Артефакт Козеруга. Часть 1

– Девушки это Жаария, Квоаса, Ривна и Оди, – представил он.

Они сидели по-турецки у ног мужчин. Когда их представляли, они вставали и кланялись. Что сказать, женская половина тоже необычна и тем ещё красивее, привлекая ещё больше к себе внимания. Девушки так же высокие, пониже парней, может на два или три сантиметра, но не больше, я среди них самая маленькая. Дюймовочка, одним словом.

Жаария – девушка дракон: стройная, высокая, шатенка с жёлтыми глазами. Смотрит на меня не хуже Эмиля, характер стервы. И этим ещё больше удивляет, столько перенести и не сломаться, не сдаться, это стоит уважения. Тем более, что было ночью, я бы сломалось, я не такая сильная.

Квоаса – друида, привстав, улыбнулась мне, я улыбнулась ей в ответ. Очень утончённая, милая девушка. Рост примерно как у Мио. С изумрудными волосами и такими же глазами, это притягивало и завораживало.

Ривна смотрела на меня с неприязнью. Понимаю, я тоже бы не доверяла ещё одной хозяйке, у которой непонятно, что на уме. Она выделялась своими разноцветными волосами. Какого только цвета в её волосах не было, все цвета радуги смешались, образуя что-то невероятное, и это ей шло; необычно, но шло. А персиковая кожа и большие зелёные глаза дополняли её образ.

Оди, последняя из представленных девушек, странно поглядывала на воду. Её внешность необычна тем, что кожа голубоватого оттенка в кипе с тёмно-синими волосами и голубыми глазами. На руках между пальцами виднелись перепонки. Русалка или водяная, наверное, долгое время была без воды.

– Если хочешь, иди. Только далеко не уплывай, чтобы можно было позвать, – сказала ей.

Та неверяще посмотрела на меня, я же только кивнула в сторону реки. Оди радостно встрепенулась, поставив тарелку на траву, и быстро побежала к реке, на ходу раздеваясь. Все проводили её удивлённым взглядом, улыбаясь.

– Спасибо за обед, было вкусно, ко мне можете обращаться – Лина. Никаких хозяек, госпожи, только по имени. А сейчас умываемся и отдыхаем, а завтра отправляемся в путь, – сказала я, когда Нои забрала у меня грязную посуду.

Из ребят кто-то сразу пошёл купаться, а кто-то улёгся вздремнуть. Я же тем временем решила покопаться в рюкзаках. Всё равно перебрать надо, узнать, есть ли в них что-то полезное, вот этим я и решила заняться. Какое было моё удивление, когда я наткнулась на безмерный рюкзак. Ведь в него сколько не положи, всё равно лёгким будет. Я же столько о них читала, а тут вот он и у меня. Прижала его к груди в блаженстве. Сколько же я туда вещей поместить смогу? Порадовавшись такому подарку, стала из него всё вытряхивать. Заметив при этом наблюдающие за мной любопытные детские глаза.

– Что лежим, смотрим? Вон сколько рюкзаков лежит, а что в них никто не знает, – махнула я на них рукой. – Вдруг что пригодится. Мази, например. Вон тётям синяки и царапины смазать. Если не спится, идите, помогайте.

Дети, недолго думая, вскочили, побежали к рюкзакам. Безмерный рюкзак оказался один, видно принадлежал командиру отряда. Из него сыпались разные вещи: одежда, флакончики, монеты, один нож, который чуть мне в ступню не воткнулся.

– Блин, – прошипела. – Кело! – крикнула я на смеющегося парня, тот подпрыгнул. – Не смешно, – обижено надула щёки. – Ты лучше скажи, где у вас знак рабства, можно ли его снять и если да, то как?

Все притихли, по крайней мере, кто не спал. Да и от моего крика мёртвый бы проснулся.

– Нельзя. Если стал рабом, то на всю жизнь, – ответил, а голос у него как у мурчащего котика.

