(Не) лучший принц для попаданки (СИ)

Дар мягко рассмеялся.

— Ты не мерзкая, я, кажется, говорил, что ты вполне в моем вкусе.

Я собиралась возмутиться. Надо же, я в его вкусе! Может быть, он не в моем? Но кому я лгу, себе разве что! Конечно же, он в моем вкусе. Красивое тело, идеальное лицо и, что самое потрясающее, какая-то подозрительная для эльфа адекватность.

Мы замерли, кажется, в сантиметре от поцелуя, и я уже готова была представить, как губы Даррена накроют мои, но… Рядом кто-то раздраженно закашлялся.

— Эй! — возмутился Флавор. — Ты собиралась устроить ему допрос с пристрастием! А сейчас пристрастие примет горизонтальное положение, и тогда уже спрашивать будет поздно! Или ты хочешь забеременеть с первого раза?!

— Во-первых, — сердито отозвался Даррен, — я не какая-то сволочь — претендовать на даму против её воли. А во-вторых, с какой это радости эта огненная тварь тут? И не связана?! Он меня едва не сжег!

— А ты меня едва не задавил!

— Ты напал первым!

— Я защищал свою территорию!

— Я очень сомневаюсь, что у огненного существа «своей территорией» является деревянный дом, и вообще…

— Тихо! — рявкнула я, теряя остатки терпения. — Довольно с меня, прекратите немедленно выяснять отношения! А то развели тут… Бардак.

— Прости, — смутился эльф.

Смущенный эльф, который просит прощения — это что-то новое, отметила мысленно я, но вслух своё удивление выражать не стала. Нечего… А то потом ещё что-то не так поймет, и что я с ним буду делать?

— Тебе было бы тоже неплохо извиниться, — обратилась я к дракону.

Флавор фыркнул.

— Пусть сначала правду о себе расскажет, бывший принц!

— Да что там рассказывать! — махнул рукой Дар. — Ну проблемы у моей матери с головой, как и у всех наших, так что я могу сделать? Мозги им вправить? В юности ещё терпел немного, потом достало окончательно, решил уйти в свободное плаванье. А то она с каким-то пророчеством бегала, мол, скоро кто-то явится из озера, и мне надо на ней жениться. На ком — на ней? На жабе? Да в этом священном озере даже рыба не плавает, чтоб её выудить оттуда! Ну, сбежал из дома, меня отлучили от трона, стандартная, в общем, ситуация…

Я хмыкнула. Да, озеро было не самое приятное на свете, конечно…

— И ничего не на жабе, — вскинулся вдруг Флавор. — Разве ж Лада похожа на жабу?

— Не похожа, — отозвался Даррен, — но причем она к озеру?.. — и, прищурившись, взглянул на меня.

Ох, черт. Я убью этого болтливого дракона. Точно убью!

Флавор, перехватив мой тяжелый взгляд, попятился. Вероятно, в его крохотной драконьей голове забрезжила мысль о том, что кому-то озеро могло подарить чуть больше сил, и это чуть больше выльется в огромные проблемы для одного мелкого крылатого паразита. Я же была настроена радикально. Если он растреплет…

— Лада же человечка! — нашелся дракон. — А из озера, говорили, тоже выловили человечку несколько лет назад! Избранную! Так разве ж человечки похожи на жабу? С этим вашим эльфийским расизмом можно что угодно предположить!

Даррен раздраженно фыркнул.

— Это не ко мне вопрос, а к Инсидарриэль, — он даже матерью называть её не стал. — И не «человечка», а «человеческая девушка», что за дурацкие манеры?

— Нормальные манеры, — обиделся дракон. — И вообще…

— Нет, Лада, — Даррен повернулся ко мне, — я его сейчас пристукну, честное слово! Я не согласен терпеть эту тварь!

— Тебя тут никто не держит, — влез дракон.

— Тебя тоже! — вскипел эльф. — И вообще, ты размером с кота, с чего ты взял…

Я протяжно застонала, выражая своё недовольство. Ну, или гнев, смотря как классифицировать то, что я нынче испытывала.

Что за невыносимые мужчины! Они бы ещё горло друг другу бросились перегрызть! Наверняка в споре опять дойдут до выкрикивания ошеломляющей правды, дракон разболтает мою тайну, а я останусь один на один с эльфом, вместе с которым, судя по всему, должна возрождать плодородие эльфов.

Нет уж! На такие эксперименты я не согласна! Детей я, конечно, любила, но сильно издалека. Даже когда была в своем мире, думала, что, может, стану матерью одного ребенка. Ну, двух. Максимум! И то не скоро. А попасть в лапы королевы Инсидарриэль, ещё и по какому-то пророчеству, учитывая эльфийский фанатизм… С них станется приковать меня к кровати!

Я скептически взглянула на Даррена. Что ж… Нет, он, конечно, мужчина красивый, и я не могла отрицать, что если б уж выбирала себе, хм, партнера, то выбрала б его. И вроде бы адекватный! Достаточно, чтобы идеи матери ему не нравились.

Но утверждать что-либо в этом мире опасно! Последствия могут быть самыми непредсказуемыми. И лучшее, что я в самом деле могла для себя сделать — дать себе время.

Выждать.

Разузнать, что Даррен за эльф, какие у него желания, что нужно на самом деле королеве, не перепутал ли чего дракон…

И что случилось на той бесовой поляне.

— Значит, — промолвила я, обращаясь к Дару, — ты принц в изгнании?

— Да, — кивнул он. — Моя мать заявила, что пока я не почувствую в себе готовности исполнить пророчество и не проникнусь достаточным патриотизмом, чтобы отринуть мирское, могу не возвращаться. Я, если честно, только порадовался. С тех пор она регулярно шлет мне послов. Последние были вчера, кстати.

— Вот как.

— Ага, — Даррен дернул плечом. — Распинались, что выловили Избранную, и она ждет меня. Портрет притащили.

Портрет это плохо…

— И как, — хитро поинтересовался дракон, — понравилась?

— Нет, — честно ответил Даррен. — Она худая, как щепка. На человека-то не похожа. Щеки впалые, глазищи неестественно большие, талия такая, что вот-вот переломится, руки эти астеничные… И с подбородком что-то. Смазался, что ли. А ещё, — Дар скривился, — она рыжая.

— Оу, — я кашлянула.

Кажется, художник немного приукрасил мою внешность. Подогнал, так сказать, под эльфийские стандарты красоты.

— А тебе, что же, такие не нравятся? — язвительно полюбопытствовал дракон.

— Нет, такие, как она, не нравятся, и перспектива стать отцом десяти эльфят тоже, — буркнул Даррен. — И каким-то ещё чудесным образом снимать проклятье с нашего народа тоже. Есть больше надо, и проблем не будет!

— А какие, — не унимался дракон, — нравятся?

— Флавор, — зарычала я, чувствуя на себе задумчивый взгляд Даррена, — заткнешься ты или нет?!

— Молчу-молчу, — он прикрыл лапами пасть, но поздно, потому что Дар, кажется, уже рассматривал меня в качестве кандидатки на размножение. Ну, и не только.

— Не смотри на меня так, — пригрозила я, чувствуя себя, если честно, почти раздетой. — Я тебе рожать на собираюсь, да-а-аже не думай. В мире и без меня хватает плодовитых человечек, среди них полно твоих фанаток. Можешь плодить эльфят сколько угодно.

— Только кровь Избранной не позволит дитю родиться полукровкой! — заявил Флавор и тут же обиженно тявкнул, потому что заклинание попросту спихнуло его со стола. — Ой!

— Извини, случайно, — прошипела я, тоном намекая, что случайность может и повториться, а потом перевела взгляд на Даррена.

Тот, кажется, смутился.

— Да не собираюсь я, кхм, плодить эльфят, — он почесал затылок. — И Избранную эту искать не собираюсь. А ты мне просто нравишься, что, нельзя разве? Я, смею надеяться, тоже в твоем вкусе.

Это я предпочла оставить без ответа.

— И вообще, — Даррен недовольно потер грудь, — у нас есть несколько более насущных вопросов. Во-первых, что делать с гномами и провалившейся поляной? А во-вторых, что мы будем есть? Целители, насколько я знаю, нуждаются в силах после того, как вкладывают столько магии в пациента…

Нуждаются. Но мой источник так легко не исчерпать. Я же всё-таки Избранная! И, кажется, я сейчас на грани раскрытия.

— Ты не так уж сильно пострадал, — отметила я достаточно спокойно, обращаясь к эльфу. — Так что я пока держусь. Но поесть бы не отказалась. Флавор? Чем ты питался?

Дракончик надулся.

— Святой молитвой, — проворчал он.

— Вот только не надо, — я закатила глаза. — Эльфы питаются святой молитвой, драконы… и только я, как человечка, вынуждена что-то себе готовить, это употреблять и поддерживать организм, чтобы он нормально функционировал. А потом все эти молящиеся приходят ко мне и спрашивают, как им лечить язву, потому что уже кровью кашлять начинают!

Даррен усмехнулся.

— Вижу, у тебя большой опыт работы с эльфами. Странно только, что они так активно пользуются услугами простой человеческой девушки. Неужели что-то настолько изменилось в королевстве, что куда-то пропал заслуженный снобизм.

— Нет, — покачала головой я. — Просто там, где я живу, очень болезненные эльфы и ни одного лекаря из представителей вашей расы. Потому приходится обращаться ко мне. Так что я неплохо разбираюсь в вашей братии.

— Я заметил это по тому, как я тебе не нравлюсь, — проворчал Даррен.

Он осмотрелся, присмотрел для себя пустой стул, пусть и покрытый слоем пыли, но достаточно крепкий на вид, и устроился прямо там. Устало вытянул ноги, закрыл глаза, откинулся на спинку и, кажется, собирался вот-вот уснуть.

— Что ты делаешь? — насторожилась я. — Только не говори, что в самом деле собираешься питаться молитвой.

— Нет, — Дар ухмыльнулся. — Просто мне надо приманить к нам какую-то еду. Я не умею летать, потому сожрать птицу, как делал этот… Огненный — не смогу.

Я хмыкнула. В том, что Флавор питался охотой, сомнений не было никаких, а вот в умениях Даррена каким-то образом приманивать еду, сказать по правде, я сильно сомневалась.

Снаружи что-то грохнулось. Я насторожилась, но эльф, как ни в чем ни бывало, выглянул наружу, довольно хмыкнул и скрылся за дверью. Не было его меньше минуты, а вернулся Даррен довольным — и с крупной дикой уткой в руках.

— Вот он, наш сегодняшний ужин, — довольно провозгласил мужчина. — Прилетела.

Утка явно ещё минут десять назад была жива и наслаждалась полетом где-то над этим домиком. Даррен, кажется, заставил её спикировать вниз, сложив крылья. Шея птицы оказалась сломана, но сама тушка выглядела весьма прилично.

Я, признаться, была удивлена. Эльф, убивающий животное, пусть даже для собственного пропитания и для возможности выжить… Это необычно! Кроме того, утку он держал без свойственной его соотечественникам брезгливости. Устроился на том же стуле и, вздохнув, принялся бодро так ощипывать перья.

Следом за его пальцами скользила магия. Зеленоватая, как у всех эльфов, довольно сильная, она тоже не противилась работой с мертвой птицей, хотя королева Инсидарриэль заверяла меня, что эльф, совершивший убийство, утеряет собственную силу раз и навсегда.

— Ты так смотришь, — протянул немного недовольно Дар, — как будто я только что убил последнюю утку этого мира.

— Нет, всё нормально, — возразила я, — просто не ожидала, что эльф может так спокойно относиться к чему-то подобному.

— Жить захочешь — и не то сделаешь, — закатил глаза Даррен. — Ещё лет двести назад эльфы слыли лучшими охотниками во всем мире. А сейчас… Тьфу, аж думать противно.

Что происходило в этом мире раньше, я не знала, в особенности истории меня не посвящали. Однако утка была возможностью спокойно поужинать, и не только, и я взялась приводить в порядок заваленную какими-то тряпками печку. Несколько заклинаний, разряд силы — и здесь уже можно готовить! Внутри мерно загорелся огонь, а прочищенная магией печная труба уводила лишний дым.

Готовить взялся Даррен, всё-таки, это была его утка. Он же и заговорил, методично очищая её и отмывая приманенной магией из соседней реки водой:

— Гномам явно что-то нужно. Нельзя оставлять это просто так.

— Нельзя, — согласилась я. — Там, наверное, моя подруга застряла… А ты, кстати, не думал, что им может быть надо? Например, ты?..

— Скорее уж поверю, — усмехнулся Даррен, — что на поляне была избранная, и они на неё охотились. Я ничем не уникален. И в общем-то у меня нет серьезных проблем в общении с гномами. Я у них даже как-то выступал. Могли бы просто пригласить к себе, да и там запереть.

— Логично, — кивнула я. — Но что мы тогда будем делать?

Дар обернулся.

— Для начала, — протянул он, — мы поедим. Потом поспим, — кивнул на старую кровать. — А утром, думаю, попробуем наведаться в Подгорье. Если ты, конечно, не боишься!

— Не боюсь! — заверила его я.

Какими бы ни были страшными гномы, я всё-таки рассчитывала отыскать Сиару, да и остальных пострадавших. Медик, как ни крути!

Кроме того, во мне вдруг забрезжила надежда.

Что, если гномы знают, как мне вернуться домой?

4

Я проснулась оттого, что солнечный луч бил мне прямо в глаза. Зажмурилась, пытаясь спрятаться от яркого света, повернулась на бок, надеясь продлить сладкие часы сна и ткнулась носом в чужое плечо.

…С мужчинами мне обычно не везло. В университете у меня был ухажер по имени Славик. То есть, звали нас в общем-то одинаково, но имена мы сокращали по-разному. Славик был симпатичен, но несколько, хм, безалаберен. А я, барышня романтичная, представляла себе и свадьбу, и детей даже. Но нерешительность Славика превышала все возможные границы. Мы гуляли, держась за руки, под луной, но стоило мне только кокетливо сказать, что я, быть может, не готова к чему-то дальше поцелуев, как Славик послушно отодвигался и предлагал погулять ещё.

Что ж, хорошо, что не была готова — потому что когда меня сослали в деревню, возлюбленный, разумеется, остался в городе. Родители у него были богатые, совсем скоро познакомили его с какой-то там «хорошей девочкой», и Слава, запинаясь, сообщил мне, что слишком тяжелы для него отношения на расстоянии.

Я тогда пожала плечами, сказала, что не больно-то и хотелось, и пообещала себе не раскисать. Попроклинала Славика, потеряла туфли в деревенском болоте и взялась работать. Я в общем-то всегда так глушила любую боль — работой.

В деревне никаких приличных мужчин не водилось. Те хорошие, что были — аж трое! — оказались надежно женаты, и я, разумеется, не рассматривала их как объект своего женского внимания. В общем, мне пришлось сосредоточиться исключительно на изгнании дяди Васи, пятидесятилетнего выпивающего соседа, ищущего женской ласки. Даже приласкала один раз… Сковородкой по плечу. Потом ещё лечить пришлось, паразита! Зато не лез больше.

Ну, и у меня, как и у каждой девушки, был кумир. Кумир проживал в далекой солнечной Италии, был молод, свеж лицом и тверд принципами. В общем, идеальный мужчина, как ни крути. Понятное дело, идеальный мужчина никаким образом мне не светил, даже близко, в деревню европейские звезды с концертами не ездят, но я хоть смотрела, что такой существует, да и всё.

В эльфийском королевстве не оказалось ни идеалов, ни соцсетей. Но образ своего кумира я помнила, и теперь, приоткрыв глаза, подумала сдуру, что с ним же и проснулась в постели. Кудрявые темные волосы, точеные черты лица. Только татуировки на груди не хватает, подумала я, проводя ладонью по бархатной мужской коже. И…

Уши. Острые.