – Саш замялся. – Ты же суровая, глаза вон, как у кошки. Вдруг, думаю, рассердишься и сбежишь от меня.

– Кошка не убегает, когда сердится, – ответила Искра. – Кошка набрасывается на обидчика, как на добычу, и рвёт его на части. Рррам!

Хорошо, что назавтра было воскресенье, не то Искра уснула бы на лекциях.

…Затяжной прыжок, без парашюта, полёт сквозь стратосферу, и крепкие, надёжные руки, которые не дадут разбиться.

– Саш, это ты? Правда ты? – будто слепая, Искра шарила ладонями по его литым плечам, ощупывала твёрдую грудь, шею, лицо – родное, родное, родное…

И голос был родным – густым, мягким:

– Я всё думал, когда ты догадаешься. Танцевал с тобой, обнимал, намекал так и этак, тащил на руках… Дельфинов-то своих ты сразу узнала, а меня – нет, хотя откуда тут взяться твоим дельфинам без меня? Пришлось прибегнуть к другому средству, самому верному.

Искра с облегчением рассмеялась. Вот почему её так тянуло к чужаку ван Сторму. Потому что никакой он не чужак, и тело знало это, откликалось на прикосновения, читало знаки, ловило ферамоны и флюиды, настойчиво твердя: "Не упрямься дура! Он – твой, ты – его, всё правильно".

Саш отвёл мокрые пряди с её лица. Нет, уже не мокрые – волосы высохли, и платье высохло, превратилось в простенькое, тёмное, служаночье. Обморочный тропический зной сменился приятным теплом.

Вместо парадного костюма на Саше были ветровка и джинсы. Он стоял рядом, такой привычный, домашний, свой, от носков кроссовок до непослушного вихра на макушке, что захотелось прижаться, спрятать лицо на груди, ощутить спокойную силу его рук.

А надо было злиться. Жена – не подопытный кролик для магических экспериментов.

– Знаешь, с этой своей мистификацией ты перегнул палку, – Искра почувствовала, что и правда начинает закипать.

Что за подлая затея! Отомстить решил за то, что мыла полы и подавала на стол другим, а не ему?

Саш улыбнулся:

– Это не моя мистификация, а твоя. Я понял: сказка должна стать подарком для дорогого человека. То есть не подарком – сюрпризом. Потрясением, которое переворачивает мир с ног на голову, а потом обратно, шансом по-новому увидеть свою жизнь, понять, что важно, а что нет. Если ты угадал, счастливы будут оба. Ван Сторм… то есть я… сказал тебе правду.

– В каком смысле? – опешила Искра.

– Я пришёл к нему сам. И предложил жену. Его жену – Лионеллу. Сказал, что смогу их помирить. Но сначала мне надо изучить объект. Точнее, их обоих. Технология сырая, можно сказать, прототип. Поэтому времени потребовалось прилично. Ему дал уловитель эмоций в виде часов, ей – в виде фамильного кулона. С этим кулоном была целая история. Лионелла носит его не снимая. Чтобы подменить один на другой, мы с ван Стормом провернули целую шпионскую операцию. Я изучал их две недели – его и её. Потом создал магокомпьютерную модель. Риск, конечно, был. Без испытаний такие вещи не делаются.

Искра нахмурилась. Уловитель эмоций с функцией записи? Раньше эта штука работала проще.

– Так я его усовершенствовал! – оживился Саш. – Там постоянно идёт фиксация эмоциональных состояний, соотнесение с реальными событиями, выстраивание корреляций, выявление болевых и пиковых точек… Я тебе потом подробно объясню. В общем, ван Сторм пригласил жену поговорить о разводе. Раньше всё отказывался, а тут как будто передумал, и она пришла. А у меня уже декорации готовы, сценарий, и ван Сторма я поднатаскал. Им всего-то надо было по душам поговорить. Ну и спиритический сеанс с погибшей дочкой провести…

– Что-что?

– Не настоящий, конечно, но очень правдоподобный, – Саш хмыкнул, вроде бы смущённо, но чувствовалось, что он гордится собой. – Даже ван Стром проникся, хотя и знал, что это фикция. Дочка простила их, благословила на дальнейшую жизнь и предсказала скорое рождение ещё одного маленького ван Сторма.

Искра не верила своим ушам:

– И Лионелла это проглотила?

– Ну, я же тебе вкратце рассказываю. Там всё сложнее и тоньше. В общем, супруги воссоединились, ван Сторм на радостях предложил мне очень выгодный договор. И свой дом на денёк. "Вы, – сказал, – вернули мою жену. А я помогу вернуть вашу". Пойдём, что ли?

Он развернул Искру лицом к морю. На песке стояла и не падала знакомая дверь. Саш распахнул створки и ввёл жену в парадную гостиную ван Сторма. Там было пусто, тихо и сумрачно. Босые ноги Искры ощутили холод паркета.

– Подожди, – она нахмурилась. – Меня ты тоже изучал? И куда спрятал свой уловитель? В шпильки для волос? В нижнее бельё?

– В шлёпанцы, – Саш ухмыльнулся. Ни капли раскаяния! – Но какая ты дома, со мной, я и так знаю. Мне важно было понять, какая ты с ними… Особенно на балу, когда Золушка превращалась в принцессу.

– Хрустальные туфельки! – ахнула Искра. – Ох, Саш… я же их в море потеряла.

Взгляд невольно скользнул к распахнутым дверям и тёмному холлу за ними. От моря и капли не осталось. Не было никакого моря! А вот удар о воду, и волны, накрывшие с головой, и бессильное барахтанье в пучине, и смертный ужас, и горящие огнём легкие – всё это было на самом деле.

– Это туфли нашептали тебе меня утопить? Ты хоть понимаешь, что я чуть не умерла!

Вид у Саша сделался виноватый – но лишь на секунду.

– Во-первых, – заявил он, – ты не могла утонуть в принципе. Во-вторых, дельфины появились точно по расписанию. А в третьих… Вот такие они, властные герои, которые так тебе нравятся. Это не я придумал – программа выстроила модель поведения в соответствии с твоими эмоциональными предпочтениями. А я просто старался…

– Моими – чем? – перебила Искра. Она была так ошеломлена, что с трудом находила слова: – Саш, ты что такое говоришь? Ты сам-то себя слышишь!

Он вдруг ткнулся носом ей в макушку, словно котёнок в мамин бок.

– Прости меня, Огонёк, – прошептал глухо, обжигая дыханием затылок. – Я так боялся тебя потерять, чуть с ума не сошёл… Да нет, сошёл. Будь я в своём уме, не затеял бы всего этого… Ненавидешь меня?

Саш отстранился, в его глазах стояла тёмная ночь – отражение этого страха, этого безумия. А в следующий миг он сморгнул, и всё прошло. Он опять стал собой – добрым, мягким, пушистым сказочным мишкой.

Но если загнать мишку в угол, он покажет когти, теперь Искра это знала. А ещё знала, что не променяет Саша ни на кого другого. Даже с когтями. А может, особенно с когтями…

Только стоило ли говорить ему об этом прямо сейчас?

Она перевела дух и зябко поджала пальцы ног. Пол, вначале казавшийся холодным, теперь ощущался ледяным.

– Ты права, я эгоист, – Саш опустил голову. – Всё, что у нас было, наши чувства, наш общий бизнес… Я думал, это навсегда и уже никуда не денется. Надо просто идти вперёд, искать, пытаться снова и снова, пока не получится. Я не понимал, что для тебя это бег на месте или хуже того… Значит, надо выбирать – дело всей жизни или любовь всей жизни? Нельзя иметь сразу то и другое. Но я решил попробовать. И знаешь что…

Саш потянулся к ней… поправить причёску? После всех приключений у неё на голове должно быть воронье гнездо.

– Ай! Больно!

Он что, решил ей волосы повыдёргивать?

– Извини, – в руках у Саша была кружевная наколка Золушки.

Надо же, не потерялась.

– Это тебе больше не понадобится.