– Почему? А если тебя насильно в рабство взяли? – спросила удивлённо.

– Насильно тебя никто принудить не сможет. Рабами становятся только те, кто нарушил закон, другие не становятся, но если становишься рабом, то вернуться нельзя, – говорит как-то уныло, потеряно. – Отпечаток рабства наносится на тело, ауру, а также твоё сознание и магию.

– Но если скажем, мне грозит суд за то, что я просто защищалась или меня подставили, или виновен кто-то из родных, а я решила взять вину на себя. Ведь разные ситуации бывают, – приводила примеры я, до конца не понимая, как у них становятся рабами.

– То при становлении рабом ты можешь выбрать, становиться им или нет, – отвечает Кело. – При процедуре клеймения, тебя погружают в стазис, где ты можешь выбрать: смерть или рабство. Так или иначе, при процедуре возврата нет, если стал рабом, то будь им, если один господин даст тебе вольную, что мешает взять тебя в рабство другому? Их просто забирают себе. Так поступают многие, раб – вещь, которую можно купить, продать, украсть и многое другое. Бумагу можно подделать, тату свести, но клеймо на ауре никуда не деть.

– Значит, есть бумага, означающая, что ты свободен? – ухватилась за то, что всё-таки их можно освободить.

– Есть, но это всего лишь бумага. Говорю же, с ауры клеймо не убрать, только изначально ты выбираешь: или жить, но рабом, или смерть, но свободным.

– И многие выбирают смерть? – интересуюсь.

Сама продолжаю копаться в рюкзаке и нахожу договора, о которых говорит Кело. Переложила их к себе в сумку. Место там как раз освободилось, а как рюкзак опустошу, так всё туда и засуну.

– Все хотят жить, но, конечно же, есть и те, кто выбирает смерть. Знал бы я, чем мне это грозит, тоже бы выбрал смерть, – ответил он.

Кто-то вздохнул после его слов, тем самым соглашаясь с ним.

– А ты не знал? – удивлённо посмотрела на него.

– Все мы надеемся на лучшее, – произнёс, пожав плечами.

Да, все мы надеемся на лучшее, а получается как всегда. Интересно, что бы я выбрала, смерть или жизнь? Скорее всего, выбрала бы смерть, а лучше об этом пока не думать. Видно, им я не смогу помочь, по крайней мере, пока, а дальше время покажет. Будем вместе, надеюсь, всё получится.

Когда поняла, что из рюкзака больше ничего не вываливается, засунула руку, проверила. Рюкзак как рюкзак светло-зелёного цвета, внутри всего одно место, отделанное в чёрном цвете. Переложив всё из моей сумки в рюкзак, отложила его в сторону и посмотрела на образовавшуюся кучу после вскрытия всех рюкзаков. Удивлённо выдохнула, ну и гора.

– Теперь дети раскладываем все вещи по кучкам: одежду и обувь – в одну кучку, книги и бумаги – в другую. Далее, склянки – в третью, украшения и деньги – ещё в одну, провизию – в пятую, и всё, что останется, оставляем на месте. Ясно?

Те, кивнув, стали всё сортировать.

– Фи-и-у, – произнёс Марвин.

Я посмотрела на то, что он держит в руках. Н-да, чей-то грязный носовой платок.

– Это и если ещё что-то грязное попадётся отнесите к костру, сожжём. Нам такого добра уж точно не надо, – ответила брезгливо.

Тот сразу послушался, запустив платок точно в костёр.

– Молодец и спасибо, – поблагодарила, улыбнувшись. – Кело, город далеко от нас?

– В двух днях езды, может в одном, – последовал ответ.

– Вы нас продадите? – спросила Суи, поникнув.

Я посмотрела на неё удивлённо. С чего она так решила? Наверное, просто не знает, чего ей дальше ожидать.

– Нет, не думала об этом. А почему вас хотели продать? – задала ещё интересующий меня вопрос.

– Мы эксклюзивный товар, – прозвучал грозный голос над ухом.

Я испугано подпрыгнула, схватившись рукой за сердце, после посмотрела, кто там подкрался. Рядом со мной стоял Севарнат.

– Блин, Сев, напугал, не подкрадывайся так больше, – треснула его по ноге рубашкой, которую в это время держала в руках.

Тот только удивлённо приподнял бровь, как стоял рядом, так и продолжал стоять.

– Извините, госпожа…

– Лина, – перебила я его. – Зови меня Лина, просила же.

– Лина, – произнёс он, как будто пробуя имя на вкус. – Нас везли специально в Думал, чтобы продать и подороже. Так как город Думал считается самым крупно населённым городом. Он населён различными расами и при этом входит в несколько самых богатых городов этого мира. Гармоний – работорговец он клеймит и продаёт специальный товар. Нас было больше, других он продал в двух городах от Думала. Мы же редкий, эксклюзивный товар, – выплюнул он.

– Понятненько, – произнесла чуть ли не по слогам, а после уже бодро: – Разберите себе по рюкзаку, примерьте обувь и одежду. Та, что подойдёт, забирайте, что не подойдёт или слишком рваное, то в костёр, и, Сев, раз не спишь, разбери оружие и раздай всем. Тем, кто умеет им пользоваться. Хотя вы, дети, тоже возьмите себе по кинжалу для самообороны. А что останется, я уберу в рюкзак, в городе продадим, а что не уместится, закопаем тут.

– Я думала, они спят, а они не хотят, – прошептала себе под нос, когда многие пошли выбирать себе оружие.

– Так вы спали и мы тоже, ток Нои готовила, так она и спит сейчас, – говорит Ривна, подходя к куче с оружием. – А себе вы, какое возьмёте?

– Думаю, как и детям, будет достаточно кинжала, – ответила покраснев. Все на меня удивлённо посмотрели, даже возиться с оружием перестали. – Ну что смотрите, не умею я им пользоваться, – говорю смущённо. – И убила впервые в жизни и, надеюсь, последний. Вот что, – осенило меня. – Очередной мой приказ: если кто из вас умеет обращаться с этим металлоломом, то разрешаю его носить и применять при угрозе нашей безопасности. Точнее, защищать себя, меня и других членов нашей… эм… компании, также разрешаю тренироваться, тем самым повышая навыки боя.

Хотела сказать семьи, но для этого ещё рано, я их не знаю, и они меня тоже. Поживём, узнаем друг друга, а там и видно будет. Все после моих слов как-то ещё оживлённее принялись изучать оружие, я на это только улыбнулась.

– Обещаете? – спросила их.

Все замерли и переглянулись между собой.

– Обещаю защищать вас, Лина, также даю слово, против вас его не применять, – пообещал Сев.

За ним пообещали другие, я после их слов расслабилась. Мне не хотелось с ними воевать, а с оружием у меня всегда были напряжённые отношения. Я не воин. Это поняла, приняла и забыла, я – хрупкий цветочек, который необходимо защищать и оберегать. Пробовала ходить на борьбу, фехтование и метание ножей. Всё бесполезно. Мне тогда было лет двенадцать, когда я начала ходить на курсы самозащиты. Не знаю как, но при броске ножей они летели куда угодно, но не в цель. То в ногу себе заеду, а последний раз попала в мастера, что случайно мимо проходил. Жив остался, но заработал на щёку хороший шрам. А после борьбы, когда я сильно зажала мышцу учителя, что он теперь постоянно неправильно улыбается. Вот тогда меня и попросили больше не приходить и даже рядом с клубом не появляться. Я поняла тогда, что кому-то это дано, а кому-то не дано. Мне это не дано, и я покончила с этим делом.

Рив принесла мне маленький кинжал с ножнами, который я взяла, поблагодарив, и убрала его в рюкзак. Удивительно, но от оружия не осталось ни следа, всё разобрали и это отлично. Не хотелось тут ничего оставлять.

– Кто готовит ужин? – интересуюсь.

– Я могу, – ответила Рив, перебирая какие-то мешочки с крупами.

– Тогда сложи всё, что пригодно для еды, в свой рюкзак. Ты и Нои будете готовить поочерёдно. Ребята, так же разберите себе спальники и плащи, дети же могут лечь с кем-то из вас, или положите их в один из мешков вместе. Только один спальник мне оставьте, плащ мне не нужен. Ещё может, кто из вас разбирается в этих склянках? – спросила с надеждой, смотря на фиолетовый пузырёк в руках. Выбрасывать не хотелось.

– А что в них разбираться? – усмехнулся Арро, присаживаясь рядом.

Ну да, эльфы по этому загоняются. У них каждый второй целитель, и как же я могла забыть.

– Так, если знаешь, как ими пользоваться, забирай себе, – говорю, протягивая ему пузырёк.

– Вы разрешаете мне врачевать? – удивлённо и в то же время радостно спросил, даже ушки выпрямились, а то они у него слегка висели, что придавала образ побитого щенка.

– Разрешаю быть лекарем, травником и кем там ещё нужно быть, чтобы помогать нам в лечении, – улыбнулась ему, всё так же забывая, что им на всё нужно моё разрешение.

– Спасибо, – произнёс Арро, схватил меня в свои объятья.

– Задушишь, – прохрипела я.

Меня вернули на место, извинившись, и понеслись разбирать склянки, травки по мешочкам.

– Как мало, кому-то нужно для счастья, – покачала головой, разминая плечи.

– Просто этот день как праздник какой-то. Надеюсь, так будет и дальше, – погрустнел он, но после потряс головой и зарылся дальше в склянки.

Разобравшись с одеждой, оружием, припасами и различными склянками, травами, осталось только разобрать фолианты и драгоценности с деньгами. Книги просматривать не стала, просто сложила их в рюкзак. Далее шли различные украшения, а рядом с ними лежали чёрные мешочки, в которых оказались монеты: медные, серебряные, а кое-где золотые. В одном из таких мешочков лежали камушки по форме, как долька мандарина, разных цветов. Выложив на руку, пять камушков стала рассматривать. Интересно, они ценные или нет?

– Ого, это же атинисы, – произнесла Жаария, присев рядом. – Хотя, чему я удивляюсь, у бывшего хозяина шахта есть, где именно эти камушки и добывают. Странно, что один мешочек, – съязвила она в конце. Я посмотрела на неё удивлённо. Поняв мой вопросительный взгляд, объяснила. – Они очень дорогие и редкие, таких шахт всего две в наших мирах. Эти камушки очень устойчивы в накоплении магии, в них сколько не влей, они даже не треснут и из-за этого так ценны.

Я заворожённо выдохнула, да, камешки необычные. Светящиеся изнутри своим разноцветным сиянием, а их необычная форма и гладкость камня, как будто его несколько дней чистили, мыли и полировали. Значит, голодать нам не придётся и это очень жирный плюс.

– Ясненько, – ответила, убирая камни. – А это что за украшения? – спросила, указав на кучку.

– Да откуда ты такая незнающая? – удивлённо спросила она.

– Я из одного мира, где нет таких камней, нет рабства. Жила в деревне, в глуши с родителями, помогала им, а после надоело. Решила попутешествовать, на миры посмотреть, – ответила я полуправду. – Шла в городе по дороге угодила в портал, очнулась тут в лесу. Далее не успела никуда дойти, как вас встретила.

Все слушали мой рассказ, поверили или нет, не знаю, но другой истории у меня пока нет, а так – короткий рассказ, и не обманула. Начинать знакомства со лжи не хотелось. Ведь сказала же она про миры, значит он у них ни один, пока расспрашивать не стану, всё узнаю постепенно.

