Помоги проекту - поделись книгой:
- Странно, что вы, опытный следователь, поверили в такую чушь. Обвинение шито белыми нитками.
- Когда нет подозреваемых, хватаешься за соломинку, - усмехнулся Анатолий, но как-то невесело.
- Отпустите Майю сегодня. - Молодой адвокат даже не просил - требовал. Анатолий сразу сдался:
- Ладно, пойдем. Сейчас прикажу ее выпустить.
Петр ожидал Майю у выхода. Когда появилась она, усталая, измученная, с черными кругами под глазами, он подбежал к ней и взял за руку:
- Я могу вас подвезти.
Майя покачала головой:
- Не нужно. Я еще не решила, куда пойду. Мне не хочется домой.
- Там вас ждут марки, - улыбнулся Колесов. - Денис ничего не успел продать: я позаботился.
Женщина с чувством пожала его руку своими прохладными ладонями:
- Большое вам спасибо. Приходите ко мне в гости вместе со своим другом Алексеем. Вы много про него рассказывали.
- Приду, - пообещал он. - Ну что ж, желаю вам всего хорошего. И все-таки сейчас идите домой. Вам нужно принять душ и выспаться. А я побегу по делам… У меня их накопилось много.
Майя еще раз поблагодарила его и направилась к остановке маршруток. Сделав несколько шагов, вдохнув летний воздух, напоенный запахами цветущих лип, она неожиданно для себя подумала, что свободна, что избавилась от негодяя, с которым жила больше года, и что теперь ее жизнь обязательно наладится. От радостных мыслей распрямилась спина, распахнулись глаза, лицо налилось румянцем. «В тридцать четыре года жизнь только начинается, - подумала она. - И мы начнем ее достойно». У нее есть для кого жить - это ее ученики. У нее появится хобби - марки. У нее обязательно будут новые подруги и любимый человек, нужно только в это верить.
- Ну вот, половину дороги прошли, - сказала Люся и переложила тяжеленную сумку в другую руку.
- Что у тебя там? - поинтересовалась я, отирая пот со лба.
- Яблоки белый налив, банка с огурцами и домашняя наливка, - ответила Люся, не поворачивая головы.
Она всегда привозила Оле плоды своих дачных трудов. У Оли на даче не росли ни огурцы, ни яблоки, у Оли росли георгины.
- Еще льняная скатерть, вчера купила, - продолжала Люся, - сейчас модно льняное.
Мы ехали к Оле на день рождения, у меня тоже были подарки.
Набор постельного белья, купленный лет десять назад, но совершенно новый, в запечатанном пакете, и еще сливочный ликер, Оля его очень любит.
Дорожка, по которой мы шли от станции, сузилась и превратилась в тропинку, Люся едва не упала, споткнувшись о корень. Зато деревья давали тень.
- Жарко, - вздохнула Люся, - как будто и не август. Эх, сейчас бы в речке искупаться…
У Оли на даче не было ни речки, ни озера. У Оли был лес. Дом Оли стоял на самом краю поселка, так что лес подходил к самому участку. Выйдешь из калитки - и вот он, настоящий лес.
Знакомая тропинка привела нас прямо к дому. Еще не дойдя, мы услышали голос Оли, и музыку, и сын Оли Максим отвечал ей что-то, и собака Жулька лаяла весело.
- Дошли, - выдохнула Люся, - а то я уж упарилась вся.
Нас уже ждали, стол был накрыт под сосной, и сидели вокруг гости - все свои. Сын с невесткой, брат Оли, его жена, мама в инвалидном кресле. Оля увидела нас, всплеснула руками и радостно закричала, где, мол, нас носит, уже все остыло, заждались все нас. Вечно мы, две тетехи, опаздываем.
Все это было обычным, много лет мы приезжали на дачу к Оле, и встречали нас всегда такими же словами. И собака Жулька так же прыгала вокруг и пыталась положить лапы нам на плечи.
Появился Герман, второй муж Оли. «Вот интересно, - мимоходом подумала я, - Оля с Германом прожили уже лет восемь, а мы все еще не считаем его своим. И это при том, что первого Олиного мужа мы не знали, Оля развелась с ним, когда Максим был совсем маленький».
Герман был невысокого роста, лысоват, с белесыми бровями и ресницами. В общем, неказист, как сказала мне Люся, когда увидела его впервые. Но, тут же добавила она, зато муж. Законный.
И вроде не пьет. Хоть и зарабатывает мало. Но Ольге выбирать не приходится - пятый десяток катит. На том и порешили.
Герман поймал Жульку и привязал ее в тени под деревом. Максим разлил вино, и мы все выпили за здоровье именинницы. Потом было угощенье. Оля умеет готовить, этого у нее не отнимешь. Но все ждали ее фирменного пирога с черникой. Без него не обходился у Оли ни один праздник.
- Это традиция, - говорила ее мама, - раньше пирог пекла я, еще раньше - моя мама, семейный рецепт.
Ягоды в пироге обязательно должны были быть свежие, только что собранные, их укладывали на тесто, рецепт которого Оля тоже держала в секрете. Затем ягоды сверху обмазывались какой-то особенной субстанцией, которую Оля готовила из сметаны, и только потом, после того, как готовый пирог вынимали из духовки, его нужно было посыпать сахарной пудрой. Пирог был весь покрыт тонкой сеточкой из полосок теста, и в каждый ромбик Оля вставляла розетку, собственноручно сделанную из розовой бумаги, а уж в розетку втыкали свечу. Пирог всегда был большой, и свечей на нем помещалось много.
- Хорошо, что мой день рождения приходится на середину августа, - как всегда радостно говорила Оля, - как раз черника поспела. Мы всей семьей с утра пораньше пошли в лес - и вот, готов пирожок.
Это было ясно, у всех членов семьи, кроме бабушки, были синие руки и губы. Черника…
И вот настал знаменательный момент. Оля зашла в дом и вернулась, неся на руках пирог, как новорожденного ребенка. Зажгли свечи, и все громко восхищались красотой пирога и искусством хозяйки. Оля очень ловко разрезала пирог на части, по количеству гостей. Не беда, что ягоды полопались и сок вытек на новую льняную скатерть, подаренную Люсей. А черника ведь не отстирывается…
В общем, все было как обычно, и как обычно нас оставляли ночевать, чтобы утром пойти за ягодами, но мы не остались. Люся торопилась на свою дачу, а я соврала, что мне назавтра на работу.
- Знаешь, - сказала мне Люся, когда мы ехали в электричке, - а ведь пирог сегодня был кисловат. По-моему, Олька положила мало пудры.
Я промолчала. Если честно, то я терпеть не могу лесные ягоды. Но никогда в этом не признаюсь. Традиция…
Прошло несколько месяцев, и мы провожали Олю навсегда. «Инфаркт, - сказали врачи, - много работала, суетилась по хозяйству, в поликлинику не обращалась, вот сердце и не выдержало».
Собрались по такому случаю не на даче, поскольку дело было зимой, а у Оли дома. Поминки были многолюдными, пришли люди с работы, соседи, и наконец остались только свои: Максим с женой, Олин брат тоже с женой, мама в инвалидном кресле, мы с Люсей и Герман. Было странно, что собака Жулька, как обычно, радостно суетится и пытается всех облизать и положить лапы на плечи.
Люся тихонько рассказывала мне, как все случилось. Оказывается, у Оли с Германом была годовщина свадьбы, ровно десять лет. Решили не тратиться на ресторан, Оля сказала, что сама все приготовит даже лучше. Это правда, Оля отлично готовила, этого у нее не отнимешь… Отпраздновали, а ночью Оле стало плохо с сердцем. «Переутомилась, - сказали врачи, - вот сердце и не выдержало». «Скорая» отвезла в больницу, там Оля и умерла.
Во главе стола стояла большая фотография Оли. «Последняя, - сказала ее мама, - как раз с той годовщины». Там Оля с сияющими глазами держала в руках огромный пирог с черникой, и свечи в самодельных розетках горели ярко.
Поскольку дело было зимой, черника в пирог пошла замороженная, Оля собирала ее много и держала в морозилке.
- Кто же теперь будет печь черничный пирог? - горестно вздохнула мама.
- Наверно, мы с женой… - чуть помедлив, сказал Максим.
Мы в последний раз помянули Олю и собрались уже уходить, как вдруг раздался звонок в дверь.
- Кто бы это мог быть? - удивилась мама. - Запоздали они на поминки…
Максим пошел открывать, и вскоре на пороге появился молодой мужчина в очках, за ним виднелись двое парней в форме, между ними испуганно заглядывала в дверь соседка Зоя, которая только что ушла, а теперь вот зачем-то снова заявилась.
- Гражданин Красноперов? - официальным голосом осведомился парень в очках. - Вы арестованы по подозрению в убийстве вашей жены Красноперовой Ольги Ивановны.
- Что? - Мы все окаменели, только у меня в голове вертелась мысль насчет фамилии. Надо же, Оля взяла фамилию Германа. Несерьезная какая-то фамилия, красноперка - рыбка маленькая, несолидная.
- В чем дело? - Первой опомнилась мама в инвалидном кресле. - Объяснитесь!
- Не положено, - строго сказал молодой человек, но тут же смягчился и объяснил.
Оказалось, что Олю отравили. Ну да, таким веществом, которое, попав в организм, вызывает симптомы, похожие на инфаркт. Эксперт подумал, что дело ясное, при вскрытии особо не заморачивался, но все же послал результаты в лабораторию. Там все тянули, потому что очередь, начальство распорядилось выдать тело, так что когда пришли результаты, Олю уже похоронили. И только этому парню в очках было до всего дело, потому что он сообразил, что вещество, которым отравили Олю, используется в производстве чего-то там, какого-то удобрения, что ли, и на этом производстве работает Олин муж. Ну да, Оля говорила, что он по образованию химик.
- Боже мой! - вскричала Олина мама, с ужасом глядя на Германа.
Тот молча вышел и вернулся через пять минут с небольшой сумкой. Заранее, значит, готовился, ждал, что за ним придут.
В полном молчании Герман прошел к двери и остановился.
- Понимаете, - тихо заговорил он, - все дело в черничном пироге. Я ненавижу лесные ягоды, а она все пекла и пекла его с упорством, достойным лучшего применения. Традиция, семейный рецепт! - Он повернулся к теще, а та только смотрела на него в ужасе и молчала.
- И даже зимой она не могла не печь этот треклятый пирог! - Герман заговорил громче. - На каждый праздник, даже на мой день рождения! И у нее всегда были синие губы и ногти, как у покойницы, я просто больше не мог этого терпеть!
- Пройдемте, гражданин Красноперов! - Один из полицейских тронул Германа за плечо.
- Я вот что подумал, - Герман увернулся от руки полицейского, - сегодня первый раз, когда за столом нет черничного пирога. Представляете - первый раз за десять лет!
И он начал смеяться - громко, взахлеб, у него текли слезы. Полицейские тянули его за рукава, он даже не мог идти, все падал на колени, они так и потащили его волоком, и собака Жулька выла, привязанная в дальней комнате. А мы все молчали, даже мама в инвалидном кресле.
Прошло несколько месяцев, и наступил август. Незадолго до Олиных именин позвонила Люся, привыкла, наверное, за столько лет звонить мне в это время.
«Герман сидит в психушке, - сказала она, - его отправили туда на экспертизу, да все тянут. А если установят, что он сумасшедший, то там и оставят, суда не будет».
Я слушала ее вполуха, зажав трубку плечом.
- Знаешь, - сказала Люся грустно, - наверно, мы никогда больше не поедем к Оле на дачу. А жалко, традиция все-таки… А ты что молчишь?
- Я не молчу, - пропыхтела я, пытаясь одновременно делать несколько вещей, - извини, я тут занята…
Послезавтра был день рождения Оли. Обычно я вставала в этот день пораньше, чтобы успеть на электричку, но сегодня некуда было торопиться, так что меня разбудил звонок телефона.
- Ты представляешь, - орала в трубку Люся, - ты представляешь, Герман покончил с собой!
- Да ну? - Сон мигом с меня слетел. - И как же?
- Выбросился из окна! - рапортовала Люся. - У них там решетки, так он как-то выбрался на лестницу, ну и сиганул с седьмого этажа! А до этого такой спокойный был, послушный, за ним и не следили…
- Ну, совесть, наверно, замучила… - Я зевнула.
- Да нет, кто-то прислал ему пирог с черникой! Да-да, тот самый, который Оля пекла! Из свежей черники, и розетки со свечками такие же! Ну, он как увидел - так сразу побежал на лестницу, да и в окно!… А что ты не отвечаешь?
Я молча рассматривала кухонный стол, заваленный обрезками розовой бумаги, и кастрюлю с остатками засохшего теста, и полотенце, заляпанное давленой ягодой. А ведь все знают, что черника не отстирывается…
Повесив трубку, я решила заняться уборкой. Сгребая все в пакет для мусора, я обнаружила листок с рецептом черничного пирога, который после долгих уговоров продиктовала мне позавчера Олина мама. Да, пирог получился не очень красивый, розетки кривые, да и на вкус немного кисловат. Оля умела его печь, этого у нее не отнимешь…
Я хотела выбросить рецепт, но передумала. Сложила листок аккуратно и убрала в ящик стола. Возможно, он мне пригодится. Мне очень не понравилось, как Олин сын Максим слегка помедлил, перед тем как пообещать, что черничный пирог всегда будет у них на столе. Каждый праздник.
ТРАДИЦИЯ…
- Бусинка моя! - Знакомый голос дрожал.
По моему лицу щекотно проехалась бахрома пледа, которым я во сне укрылась с головой: ночью в дачном домике было холодно.
Я попыталась удержать уползающее покрывало, но оно вывернулось, как живое, и свистнуло по моему телу со скоростью ковра-самолета.
- Проснись, проснись, проснись!
- Уже. - Я села, с трудом разлепила глаза и обреченно посмотрела на Петрика. - Ну, что случилось?
Правильно было бы спросить: «Ну, что ЕЩЕ случилось?», но я проявила деликатность. Нехорошо было бы травмировать тонкую душевную организацию друга прямым намеком на то, что мне не нравится, когда меня будят среди ночи, чтобы я поймала «ужасного паука» или прогнала «кошмарную мышь».
- Подвинься. - Дарлинг потеснил меня на диване и бухнулся рядом. - Мне приснился страшный сон!
- Как будто ты облысел? - Я хорошо знала, что это самый страшный кошмар моего друга.
- Фу на тебя! Не настолько страшный. - Петрик вздрогнул, поежился, пробормотал: «Чур меня, чур!» - Но тоже жуткая фантастика. Мне приснилось, будто я стал младенцем. О ужас - маленьким, толстым и розовым. Точнее, оттенка «розовое кружево». Или «королевский розовый»? Или «розовая вишня»? - Он задумался, припоминая то ли свой сон, то ли дизайнерскую «Библию цвета».
- Давай дальше, - попросила я, пришлепнув ладонью предательский зевок.
Поделиться книгой: