Помоги проекту - поделись книгой:
- Не заперто. - И включила верхний, яркий свет.
Он вошел. Да, это был мужчина, посмотрел на нее с порога и не поздоровался. Понял, что это было бы слишком нелепо. Молча пошел прямо на нее.
Он был невысоким, довольно стройным, с бледным, даже желтоватым лицом. А в общем, обычный человек. Так она подумала бы на улице. Он выглядел как человек.
- С чего начнем? - спросила Зина.
- Так вроде я в гостях. Предлагай.
- Выпить хочешь?
- Можно.
Зина вышла на террасу, вернулась с бутылкой водки и одним стаканом. Он с усмешкой покрутил стакан в руках.
- Это в смысле с врагами не пьют?
- В этом смысле.
- Да ради бога.
Гость сел во второе кресло, умело открыл бутылку, аккуратно налил себе полный стакан и медленно выпил.
- За знакомство, как говорится. Я - Евгений, если интересно.
- Интересно, - кивнула Зина. - И давай пока не о деле. Давай просто поговорим. Я первый раз пускаю в дом виртуального собеседника. Интересно послушать вживую.
И самое невероятное - то, что разговор получился. Зина всегда умела начинать допросы и вызывать доверие.
А у людей, которые читают одну ленту соцсети, темы необозримые.
Евгений оказался неглупым и желчным человеком. Зине нравился такой критичный и даже циничной ход мысли. Через полчаса Евгений сказал:
- А ты специалистка себя уродовать. Не ожидал, что ты такая симпатичная баба.
- Вы мне льстите, - изобразила Зина кокетство, и они рассмеялись.
Она налила себе немного водки в его стакан и сделала несколько глотков. Он придвинулся к ее креслу и положил руку сначала на плечо, потом на грудь. Зина посмотрела на мужчину глубоким взглядом, который показался ему призывным. Она приблизила губы к его губам и выдохнула:
- Евгений… Ты - «Женя-мвд»?
Он резко отодвинулся.
- Ты знала?
- Да, конечно. Искала все эти годы. А ты пришел сам. Знаешь, все позади, у каждого есть свои преступления. Мне ли об этом не знать. Я сейчас хочу услышать только одно: почему? Зачем? И почему Алеша?
- А я отвечу. Знаешь, я уважаю тебя. У тебя такое независимое поведение. Ты родила красивого парня. Он был умный и даже храбрый. Он не воровал, не убивал, не насиловал. Он оказался хуже. Он хотел мира для очкариков с белыми манжетами, для инвалидов в колясках, для истеричных, извращенных и фанатичных мужчин и женщин. Он объявил войну воинам, чистильщикам, тем, кто проливает свою и чужую кровь, смывая с земли всю человеческую грязь. Почему он? Потому что он был слишком яркий. Многих сбивал с толку.
- Стоп! Я все это знаю и слышала тысячи раз. А ты - «Женя-мвд», стукач, который принимал участие в пытках, оставаясь всегда за протоколом, - в чем твое геройство? Ты что за воин? Ты даже в армии не служил, папаша-генерал отмазал. Ты нигде не служил и, кажется, официально нигде не работал. Просто шакалил по душевной склонности. Пытал людей бесплатно - как бонус к гонорарам.
- А нет геройства. Говорю же, чистильщик.
- И оперов тогда, получается, подставил. Это ведь ты замучил Лешу?
- Что значит подставил? Это и есть то, что называется мусор. Они тоже свое дело делали, только не по уму, а по тупости. Разница, да?
- Да, конечно. В этом я с тобой согласна на сто процентов.
- И как же ты обо мне узнала? Где искала?
- Да легко. Из материалов дела, которые почистили перед судом. Тебя сдали задержанные по делу Леши, как сдавали все до и после. Просто эти свидетельства исчезали сразу, а с подследственными начинали работать по части добровольных признаний.
Твой папаша, наверное, думает, что он обеспечил тебе счастливую и плодотворную судьбу. Судьбу вечной крысы, которой меняли квартиры раз в полгода, чтобы никто не нашел. Да я и плюнула быстро. Не мое дело - гоняться за вечным стукачом и самым изобретательным сценаристом фабриката. Как чувствовала - жизнь не может его не вывести на меня сама.
- Да, отец квартиры мне менял. Профессиональная мания. Я сам особо и не скрывался. Фаталист, как ты. Что нужно, то само найдется и придет. Просто на месте я никогда не сижу. И в этих своих московских квартирах редко бываю. Работы много по всей России. Ты правильно заметила насчет самого изобретательного сценариста. Может, это нескромно, но специалист я востребованный и редкий. Поиск, интуиция - и дела на блюде, и на чьих-то погонах новые звезды. А мне хватает просто дел и результата. Если ты называешь это «шакалить» - пусть будет так. Зина, а что, если нам… Если нам так исправить и повернуть эту встречу, чтобы жизни пошли по-другому. Вот чувствую я, что ты моя женщина, что ты все можешь понять. Даже такого человека, который оказался по другую сторону в войне. Ты же знаешь, война никогда не кончается, в ней не бывает без жертв. А меня так к тебе потянуло. Я - волк одинокий, меня бабы бесят. Но ты - не баба, в хорошем смысле.
Полковник Вячеслав Земцов играл с заместителем Василием в шахматы после чудовищных суток дежурства. Так у них обычно и бывало. Не было сил встать и выйти отсюда, а мозги требовали другого занятия, которое не имеет отношения к людям и преступлениям. Когда зазвонил телефон, он обрадовался, посмотрев на дисплей. «Зинка опять не спит».
- Слушаю, капитан Осетрова.
- Слава. - Голос Зины был спокойным и деловым. - Дело у меня для вас. Приезжайте с группой прямо сейчас.
- Неужели опять вечеринку собираешь?
- Так точно. Жду.
Через полтора часа Слава с Василием вошли в открытую дверь маленького деревянного домика. Свет горел во всех окнах. Зина стояла в комнате у круглого стола. В кресле сидел мужчина с желтоватым лицом и открытыми глазами. На белой рубашке растеклось кровавое пятно по всей левой стороне.
- Это «Женя-мвд», тот самый, - сказала Зина. - Сам меня случайно нашел, повстречались на страничке в соцсети. Вот мой табельный пистолет, я и документы на него приготовила. Поехали, ребята. Хороший сегодня вечер. Я сделала все, что хотела.
Они все делали быстро и четко. Зина до отделения не произнесла ни слова. В кабинете Земцова подробно ответила на вопросы и подписала все бумаги. Слава вышел из-за стола и подошел к ней, поднял ее сумку, которую она держала на коленях. Открыл, улыбнулся.
- Ты даже духи с собой взяла. Помню, как ты не любила немытых и плохо пахнущих женщин, которые переставали следить за собой в СИЗО. Давай немного поговорим?
Зина кивнула:
- Времени, Слава, у меня теперь много. Можно разговаривать. Я это всегда любила, ты знаешь.
- Прочитал я недавно в твоем любимом интернете такие интересные слова: «Самое сексуальное - это когда мужик снимает с женщины ответственность». Хорошо, да? Так вот: я поступлю не как мужик. Я не сниму с тебя ответственность за твою дальнейшую жизнь. Все совсем не так однозначно, как ты пыталась подать. К тебе пришел убийца сына, известный садист, маньяк, фашист по идеологии. Он пришел поиздеваться над женщиной, над матерью своей жертвы. Этот «Женя-мвд» - редкостный мерзавец. Все, что он делал с твоим ребенком, есть в материалах того дела. Это списали на ментов. Не будет тебе, Зина, отдыха на нарах. Не будет тупого забытья, покоя после страшной битвы. Я задерживаю тебя на сорок восемь часов для выяснения. Духов ты захватила многовато. Оставишь уборщице. И поедешь домой. Если надо доказать, что он пытался тебя изнасиловать, я докажу. Я устою даже перед папашей-генералом, если попытается защищать своего урода. Есть кое-что и на него. Бой продолжается. Бой за то, чтобы ты осталась в жизни. Чтобы примирилась наконец даже с горем. Убивать себя - преступление. Убить подонка - нет. Такое мое мнение. Ты послезавтра едешь домой. Будешь ждать суда там. И кончай бухать на потребу идиотам. Попробуй, Зинка, просто жить. Между нами: ты сегодня победила.
Дернул меня черт пристать - отвези да отвези на дачу!… А середина дня. А времени нет. А я пристала!… В общем, ноутбук я забыла в машине. Ну металась туда-сюда в панике и - забыла!… Без ноутбука «работать головой» нет никакой возможности. Помните, старый черт у Толстого учил крестьян «работать головой», а те все никак не могли взять в толк, чего он от них хочет-то, потому что умели работать только руками?! Раз головой не выходит, значит, руками, ведь как-то же нужно работать, без дела сидеть не годится, так утверждала моя бабушка. Ну и я принялась грести листья, мыть крыльцо и чистить дорожки.
Ноутбук-то обратно в город уехал!…
Я драила плитку, продвигаясь от крыльца к кустам жасмина, думала о романе, забытом ноутбуке, потерянном времени и решительно не думала о… джинсах.
Когда спине стало совсем невыносимо, я кое-как дошаркала до крана, шланг перестал плеваться холодной упругой водой, бухнулся на отдраенную плитку, я воззрилась на нее с гордостью, перевела взгляд, и тут вдруг обнаружилось…
Если б вы только знали, что тут обнаружилось!…
Джинсов на мне не было.
То есть они никуда по большому счету не делись, конечно, но то, что раньше было джинсами, да еще любимыми, да еще светлыми, да еще такими довольно кокетливыми, ну, по крайней мере, на мой взгляд, оказалось безобразной твердой мокрой тряпкой, как следует зацементированной летевшей с плитки грязью.
Растопыренной пятерней я попробовала стряхнуть хотя бы часть культурного слоя - куда там! Я потопала ногами в тщетной надежде, может, отвалится хоть часть. Я взялась за штанины и стала глупо трясти ими в разные стороны, как клоун в цирке, но что было трясти?!
Ничего, ничего не помогало!
Сестра сказала: «Что ты переживаешь, все отстирается, это просто земля, ты же не купалась в цистерне с мазутом!» Но я ей не поверила. Мне хотелось… гарантий, что джинсы будут спасены.
Я ковыряла пальцем, пытаясь раскопать под слоем грязи их истинную сущность. Поплевав на палец, я пыталась расчистить хотя бы островок. Я проклинала все на свете и себя в первую очередь - зачем я их надела, да еще на дачу!… Я раз пятьдесят спросила у сестры, точно джинсы отстираются? Будто она не сестра, а стиральная машина с универсальной программой!…
Вернувшись в город, я первым делом кинулась спасать джинсы. Я остервенело почистила их щеткой, налила в контейнер специальное волшебное средство, а потом каждые пять минут проверяла, как они там крутятся в машинном барабане!
Джинсы после всех спасательных операций выглядели идеально. Написала бы - как новые, но нет, они выглядели гораздо лучше новых! И отстирались, и отгладились, и, кажется, стали еще кокетливее. Все было бы прекрасно, если бы на следующий день они не порвались. Так, что никакому восстановлению больше не подлежали, и я, мужественно сопя, скатала их в ком и выбросила на помойку - чтобы больше никогда не видеть.
Они, эти самые джинсы, просто не вынесли моей любви, понимаете?… Они готовы были служить, и украшать меня, и доставлять удовольствие, но решительно не желали превращаться в объект… поклонения.
Это оказалось выше их сил. Они не захотели такой ответственности.
Как только джинсы - или новая работа, или новый (старый) ребенок, или любимый мужчина (женщина, собачка) - становятся объектом поклонения и идефиксом, они решительно не желают оставаться рядом.
Джинсы рвутся, ребенок предпочитает вашей истерической любви компанию друзей или подруг, любимый удаляется в пампасы, с работы выгоняют.
Потому что так нельзя. Это… перебор.
Мы не оставляем выбора - ни себе, ни людям, ни джинсам, ни работам. Я так тебя люблю, так хочу и, можно сказать, жажду, что сию минуту скончаюсь, если не заполучу в вечное и бесконечное владение.
А они-то так не хотят. Они хотят и вполне могут быть… нашей частью жизни, а не ее основной составляющей, ибо у нас своя жизнь, а у них своя! Собственная. Даже у джинсов, которые вот взяли и порвались!…
Давайте любить и хотеть… в меру.
