Помоги проекту - поделись книгой:
— Дин Уилер, — присвистнув, говорит Гарри. — Если он сумел подчинить своей воле пару амароков, умерев всего четыре недели назад, то страшно представить, на что он будет способен еще через месяц.
Мы сидим в кабинете старика. Я рассказываю ему и Мэв о прошедшем дне, морщась от порезов, царапин, сломанных ребер и синяков.
Трясу головой. Столько событий за такой короткий срок. Всего несколько часов назад мы с призраком в моем кабинете вспоминали мои подростковые годы, слушая «Нирвану». А теперь я наблюдал, как нефилим обезглавил демона, который мне даже не особо противен, подкатил к своей бывшей подруге, с которой не разговаривал почти год, и за мной охотилась пара амароков в центре пригорода Хейвена.
Этот пятничный вечер безумен по любым меркам.
— Как думаешь, что Уилер хочет от тебя, Ник? — спрашивает Мэв, глядя на меня мудро и по-доброму. Она — прекрасный призрак, и выглядит так же, как шестьдесят лет назад, когда умерла, несмотря на поблекший цвет глаз. На старых фотографиях, разбросанных по комнате — одна или две цветные — она напоминает Риту Хейворт: огненно-рыжие волосы и умные карие глаза. Смерть не ослабила остроту ее взгляда. — Очевидно, что он пытается использовать тебя для чего-то. Собираешься ему противостоять?
Я обвожу глазами комнату. Мне нравится бывать у этих двоих. В одном только кабинете достаточно книг для библиотеки, а дом забит диковинками Трутера, собранными за всю жизнь. Камин — приятный штрих, хотя и небрежный по отношению ко всем разбросанным вокруг бумагам.
Семья Гарри веками исследовала Ад и его существ. Старик продолжил традицию, но его линия умрет вместе с ним. Мэв умерла до того, как у них появились дети. Гарри напоминает мне Дока Брауна из фильма «Назад в будущее». У него такие же безумные белые волосы и дикий взгляд. По тому, как Гарри смотрит на юное лицо Мэв, я могу сказать, что он никогда не задумывался о том, чтобы уйти от нее. Мне даже не стоило спрашивать.
Тем не менее, я любопытен. В моей работе это необходимо.
— Да, — говорю я, отвечая на вопрос Мэв. — Лучший способ обезвредить медвежий капкан — просто привести его в действие. Я знаю, он что-то планирует. Руби в «Стиксе» сказала мне, что Уилер интересовался оккультизмом.
— Фу… — Мэв бы плюнула, если бы могла выделять слюну. — Это грязное слово. Тебе ли не знать.
Я поднял руки и поморщился, осознав свою ошибку. Жители Ада возражают против слова «оккультизм» — они говорят, что оно имеет негативный оттенок, а они не все плохие.
— Хорошо, — говорю я со своей самой очаровательной улыбкой, однобокой, которая придает мне мальчишеский и обезоруживающий вид. Я так думаю. — Извини, ты знаешь, что я имею в виду. Он исследовал Ад перед смертью. И это было больше, чем просто болезненное любопытство. Он приходил и задавал вопросы, знал больше, чем следовало.
— Интересно, — пробормотал Гарри, поглаживая белую щетину на подбородке. — В Аду все как-то странно. Два амарока, охотящиеся вместе, — более чем достаточное тому доказательство. Потом у тебя произошла неприятная история с демоном, который пытался призвать Люцифера. Что абсолютно нелепо, могу добавить. Дьявола нельзя вызвать случайными жертвоприношениями, иначе он появлялся бы четыре раза в день по всему миру. Нужно использовать определенную энергию. Кардинальный грех. Даже время должно быть правильным.
— Может, Фрэнсису стоило сначала прийти и поговорить с тобой?
Гарри игнорирует мои слова.
— В последнее время что-то витает в воздухе. Ты почувствовал это, мальчик? Как умер Уилер?
— Самоубийство — официальная версия.
Гарри и Мэв обмениваются взглядом. Это говорит о многом, и мне это не нравится.
— Заказывай, — говорит Гарри, поднимаясь на ноги. Я удивляюсь, какой он ловкий. — Я не предложил тебе выпить. Чай, кофе, что-нибудь покрепче?
— Кофе, — отвечаю я, подмигивая ему. — Думаю, ночь будет долгой.
Гарри смеется и направляется на кухню, оставляя меня наедине с его женой. Я пытаюсь определить, когда стал таким спокойным в присутствии мертвых, но понимаю, что это не имеет значения. Они всегда жили рядом, просто я их не замечал.
— Итак, самоубийство Дина Уилера — определенно проблема, — замечаю я. И это не вопрос: их реакция ясно дала понять.
— Как Роза? — спрашивает Мэв вместо этого. — Часто ее видишь?
Я бросаю быстрый взгляд на свой смартфон. Одиннадцать пропущенных звонков от нее. Это заставляет меня чувствовать себя… нужным? Сделав мысленную пометку перезвонить ей как можно скорее, я указываю на Мэв.
— Не меняй тему. Его самоубийство — это плохо. Почему?
— Да. Считается, что большинство людей, когда умирают, не имеют ни малейшего представления о реальности, в которой жили. Тогда они либо возносятся, либо остаются в Аду в той или иной форме. Некоторые, как ты, получают второй шанс. Но есть и такие, как я, которые знают обо всем этом, — говорит Мэв, широко раскинув руки, — еще до того, как уходят из жизни. Если такой человек, как Дин Уилер, подготовился к смерти, значит, он опасен. Посмотри на скорость его Усиления. Он жестокий человек, который стремится к господству. То, что он мертв, выводит его способности на совершенно другой уровень. Незримое преследование, воздействие на дух. Одержимость. Бог знает, что еще. Если он чувствовал, что достиг предела своей власти в жизни, его самоубийство могло быть преднамеренным.
Гарри возвращается, держа в руках поднос с печеньем, кофейником и всем, что к нему прилагается. Он осторожно ставит его передо мной. Я на секунду задумываюсь, наливая немного сливок, наслаждаясь треском и хлопками от огня. Тепло успокаивает.
— Гарри, — начинаю я, — это крайняя мера, но нападение с использованием амароков все меняет. Ясно, что Уилер знает, что его жена говорила со мной, и хочет, чтобы я исчез с лица земли. Он что-то планирует для нее, и мой единственный оставшийся вариант — изгнать его. Сегодня вечером.
Мэв вздрагивает. Призраки переносят подобные причуды с того времени, когда они были людьми. Это как мышечная память, только без мышц.
Гарри кивает.
— Осталось два. Чтобы сделать больше, принеси мне еще ингредиентов.
Он подходит к своему бюро и открывает ящик ключом, который висит у него на цепочке на шее. Внутри лежат экспунгеры — плоские устройства размером с ладонь, выкованные из железа и покрытые адскими символами.
Я могу и сам их сделать, но Гарри любит поработать руками. Сбор ингредиентов — это самое сложное. Некоторые из них достаточно просты, например, чеснок или святая вода. Последними в списке идут опасные ингредиенты — кровь и крылья фейри. И это вовсе не Динь-Динь — милые проказницы в платьях из листьев и изящных туфельках. Это злобные, клыкастые садисты, которые наслаждаются человеческими страданиями. Мне не нравится Изгнание, но я с удовольствием соберу необходимые материалы, если это означает, что в аду станет чуть меньше фейри.
Полагаю, однажды мне придется отвечать перед самой Лилит. Если Ад и научил меня чему-то, так это тому, что за все приходится платить.
Гарри передает экспунгеры мне. Они безвредны для живых, но мои пальцы покалывает, когда я прикасаюсь к ним. Влияние моего почти смертельного опыта.
— Я думаю, что Уилер не просто привидение с намерением причинить вред, — говорю, глядя то на Мэв, то на Гарри. — Давайте прикинем. Настоящий маньяк углубляется в… прости, Мэв… оккультизм, а потом кончает жизнь самоубийством. Зачем?
— Из-за силы, — бормочет Гарри с дрожью. Я тоже вздрагиваю. Воздух снова холодный, и я замечаю, что пламя в камине угасает. — В осмысленном жертвоприношении заключена мощная магия. Твой друг — демон Фрэнсис ошибся, совершая случайные убийства. Такие смерти ничего для Люцифера не значили. Чем сильнее связь между жертвой и агрессором, тем мощнее заклинание.
— И никто не любил Дина Уилера больше, чем Дин, мать его, Уилер.
— Именно. Он никогда не сможет попасть в рай, но здесь, в Аду, он может использовать свою собственную жертву, чтобы стать могущественнее любого призрака.
— Мишель Уилер сказала, что ее муж хотел ею овладеть. Возможно, это буквально. Так он мог бы контролировать каждый ее шаг, держать пленницей в собственном теле.
— И продолжать управлять своей империей, как будто ничего не изменилось, со всеми способностями усиленного призрака.
— Сукин сын…
Мэв молчит несколько мгновений. Я смотрю на нее, гадая, о чем она думает, а потом понимаю, что она застыла. Как будто она — видеокартинка, и кто-то нажал на паузу.
— Милая? — зовет Гарри, стоя перед ней и заглядывая в глаза. Ее зрачки двигаются бешеными рывками. — Ник, ты можешь…
Он не заканчивает. Огонь гаснет, погружая кабинет в темноту. Вскочив на ноги, я хватаю в одну руку экспунгер, а в другую — свой «Ругер». Зеленый дым пробирается под дверь, просачивается в комнату, извиваясь в тенях. Ужас сжимает мои внутренности. Я ударяюсь о стол, ноги дрожат. Гарри упал на колени, слезы каскадом текут по его щекам.
Фигура в капюшоне стоит у двери кабинета. Ее присутствие крадет свет, оставляя лишь черный силуэт. Мои инстинкты кричат об опасности, как будто я снова нахожусь в том переулке.
Уилер.
На секунду Ад замирает.
Дин указывает на Гарри. Старик взмывает с пола вверх, его конечности застыли и раскинулись, как у Витрувианского человека да Винчи. Я размахиваю револьвером, но Уилер дергает головой в капюшоне в мою сторону, а взглядом приковывает меня к месту. Я не могу двигаться. Я хочу — Господи, я должен, но мое тело просто не реагирует. Как будто у меня в груди три пулевых отверстия. На лбу выступили капельки пота, я напрягся, но все, что могу делать — только смотреть.
Гарри вибрирует, обнажая и стискивая зубы. Кровь хлещет из его глаз, ноздрей и ушей. Черт, его глаза! Я не могу отвести взгляд, пока льются багровые слезы. Он умоляет ими, широко и неверяще, умоляет Уилера. Затем он смотрит на Мэв и выкрикивает ее имя.
Я тоже хочу закричать, но моя челюсть не разжимается. Сквозь щели между зубами вырывается лишь мычание. Вместо этого я плачу, наблюдая, как кожа моего старшего друга отрывается от его тела. Сначала по кусочкам, а потом все быстрее и быстрее. Он похож на карандаш, пропущенный через точилку. Кровь хлещет из расширяющихся разрывов, сочится на пол в лужи под его ногами.
«Боже, пожалуйста, пусть это прекратится. Дай мне отвернуться. Пожалуйста!»
Мои уши закладывает от резкого сокращения воздуха, как будто Уилер высасывает весь кислород из комнаты.
Гарри взрывается. В одну секунду он там, подвешенный в воздухе, заживо разрываемый на части. В следующую секунду от него остается лишь багровое пятно на полу.
Я моргаю, когда сверху светит прожектор. Мой страх и печаль смываются, когда мягкое тепло света касается меня. Врата рая открыты, и они зовут Гарри домой. Я видел это несколько раз после собственного вознесения, хотя не все поднимались вверх. Чаще случалось наоборот.
Кто-то еще наблюдает за этим зрелищем. Все еще не в силах пошевелиться, я перевожу взгляд в угол кабинета.
Он там. Харон. Смотрит вверх на светильник, где раньше находился потолок. На мгновение его глаза встречаются с моими. Я слышу его голос в своем сознании.
«До встречи, Холлеран».
Я отворачиваюсь от него. Харон все еще там — я чувствую его — но как будто его дела меня больше не касаются, и он не хочет, чтобы я смотрел. Я поднимаю глаза к небесному свету и вижу дух Гарри. Он улыбается мне, затем смотрит на свою жену и протягивает руку. Глаза Мэв продолжают метаться, ее рука не двигается, чтобы встретиться с рукой мужа. И вот так я понимаю.
Гарри возносится, а Уилер мешает Мэв пойти с ним.
Я напрягаюсь, борясь с невидимыми путами, но это бесполезно, Уилер держит меня крепко. Мои друзья ждали этого момента шестьдесят лет, а этот мертвый мудак лишает их вечности вместе.
— Нет!
Голос Гарри отдается эхом, когда он устремляется вверх, к вечным объятиям Бога. Он хочет остаться, если Мэв не может последовать за ним, но его заставляют подняться вверх. Это не в его власти.
Уилер тоже так поступил. Люди могут отказаться от вознесения и остаться, если хотят. Но также, как он держит меня и Мэв застывшими на месте, он толкает Гарри через Небесные Врата.
Я могу только смотреть, как Гарри становится единым целым со светом, а потом исчезает. Врата закрываются.
Уилер тоже исчезает. Свет в кабинете возвращается, камин снова мерцает. Я падаю лицом вперед. Бью рукояткой своего «Ругера» по полу и кричу во все горло.
Он забрал моего друга. Моего гребаного друга. Хуже того, он разделил их, и этого уже не изменить.
— Ник…
Тихий шепот Мэв привлекает мое внимание. Ее слезы похожи на мои, но она обладает стойкостью, о которой я могу только мечтать.
— Прости, — выдавливаю я, опускаясь перед ней на колени. — Я должен был… Я мог…
— Это не твоя вина, — говорит она, глядя в потолок, словно надеясь, что ее муж сможет убедить Небеса снова открыться. Ее голос дрожит, почти на грани срыва.
Я не должен был приходить сюда. Уилер хотел меня — я знала это — но пришел к ним за помощью, понимая, что это поставит их под удар. Никто не будет в безопасности рядом со мной, пока я не разберусь с этим ублюдком раз и навсегда.
Мой взгляд падает на фотографию в рамке на столе. Поднявшись на ноги, я беру ее и смотрю на черно-белую карточку Гарри и Мэв, когда они были подростками. Наполненные любовью. Гребаная надежда на светлое будущее. Снимок дрожит в моих руках.
Я кладу его на место, киваю Мэв, не поднимая на нее взгляда, и направляюсь к двери.
— Что ты будешь делать? — Мэв окликает меня.
Я поворачиваюсь.
— Найду Уилера, — говорю я, запихивая экспунгеры в карманы, — и заставлю этого ублюдка заплатить. За все.
Глава 5
МЕСТЬ — ЭТО БЛЮДО, КОТОРОЕ ЛУЧШЕ ВСЕГО ПОДАВАТЬ… ГОРЯЧИМ
Хейвен кажется пустынным, как будто живые, мертвые и все, что между ними, знают, что нужно держаться подальше от меня, пока я иду к дому Уилера. Понимаю, что я ему нужен, но мне все равно, зачем. У меня есть экспунгер с его гребаным именем на панели.
Воздух застыл, и липкая жара становится гнетущей. Я ослабил галстук и расстегнул пуговицу воротника. Тепло экспунгеров на моем бедре перекрывает все остальное. Они словно жаждут действия.
Я разделяю это чувство, когда мчусь к цели. Мне точно так же не терпится покончить с этим сукиным сыном. Мысли, которые я пытался подавить с тех пор, как он выпустил три пули мне в грудь, кружатся в голове — ярость, предвкушение. И стыд. Это самое главное. Он убил меня так, словно я ничего не значил, словно я просто пустое место.
Теперь мой гнев грозит сжечь все вокруг. Я не могу избавиться от взгляда выпученных глаз Гарри, когда с его лица сдиралась кожа, когда Уилер разрывал его на части, и от того, как он потянулся к Мэв, когда понял, что теряет ее навсегда. Этот сломленный облик плеч Мэв заставляет меня двигаться дальше.
Месть — это грех. Им я планирую замарать свою душу. К черту Бога, и к черту Ад тоже.
Я отомщу, или я не Ник Холлеран.
Поместье Уилеров выделяется, как горилла в обезьяньем загоне. Не из-за размеров, хотя это такой особняк, которым мог бы владеть самый худший мудак — три этажа, балкон с обеих сторон, стекло и белый мрамор, бассейн для купания.
Сейчас самая заметная особенность особняка — клубящаяся масса зелено-фиолетовых облаков, угрожающая небу над головой. Мертвые, должно быть, видят его на многие мили вокруг, и я удивляюсь, как живые не замечают этого. Затем я понимаю, что на каком-то уровне они все же чувствуют. Вот почему они покинули улицы.
Нет ни звука, и тишина невыносима. Ни гудков машин, ни стука шин, ни музыки, ни голосов, ни шагов. Отсутствие всего этого неприятно давит на мой мозг. Мне хочется громко закричать, просто чтобы добавить немного шума в эту ночь.
Просто чтобы доказать, что могу, но боюсь, что большой, старый, клубящийся ужас может поглотить любой звук, который я издам.
Он там, висит надо мной, когда я перелезаю через забор Уилера, и смотрит на меня сверху. Что бы ни происходило в том доме, это дурной знак. Очень плохой знак.
Я напеваю песню, проходя по периметру здания, — эта привычка у меня с детства, она успокаивает мои нервы, когда они грозят захлестнуть, и я улыбаюсь себе, когда понимаю, что эта мелодия — «
Я нащупываю экспунгер в кармане. У меня припасена пуля для Уилера.
Особняк без признаков жизни кажется заброшенным, но я знаю, что нечто внутри вызывает такое поганое небо. Это единственное объяснение. Я поднимаюсь по ступенькам к двойным дверям и берусь за ручку. Они даже не заперты. Все слишком легко. Как будто я иду в ловушку…
По крайней мере, я знаю, что это ловушка, верно?
Осталось одно неотложное дело. Я беру свой смартфон и выбираю профиль Розы. Ее изображение вспыхивает передо мной, та фотография, которую я сделал в лучшие времена. Не обращая внимания на список пропущенных звонков, я отправляю ей сообщение.
Как только я нажимаю отправить, то понимаю, как глупо поступил. Я могу не выбраться живым, и все же пытаюсь заставить Розу увидеться со мной. Никогда не был оптимистом, но вот, пожалуйста. Полагаю, что так оно и есть.
А может быть, я просто не мог спрыгнуть в поджидающую меня ловушку, не разобравшись сначала с этим незаконченным делом. По крайней мере, теперь она будет знать, что я хотел, чтобы все получилось.
Поделиться книгой: