Золушка по вызову

Каждую пятницу Саш не выпускал телефон из рук, мечтая, чтобы она позвала. Знал, что не позовёт, но всё равно мечтал. И ненавидел себя за эти мечты.

А может, к чёрту?.. Ворваться, подхватить на руки, унести далеко-далеко. Что, если она этого ждёт?

Её уволят. Он вернётся в Магэнерго, будет входить в жаркие подземелья с трубами и вентилями, пригибаться под низкими потолками, проверять, снимать, налагать, заряжать, подсчитывать, оформлять, отчитываться, снова и снова, до самой смерти… Тогда она простит, и всё будет как раньше. Если только один из этих сумасшедших принцев не станет ей дороже мужа-неудачника, который сидит и смотрит на окна роскошного дома, где его жена танцует с другим. Танцует, смеётся, и в глазах её плещется море, и руки лежат на чужих плечах.

Саш катал в пальцах хрустальную бусину на кожаном шнурке. Бусина лучилась жёлтым светом, а Саш исходил презрением к себе. Он так много задолжал Искре. Нормальную семью, научную карьеру, свадебное путешествие… Да и свадьбы как таковой у них не было. Забежали, расписались, посидели в кафе с парой друзей. Все деньги – в дело. Он предвкушал, как ровно через год, в этот самый день, устроит сюрприз: зелёная лужайка, столы под крахмальными скатертями, арка, увитая цветами, и огромный торт, и музыканты, а ночью фейерверк. Но прошёл год, потом ещё год…

Мысли соскользнули на спасительную тему работы, от которой пришлось оторваться, чтобы ехать за Искрой. Матрица универсального ментотрансформируемого сеттинга почти готова, ещё три-четыре дня… Воображение перенесло Саша в лабораторию, то есть в старый гараж, заваленный магическим оборудованием. Машину он продал два года назад, чтобы купить промышленный чудогенератор. Генератор жрал энергию, как маленький завод. Ну, не завод, конечно, а…

Саш вздрогнул и очнулся. Урчал мотор, разбуженный заклинанием. Фыркали кони, переступали на месте, постукивая копытами, – совсем как настоящие. Холёные крупы, длинные хвосты в лентах, дышло покрыто лаком, постромки золочёные, фонари по углам кареты… Снаружи автомобиль виделся ларцом на колёсах, запряжённым шестёркой первоклассных скакунов.

Для Саша лобовое стекло никуда не делось, и все сказочные чудеса были как на ладони. Только кучер на передке, даром что малорослый и изящный, как жокей, изрядно мешал обзору.

Окна во дворце горели всё так же ярко, но чутким слухом волшебника Саш уловил стук калитки и хрустальный цокот каблучков по асфальту. С души свалился камень. Целая глыба.

Он знал, чего боялся: что часы пробьют полночь, а чары не развеются, Золушка останется принцессой и задержится во дворце до утра, а там и на всю жизнь.

Искра впорхнула в салон, принеся с собой аромат духов, шуршание шёлковых юбок и возбуждение праздника. Гикнул кучер, вытянул лошадей кнутом, и шестёрка с топотом и громом понеслась.

Притормаживать на повороте Саш не стал – карета опасно накренилась, а кучер привстал на козлах и разразился залихватским разбойничьим свистом.

Искра завизжала от восторга.

Интересно, этому пижону, как его, ван Стрём или ван Срам, не стыдно, что вся округа наблюдает эти детские забавы? Соседи наверняка приникли к окнам…

Вырулив на оживлённую улицу, Саш сбросил маскировку – и скорость.

– Ну ты даёшь! – выдохнула Искра. – И так от танцев голова кружится!

Её бальный наряд превратился в униформу служанки – тёмно-коричневое платье до середины икры, простой белый фартук, в волосах наколка. Саш настаивал на чепце, но Искра поставила ультиматум: "Не сделаешь, надену короткую юбку, а колдует пусть агентство!"

– Я всё не нарадуюсь на твои туфли, – тараторила Искра. – С виду настоящий хрусталь, стукнешь – звенит, а внутри мягкие, удобные, хоть до утра пляши – не устанешь! А красота какая!

Она наклонилась, стянула с ноги одну – в свете фар встречных машин и уличных огней прозрачные грани сверкали и переливались, а Искра вертела туфельку так и этак, любовалась.

– Они светятся в темноте, – сказала почему-то шёпотом. – Совсем чуть-чуть. Кажется, что внутри спит солнышко… Слушай, ты мог бы у нас подрабатывать. Делал бы девчонкам такие же туфельки. А там, глядишь, и агентство станет заказы давать.

Он крепко вцепился в руль:

– Эти туфли – только для тебя.

– Ох, Саш, брось! Ты же обещал не ревновать!

– Я не ревную, – слова застревали в горле. Он сглотнул. – Слушай, Искра, я понять хочу. Серьёзно. Зачем состоявшемуся, зрелому мужчину, промышленному магнату, который чуть ли не миллиардами ворочает, эти игры в золушек?

– Не промышленному, – сказала Искра.

– Что?

– Алексис ван Сторм – не промышленный магнат, а финансовый. Он инвестор. Вкладывает деньги в перспективные стартапы.

– Успешно?

– Ещё как. У него чутьё. Вот Декс-такси, например. Это ван Сторм.

– Нет, это Йан Декс! – Саш угрюмо глядел на дорогу. – Декс придумал, Декс сделал, Декс в лепёшку расшибся. А ван Стрём твой денежки гребёт.

– Опять ревнуешь? Да без ван Стрё… тьфу ты, без ван Сторма не было бы никакого Декса. А денег там обоим хватает.

– Ладно, это я понял. Не понял, на кой чёрт ему Золушка? Трусы постирать некому?

– Ты правда хочешь знать? – Искра прищурилась. – Ладно, объясню. Успешный мужчина по своей сути консервативен. Он добытчик и воин. Охотится на мамонта, побеждает врагов. Домой приходит усталый и израненный, и всё, что ему нужно, это три "п" – почёт, покой и послушание. Он хочет, чтобы вокруг на цыпочках ходили, пылинки сдували и с радостью бросались исполнять малейшую прихоть. Он считает, что заслужил это. А получает – что? Жене подавай внимание и уважение, потому что она, видишь ли, тоже личность, у неё свои потребности. Дети жаждут независимости, и денег, и удовольствий… Даже у слуг профсоюз есть.

– Не жизнь, а кошмар, – съязвил Саш. – Это тебе в твоём агентстве в голову надули?

– Да, в агентстве! И знаешь, они правы, а ты…

Светофор!

Саш ударил по тормозам. Взвизгнули покрышки, передние колёса замерли на стоп-линии – могучий бык перед красной тряпкой тореодора.

– Чтоб тебя!..

Нет, это не тряпка. Кровавый зрак трёхглазого великана – светил в лицо, дразня, издеваясь, наполняя мозг тяжестью… Рука Саша метнулась к горлу, пальцы нащупали бусину на шнурке, сжали изо всех сил.

Искра демонстративно отвернулась к окну.

Загорелся зелёный, Саш бесшумно выдохнул. Сказал мягко:

– Прости. Но я правда не понимаю, Золушка-то ему зачем? И почему вообще – Золушка, а не Белоснежка или Красная Шапочка? Почему не назвать этот бардак "Служанка по вызову"?

– Потому что Золушка больше, чем служанка! – Искра всё ещё дулась и говорила отрывисто: – Она – идеал дома. Работящая, сноровистая, распорядительная. При этом тихая мышка и такая, знаешь, светлая натура, во всём позитив видит. Не перечит, делает, что велят. Не то, о чём ты подумал! Умеет слушать – это на случай, если клиенту захочется душу излить. А потом – раз, и из мышки стала…

– Кошкой, – не удержался Саш.

– Королевой, дурак! Чтобы он ахнул! А потом вспоминал, как дивный сон.

Саш проехал вдоль дома, осторожно пробираясь между припаркованными машинами: мест не было.

– Этот ван Трямс с его капиталами мог бы нанять себе личную золушку с расширенным, так сказать, кругом обязанностей. Чтобы сон не кончался.

– Пошляк! – фыркнула Искра.

Саш выбрался обратно на дорогу и приткнул машину на обочине, под знаком, разрешающим парковку до семи утра.

На улице было свежо, и Саш задержался, чтобы захватить короткий плащик Искры. Утром она просто бросила его на сиденье – Золушке, убегающей с бала, некогда возиться с верхней одеждой. Да и не к лицу ей современный фасон.

Искра ждать не стала. Застучали хрустальные каблучки, будто льдинки – градом по сердцу. Саш догнал, накинул плащ на плечи. Руку не убрал. Так, в обнимку, и дошли до подъезда.

– Он хотел подарить мне браслет, – призналась Искра. – Я сказала, пусть лучше в следующий раз закажет туфельку. Мне тогда бонус начислят.

– В следующий раз?

– Ну да, я же рассказывала: одну и ту же золушку можно вызывать не чаще, чем раз в месяц.

– А что, браслет так плох? – Сашу удалось придать голосу лёгкость.

– Браслет шикарен, – они вошли в лифт, и Искра вдруг склонила голову мужу на плечо. – Алексис купил его для жены, на одиннадцатую годовщину.

Алексис. Колкие звуки чужого имени царапнули сердце.

– Он несчастный человек, Саш. У него дочка погибла трёхлетняя. Её похитили, требовали выкуп, он заплатил, а девочку не вернули. Потом нашли в багажнике брошенной машины… Жена простить не может. Говорит, не надо было в полицию сообщать. Два года прожили кое-как, а теперь она ушла.

Дверь в квартиру Саш отпер картинным взмахом руки. Дешёвый трюк. Каким же убожеством должна казаться Искре их крохотная норка после королевских хором несчастного человека Алексиса ван Сторма.

Он хотел подарить ей браслет, предназначенный для жены. Бил на жалость. Верный способ растрогать женское сердце.

И через месяц он вызовет её снова.

3

Сегодня Саш превзошёл себя. Платье цвета нефрита с тёмным муаром, глубокое декольте в оторочке кисейных драпировок с незабудками и бабочками. Юбки, пышные, как цветок пиона, и такие широкие, что Искра всерьёз опасалась застрять в дверях парадной гостиной ван Сторма.

Уф, прошла! Тютелька в тютельку.

Волосы, днём стянутые в пучок, взметнулись изысканной короной, засверкали искрами киновари, украсились изумрудными стрекозами; каскад локонов заструился по спине. Даже лицо посвежело: кожа просто светилась, глаза стали зеленее, ярче. Вся усталость рабочей недели, по шестнадцать часов в день, выветрилась в один миг.

И гостиная преобразилась. На окнах – зеленоватые портьеры, обивка стульев и кушеток в тон. Всюду лилии – крупные, белые, в обильной листве, целое царство лилий! Хитроумная подсветка создавала иллюзию солнечного дня в саду: казалось, лучи пробиваются сквозь кроны деревьев, щекочут лицо, дрожат и ускользают. Воздух зыбок и призрачен… Искра чувствовала себя нимфой на балу лесного царя.

Последний вечер – забота клиента. Он может пальцем о палец не ударить, и тогда Принц и Золушка будут танцевать в пустом зале, под дождём из розовых лепестков, наколдованных Сашем. Или Золушка будет танцевать, а Принц смотреть, было такое однажды. Или как в прошлую пятницу…

Густав Шлейка, хозяин собачьего питомника. Ему от агентства – дополнительный счёт, Искре – штраф за пощёчину клиенту. "А как быть, если пристаёт?" – наивно возмутилась она. "Не давать повода!" – отрезала начальница. Рассказывать Сашу Искра не стала…

Сегодня эксцессов можно не опасаться. Наоборот. Финальный "бал Золушки" обещал из работы стать наслаждением. Алексис – человек со вкусом. В прошлый раз заказал ужин из ресторана, к ужину – официанта, корзину роз и флейтиста. Повторяться не стал. Нынче посторонних в зале не было, только море цветов, игра света, накрытый стол, россыпь бликов на серебре и фарфоре…

Ладно, портьеры на шести высоких окнах могли поменять, пока Искра возилась на кухне. Но мебельную обивку?.. Волшебство, не иначе. Причуды богатых.

На неделе ван Сторм почти не показывался дома, был рассеян, погружён в себя – и вдруг преобразился. Вошёл, элегантный, подтянутый. Смокинг, бабочка, смоль волос с нитями седины, поступь льва – грация и сила.

– Искра, вы ослепительны.

Изящно склонился к руке, не отрывая взгляда от её лица.

Этот взгляд, тьма и звёзды, и лёгкое прикосновение губ… сердце внезапно сделало кульбит.

Шампанское, ледяное, как страх под ложечкой.

Как смотреть ему в глаза – и не вспыхнуть факелом? Есть, пить, улыбаться, шутить, принимать комплименты, когда в груди бьётся, рвётся на волю шальная жар-птица, и кожа в мурашках, и кажется, что летишь на качелях вверх-вниз… Как танцевать, когда спину жжёт его ладонь, и рука в руке, и внутри плавится и кипит, а зал вокруг кружится и кружится.

Он всё поймёт; да наверное, уже понял. Карие глаза искушают, и губы близко-близко…

Стоп, нельзя! Возьми себя в руки.

– У вас растерянный вид, Искра. Что-то не так?

– Всё в порядке, господин ван Сторм. Просто немного устала.

Нарушение правил. Тряпки, швабры и усталость остаются за дверями бального зала, Золушка превращается в принцессу, полную энергии и жизнелюбия.

Но лучшей отговорки Искра не придумала.

– Зовите меня Алек.

Сказал – будто холодным душем окатил.

Так назвался Саш при их знакомстве. Хотел показаться интереснее.

Одной мысли о муже хватило, чтобы привести Искру в чувство. Нахлынул стыд, а следом облегчение – вовремя опомнилась.

– Искра, вам нравится ваша работа?

То, как ван Сторм произносил её имя… похоже на гипноз. Как в фильмах: кодовое слово – и объект внушения готов прыгнуть со скалы. Но больше она голову не потеряет.

Взглянула открыто, улыбнулась:

– Вы не поверите – да!

– Почему же не поверю? – улыбка в ответ, ласковая и чуть лукавая.

Нет, Алек-Алексис, нас не смутишь. Мы знаем, что надо говорить:

– Считается, что работа по дому – это скучно, грязно, тяжело. А я скажу, что чувствую себя демиургом. В моей власти превращать хаос в порядок, делать безобразное красивым, создавать из частей целое. Например, из муки, сахара и яиц я могу испечь пирог. Разве это не чудо? Совсем маленькое, но оно подкрепляет силы и дарит радость, которую можно разделить с близкими. Я, как Мэри Поппинс, прихожу, когда нужна. Каждую неделю начинаю с нуля, осваиваю новый мир и стараюсь преобразить его. Это захватывающее приключение. Я помогаю людям и, смею надеяться, делаю их чуточку счастливее.

Сейчас он рассмеётся. Или напыщенно кивнёт. Обычно они реагируют именно так: смеются или исполняются пафоса. Ван Сторм спросил:

– А сами вы счастливы?

– Конечно… Алек.

– Нет-нет, дежурного ответа я не приму! – чуть крепче сжал руку, невзначай погладил большим пальцем тыльную сторону ладони. – Я был откровенен с вами, и будет справедливо, если вы будете откровенны со мной.

– Но я и правда счастлива! Вы подарили мне чудесный вечер. Это настоящее удовольствие – быть здесь, с вами…

В его глазах вспыхнули искры. Отблески светильников или насмешка?

– …видеть, что вы довольны моими усилиями. Счастье для меня – это удовлетворение от хорошо сделанной работы.