Если любимый занят своими делами, ребенок ушел к другу, джинсы испачкались, а мама уже час болтает по телефону с тетей Раей и не обращает на вас никакого внимания, скажите себе: «Тихо-тихо-тихо!» - и отправляйтесь в кино.
Освободите их немножко от своей любви. Заодно попкорна погрызете!…
Для чего Вика настаивала провести отпуск в этом пустынном месте, Майя поняла позже. А тогда, в первые теплые июньские дни, она с недоумением отнеслась к предложению давней подруги. Сама Майя давно мечтала отправиться на какой-нибудь из тропических островов, один из тех, что показывали в рекламе «Баунти», - белый песок под раскидистыми пальмами и лазурная вода. Раньше она, скромная учительница начальных классов, не могла себе этого позволить. Но недавно умер ее отец, пятнадцать лет назад бросивший больную мать, которая после этого прожила недолго, и завещал ей наследство - две квартиры в центре города, предназначенные для сдачи. Денег вполне хватило бы на хороший отдых, и Майя, в свое время поклявшаяся, что не возьмет от него ни копейки, признала, что совершила бы большую глупость. Тем более отец действительно раскаялся в своем поступке. Она вспомнила, как полгода назад ей позвонила женщина, назвавшаяся медсестрой хосписа, и сказала, что умирающий отец хотел бы ее увидеть. Майя сперва отказалась, но медсестра позвонила снова и более настойчиво стала призывать ее к милосердию.
- Вашему отцу осталось от силы три-две недели, - говорила она. - У него отказывают почти все органы, и сделать ничего нельзя. Неужели вы откажете умирающему в его последнем желании? Дело, конечно, ваше, но жалеть будете всю жизнь.
И Майя решилась. В прохладной, чистой палате хосписа исхудавший отец с желтой кожей на лице, напоминавшей старый пергамент, припал к ее рукам и долго не отпускал их.
- Я очень виноват перед тобой, дочка, - тихо проговорил он, - и не надеюсь на прощение.
- Ты бы лучше попросил его у мамы, - парировала Майя и отвернулась, чтобы отец не заметил предательских слез, выступивших на глазах. - Она умерла вскоре после твоего ухода.
- Ты не знаешь, что я не раз ездил на ее могилу. - Он виновато улыбнулся. - Если она слышит меня оттуда, надеюсь, уже простила. Я расплатился за свое предательство. Да, именно предательство. А ведь тогда мне так не казалось. Я считал себя молодым здоровым мужчиной - всего-то сорок пять! - и мне хотелось молодого здорового женского тела. Твоя мать болела уже давно, и я от нее устал.
- А она любила тебя больше жизни, - вставила Майя. - Мы с ней боготворили тебя. Я мечтала встретить такого, как ты.
Он махнул ослабевшей рукой:
- Знаю, что был дурак. Богдана вскружила мне голову, забеременела и заверила, что это мой ребенок.
- А это не так? - удивилась Майя. Он покачал головой:
- Не так, дочка. Это первая ложь Богданы.
- Значит, была еще и вторая? - усмехнулась женщина.
- И вторая, и третья, - кивнул отец. - Она родила Степана от другого, к тому же путалась с этим другим за моей спиной. Однажды я подслушал ее разговор, втайне сдал на ДНК, получил результат, развелся с ней и лишил наследства. Ни Богдана, ни ее бесстыжий сынок ничего не получат. Все завещано тебе.
Майя встала:
- Ты хочешь купить мое прощение? Такие вещи не продаются.
- Я хочу оставить все, что у меня есть, единственному по-настоящему родному мне человеку, - буркнул он. - Можешь исполнить мое последнее желание? Поставь матери приличный памятник, похорони достойно меня и сама поживи по-человечески. Неужели ты откажешь мне в этом? Тогда на том свете мне не будет покоя.
Майя снова села к нему на кровать и ничего не ответила.
- Помнишь мою коллекцию марок? - вдруг спросил отец, и по его лицу скользнул лучик тепла. - Я показывал тебе. Ее еще начал собирать твой дедушка.
Майя улыбнулась и кивнула:
- Как же. Мы часто сидели с тобой на старом диване, и ты рассказывал мне о них. Странно, что марки сохранились. Я думала, Степан давно продал их.
Поделиться книгой: