Кошмарный день святого Валентина

– Девушка с кем-то встречалась? – задал вопрос комендантше Романо.

– Был у нее парень, – затараторила Мелисса Сезариу. – Ходил к ней, только я его не пускала. Она сама выбегала к нему на крыльцо. Мимо меня не пройдешь!

– Как его звали?

– Дуарти, – сдвинув брови, припомнила комендантша. – Да, верно, он мне показывал студенческую карточку. Кайю Дуарти. На одном курсе с ней учился. Не скрою, красивая была пара, только ссорились в последнее время.

– Из-за чего?

– Кажется, он ее ревновал. Сцены устраивал. В последний раз это было за день до исчезновения. Кайю пытался пролезть к Изабеле в комнату, но я застукала его в коридоре и дальше не пропустила. Они постояли у окна, поговорили, и парень на девушку накричал, а потом выбежал без оглядки и дверью так хлопнул, что штукатурка посыпалась.

– А после он тут бывал?

– Мне говорили, что приезжала его машина с тонированными окнами, только я его самого не видала, иначе вытолкала бы взашей.

– И валентинка какая-то странная, – задумчиво проговорила Наката, вертя в руках картонную открытку. – Цвет лиловый, зловещий, буквы контрастные, как будто горят огнем, а святой Валентин почему-то изображен в виде темного ангела, похищающего любимую, будто жертву.

– Можно мне посмотреть? – встряла Виттория.

Не успела Азуми спрятать находку, как журналистка вырвала картонку из ее рук, перечитала, изменилась в лице и выронила. Карточка медленно спланировала на пол. Романо поднял ее, раскрыл и прочитал надпись горящим курсивом:

«Я влюбился в тебя до безумия. Скоро ты станешь моей. Твой Валентин».

– Как это понимать? – растерянно пробормотал Рик.

– Никак, если улики будет лапать любой поперечный! – рассердилась Наката. – Открытку нужно исследовать в лаборатории, а вы топчетесь, как слоны в лавке. А ну, вон отсюда! Все! Живо!

Но Виттория не обратила на ее требование никакого внимания. Она взяла микрофон, устроилась у стены напротив окна, через которое падал свет, и заговорила на камеру, которую навел на нее Сержиу Салеш:

– По Палмейре ползут слухи, что беззащитным девушкам приходят «зловещие валентинки». В них Валентин, принявший вид черного ангела, пишет, что влюбился без памяти и забирает любовь всей своей жизни с собой. Девушки ужасно пугаются, а потом пропадают без вести, и никто не может их найти. Сегодня мы впервые увидели такую валентинку и убедились, что слухи – не легенда, а правда. Сколько еще жертв унесет невесть куда черный Валентин?

Витторию била дрожь. Она забралась в «Мерседес» и забилась в угол, после чего принялась истово креститься и целовать кулон с изображением святой Богородицы. Романо отпихнул водилу, лезущего с неуклюжими увещеваниями, обнял девушку за плечи и зашептал:

– Из-за чего ты так растревожилась? Не беспокойся. Я поймаю злодея. Обещаю!

Виттория подняла на него испуганные глаза и срывающимся голосом вскрикнула:

– Как ты не понимаешь? Злодея нельзя поймать. Это же черный ангел. Потусторонняя сила. От нее нет защиты. Надежда только на Богородицу и на святых заступников.

Веру в душе у Романо можно было сыскать только на самом донышке, однако убежденный тон, которым были сказаны эти слова, пробрал и его.

– Вита, я служу в полиции недавно, – стараясь казаться уверенным, заговорил он. – Но даже моего опыта достаточно, чтобы точно сказать: не бывает преступлений, совершенных нечистой силой. Если кого-то ограбили, похитили, или, не дай Бог, убили, то виноват всегда человек. Настоящий человек. Не очень хороший, не слишком сознательный, но реальный. Многие из них мечтают свалить преступление на потусторонние силы, но полиция их находит, а суд доказывает вину.

– Правда? – с надеждой взглянула на него Виттория.

– Точно говорю! – погладил ее Рик. – Я поймаю бандита, кем бы он ни был, приволоку в участок и сорву с него маску. Тогда сама сможешь увидеть, какой из него черный ангел.

Виттория ухватилась за рукав его рубашки.

– А если все же… – неуверенно начала она.

– Никаких если! – отрезал Романо. – Давай пораскинем мозгами. Исчезнувшая Изабела Франку состояла в любовных отношениях со своим однокурсником Кайю Дуарти. Парень ревновал ее, устраивал скандалы и пытался пробраться в общагу мимо строгой комендантши. У него были доступ к месту события, связь с жертвой и мотив – ревность. Налицо все предпосылки для преступления. По всей видимости, он пытался задобрить подружку – дарил ей цветы и конфеты, а когда это не сработало, послал ей зловещую валентинку, чтобы запугать. Когда и это не подействовало – посадил в машину с тонированными стеклами и вывез. Никакой мистики. Все очень просто.

«Мерседес» тряхнуло – это Салеш резко открыл багажник и принялся загружать камеру и штативы. Романо смутился, заметив, как близко он прильнул к девушке, и поспешил выбраться, чтобы пересесть в полицейский «Шевроле». Винисиу Белтран тоже выскочил и напустился на телеоператора за то, что тот не бережет чужое имущество. Рик помедлил, прежде чем нырнуть в душный салон. Трудно было представить двух более непохожих коллег. Расхристанный Салеш выделялся бронзовым цветом кожи и курчавыми волосами. В глаза бросались черные спортивные шорты, из которых торчали тонкие ноги, и фиолетовая футболка с желтой полоской наискосок – цвета клуба «Боавишта», за который болел весь район. Светлый, европейской внешности Белтран контрастировал и казался с ним рядом не водителем, а начинающим банковским менеджером. Его пухленькую фигуру облегала наглаженная белая рубашка с коротким рукавом. Ремешок из натуральной кожи поддерживал такие же выглаженные брюки, из-под которых выглядывали летние туфли престижной модели. Картину довершал узкий галстучек на резинке и солнечные очки на носу.

– Раз не мое – так пропади оно пропадом? – отталкивал он от багажника Салеша.

– Вини, ты же сам признавался, что твой «Мерседес» – автохлам, собранный в подпольной мастерской из краденых запчастей, – со смехом осадила его Фиора. – Так чего ты распереживался?

Винисиу закусил от досады губу, махнул на Салеша бледной ладонью и сел за руль, бормоча:

– Делайте, что хотите. Но если телезрители скажут, что их звезда ездит на развалюхе – то я не виноват.

И тут воздух прорезал резкий крик комендантши, вышедшей проводить гостей:

– Надо же! Вот и он! Сам явился! Держи, пока не сбежал!

По эвкалиптовой аллее к общежитию с опаской шагал молодой человек с большим букетом, упакованным в прозрачную обертку. Длинные волосы студента выбивались из-под темного берета с яркой звездочкой, а с цветной майки строго взирал на капиталистов революционно настроенный Че Гевара.

Рик первым сообразил, в чем дело, и кинулся к пришельцу. Парень остановился, помедлил, словно не веря, что полисмен может бежать не за кем-нибудь посторонним, а за ним, неуверенно развернулся и пустился наутек, мало-помалу набирая ход. Азуми выскочила из машины и поспешила на помощь Рику. Салеш, недолго думая, взгромоздил камеру на плечо и устремился за ними, а Виттория, с которой мигом слетела вся неуверенность, заторопилась вслед с микрофоном.

– Убийца всегда возвращается на место преступления! – не унимаясь, голосила Мелисса Сезариу. – Мисс Марпл по телевизору так прямо и говорила!

Парень набрал ход и несся к выходу из городка на всех парах, но выпустить из рук букет ему не приходило в голову.

– Стой! Полиция! Ты арестован! – вопил ему вслед Романо. – Дуарти, остановись!

Услышав свою фамилию, беглец припустил пуще прежнего, выскочил за линию эвкалиптов, окружавших кампус, и помчался по улице.

– Не позволяй ему сесть в машину! – с азартом крикнула Рику Виттория, которой ее элегантный миланский костюмчик нисколько не помешал проявить навыки заправской бегуньи.

Тут только Романо заметил, что беглец взял курс прямиком на покореженную легковушку с тонированными боковыми окнами. Расстояние между студентом и его авто стремительно сокращалось. Рику стало ясно, что он не успевает перехватить беглеца прежде, чем тот сядет в машину и даст газу. И тут позади него взревел мотор «Мерседеса» – это водитель Виттории вырулил на проезжую часть, обогнал всех, резко развернулся и перегородил путь бегущим. Не успев сообразить, что случилось, Дуарти наткнулся на бортик и опрокинулся навзничь. Тут только высокий букет вылетел у него из рук и упал на асфальт. Прозрачная обертка раскрылась, и из нее выпало несколько алых бутонов в обрамлении зеленых листочков.

Романо прижал студента коленом, заломил ему руки и быстро надел наручники.

– Кайю Дуарти, – пропыхтел он, – вы арестованы по подозрению в похищении заложника.

– Пусти, сатрап! – заверещал задержанный, отчаянно елозя по асфальту. – У меня есть права! Ты обязан соблюдать Конституцию! Нет полицейскому произволу!

Азуми подоспела на помощь первой, помогла Рику поднять беглеца на ноги и отвести его к черно-белому «Шевроле» с яркой эмблемой полиции на капоте. Салеш уткнул телекамеру чуть ли не в нос подозреваемому и принялся снимать, нимало не заботясь о том, что причиняет всем дополнительные неудобства. Однако Дуарти и не думал отворачиваться. Он сам лез в объектив, демонстрируя, как двое полицейских пытаются затолкать его на заднее сиденье, и гордо выкрикивал:

– Прогрессивная молодежь против беззакония прогнивших властей! Наше сопротивление не сломить!

Счастливая Виттория ловила микрофоном его слова и запыхавшимся голосом комментировала:

– На ваших глазах Гражданская полиция Палмейры арестовала опасного преступника, подозреваемого в похищении девушек под маской ангела смерти!

Вторая половина дня принесла облегчение раскаленным городским джунглям. Небо затянуло сплошной пеленой туч, хотя до сезона тропических ливней оставалось еще далеко. Но дышать все-таки стало полегче, особенно в полицейском участке, где кондиционеры надрывались круглые сутки.

Лула Вебстер и Габи Карвалью отвели задержанного в специально оборудованную комнату для допросов, усадили за стол и принялись разыгрывать, как по нотам, партию хорошего и плохого копов. Лула взялся играть роль плохого, а Габи постаралась притвориться милашкой, что ей весьма и весьма удавалось. Но Рика эта затея не вдохновляла: он хмуро расхаживал за спинками их кресел и бросал на Дуарти взгляды голодного волка. Хорошо хоть, что Виттория поддалась на его уговоры и согласилась не соваться в участок: капитан Жильберту не потерпел бы посторонних на подведомственной территории. Шустрый водила быстро увез съемочную группу в отель, за что Романо был ему признателен.

Кайю Дуарти, тем временем, выплескивал на благодарных слушателей пламенную речь о бесчинствах полиции, о том, что дальше так продолжаться не может и что прогрессивная общественность не намерена больше терпеть.

– Хватит! Заткнись! – вышел из себя Рик.

Он перегнулся через головы Лулы и Габи, бросил перед студентом лист бумаги и потребовал:

– Пиши чистосердечное признание!

– И в чем же мне признаваться? – иронично передразнил его дерзкий студент. – В том, что держиморды метут всех без разбора?

– В убийстве сеньориты Изабелы Франку, двадцати лет, твоей однокурсницы и ни в чем не повинной жертвы!

Дуарти оторопел. Глаза его с недоверием уставились на Романо, а рот приоткрылся, хотя словесный поток перестал из него извергаться. Неожиданно он уронил голову, закрыл лицо руками, до сих пор скованными наручниками, и разрыдался в три ручья.

– Моя Бела убита? – заголосил он еще громче. – Как такое могло случиться? Ведь я чувствовал, что она попала в беду. Ах, Бела моя, Бела! Почему меня не было рядом, когда черный ангел прилетел за тобой?

– Перестань притворяться! Говори, куда спрятал тело! – напирал Романо.

Дуарти ошалело взглянул на него, и испустил такой горестный плач, что сам Жильберту выглянул в зал из дверей своего кабинета.

– Ты хочешь сказать, что не убивал Изабелу? – ловко изображая участие, осведомилась Карвалью.

– Вы с ума сошли! Бела – любовь всей моей жизни. Как я теперь без нее? Я не выдержу! Я с собой что-нибудь сделаю!

– Тогда зачем ты бежал от полиции? – спросил Лула.

– А что еще делать, когда на тебя ни с того ни с сего бросается «гамбе» с пистолетом на ляжке? Молиться? Надеяться, что все обойдется? Да еще эта дурная комендантша верещит, как сирена. Пацаны ее жутко боятся. Она к девушкам не пускает. Цербер, каких свет не видывал.

– Где ты был одиннадцатого февраля с десяти вечера до семи утра? – перешел к делу Лула.

– В развлекательном центре на углу Независимости и Тирадентиса. Там ночной клуб. Дискотека, – утирая слезы и успокаиваясь, заговорил Дуарти. – Я как раз вечером с Белой поссорился. Решил развеять тоску, но так напился, что свалился под стол и проспал до утра.

– Кто может это подтвердить?

– Бармен. Охранники – они меня выпроваживали, но это уже перед закрытием было. Там вообще куча народу тусила, человек полтораста, не меньше. Я так расстроился, что плясал на столе. И одежду срывал. И еще что-то, кажется, делал. Ко мне потом подходили незнакомые люди и говорили, что я классно отжег, только я это все плохо помню.

– Мы проверим, – пообещал Лула.

– Да ради бога. А вы будете Белу искать? Если вам нужна помощь, то я всем, чем могу…

– Из-за чего вы поссорились? – перебил Рик.

– Белу считали красоткой, на нее многие виды имели. Ну и клеились к ней разные мажоры да сынки богатеев. Как я раскаиваюсь, что ревновал! Преданнее Белы никого нет, мы с ней так понимали друг друга!

– Что было дальше?

– Утром я протрезвел и проспался. Ближе к вечеру привел себя в порядок и отправился извиняться. Купил цветы и коробку конфет, проскочил мимо этого цербера, чтоб ей на списанной мебели погореть. Только Белы уже не застал – ее в комнате не было. Я оставил конфеты с цветами и ушел, пока комендантша меня не застукала. Ведь как чувствовал, что беда приключилась. Не дождался от Белы звонка и сегодня еще раз пошел посмотреть, не вернулась ли.

– А открытку зачем послал? – спросил Рик.

– Какую открытку?

– Лиловую валентинку с черным ангелом.

– Ах, да, валентинка была, – приуныл Дуарти. – Она на полу валялась, как будто ее испугались и уронили.

– То есть она не твоя?

– Нет, ее до меня принесли. Мне бы и в голову не пришло пугать Белу. Ведь я любил ее! Так любил!

И парень снова залился слезами. Романо переглянулся с Габи и Лулой.

– Я же сказала, что дело – дохляк, – тихонько шепнула Карвалью.

– Что значит – «дохляк»? – немедленно всколыхнулся Дуарти. – У вас пропадают люди, а вы и пальцем шевельнуть не хотите?

– А вот посиди-ка под следствием – там и увидишь, кто кого шевельнет, – взъелся Лула.

– Чего еще ожидать от «свиного копыта»? – завелся студент. – Как свободу душить – так мы первые. А как мою Белу искать – так гори все синим пламенем!

Лицо Лулы перекосилось, он поднялся из-за стола и навис над задержанным.

– Пойдем-ка в камеру, пока ты лишнего не наболтал, – взялась за него Габи. – Только с соседями по нарам языка не распускай. Иначе увидишь, кто тут душитель свободы.

Остаток дня Лула и Габи шерстили сотрудников развлекательного центра, стрелой уносящегося в небо на одном из самых дорогих и престижных перекрестков проспекта Независимости. К немалой досаде Романо, они выяснили, что Дуарти и в самом деле всю ночь, в которую пропала Изабела Франку, провел в клубе. В то время, как остальные посетители танцевали, веселились и отрывались вовсю, Кайю напивался у барной стойки и скулил, как щенок, благодаря чему запомнился бармену. Под утро охранник выставил его за порог в состоянии, близком к бесчувственному, так что если кто-то в это время и похищал Изабелу, то это был точно не Дуарти. В машине студента свежих следов жертвы также не обнаружилось.

Габи позвонила и осторожно попыталась внушить Рику мысль, что Изабелу, возможно, никто не похищал. Она могла сама уйти из общежития по своим делам и затеряться в бескрайнем городе.

Раздосадованный Рик не стал спорить. Не в силах усидеть, он начал мерять шагами пространство вокруг своего закутка, чем привлек нездоровое внимание капитана Жильберту.

Единственной светлой отдушиной прозвучала мелодия «You’re my heart, you’re my soul» группы Modern Talking, раздавшаяся из телефона – этот сигнал был настроен на номер Виттории ди Милано. Однако стоило ему ответить на вызов, как придурковатая улыбка, уже расплывшаяся по губам, мигом сошла на нет.

– Рик, у нас творится черт знает что, – дрожащим голосом поведала итальянка. – Флу-Флу нашла в своем номере такую же валентинку.

– Какую? – не сразу дошло до полицейского.

– Как у той девушки из общежития. Лиловая обложка, и святой Валентин в виде ангела с черными крыльями. Фиора сама не своя. Боится, что и за ней придет демон.

– Демонов не существует, – не слишком уверенно заявил Романо. – Скажи ей, чтоб заперлась в номере и не выходила. Утром приеду и во всем разберусь.

– Хорошо, Рик. Мы обе тебя очень ждем, – с надеждой проговорила Виттория и отключилась.