– Это, – достала Ария из кучки двенадцать кулонов, – тоже деньги. Они лежат в банке у гномов. Этим кулоном можно расплачиваться за дорогие покупки. Берёшь свой кулон и прикасаешься к тому, у кого ты что-то покупаешь. Перед тобой появляется окно с вводом суммы, и ты переводишь нужную сумму. Также, этот кулон нельзя потерять или украсть.

Как у нас банковская карта только ту украсть можно. Интересная работа, взяла одну цепочку в руку. Кулон с розовым камнем в виде большой капли, обрамлённый серебряной окантовкой в форме солнышка, и одет на маленькую серебряную цепочку с интересным плетением. Он притягивал меня к себе, не удержавшись, надела его. Передо мной появился гном.

– С кем имею честь быть знакомым? – спросил он надменно.

Действительно гном: маленький, бородатый дедушка с седыми волосами, нос картошкой. Как в Белоснежке, только одет в дорогой деловой костюм тройку тёмно-синего цвета. Ростом может чуть ниже моего бедра, милый и крохотный гномик.

– Я – Лина – произнесла удивлённо, потом поправилась – Снежная Виталина Степановна, учитель.

– Чем обязан, ниса? – поклонился гном.

– Хочу открыть у вас счёт на своё имя и перекинуть средства с данного кулона на свой счёт, и чтобы в дальнейшем данный кулон принадлежал мне, – твёрдо произношу я.

– Прежде чем перейдём к делу, позвольте узнать, где хозяин кулона? – спросил он.

– А мне, откуда знать. Встретились тут на поляне, поиграли немного в карты с отрядом Юр. Утром они ушли в лес, а я осталась ещё немного отдохнуть, – ответила полуправду.

– Не сердитесь. Простая формальность, – улыбнулся он. – Ко мне можете обращаться Граммидонт Граммидонтович, за свою работу беру десять процентов.

– Предоставьте договор, пожалуйста, хочу сначала прочесть, – прошу его.

Гном замерцал, замер как будто он не тут, а где-то в другом месте. Сейчас с ним замерла и я, ожидая. Через минут пять гном стал прежним и предоставил мне свиток.

Развернув его, вчиталась в договор. Обычный договор, как и у нас, каждый заботящийся о своей стороне. Например, вот гном по договору будет каждый раз иметь по десять процентов с моих трат или пополнений на счёт, независимо, будет он присутствовать и принимать в этом участия или нет. Ещё один пункт: при расторжении договора банк может забрать половину суммы со счёта, в знак компенсации от потери клиента.

– Меня не устраивает данный договор, я лучше буду получать все средства в монетах, – сказала я, свернув свиток, передовая его обратно гному.

– Что именно вас не устроило в стандартном договоре? – спросил он удивлённо, разведя руками.

Конечно, они не любят, когда деньги уходят мимо них. Гномы есть гномы.

– Вы будете списывать десять процентов со всего, с поступления или списания средств со счёта, независимо от вашего присутствия. Это меня и не устраивает, – ответила ему. – Но если вы переделаете данный пункт, скажем, вы будете иметь десять процентов от тех средств, в которых вы лично принимали участие. Например, в спорных вопросах о возврате моих денежных средств и в предоставлении мне полных отчётов документации о моих расходах и доходах за месяц. Если для вас это будет невозможно, то я отклоняю своё предложение об открытии счёта в вашем банке.

Гном задумался, видно решал, что выгоднее. Да мы оба знаем, что выгоднее принять моё предложение, чем потерять клиента. Это в нашем мире, если не устраивает, дверь знаете где, а тут – гномья выучка. Они скупердяи ещё те. Нашим банкирам у них учиться и учиться.

– Хорошо, подождите пару минут, я переделаю договор, – произнёс он угрюмо.

Я только кивнула, пришлось ожидать десять минут, после чего мне протянули переделанный свиток для прочтения и подписи. Прочитав его ещё раз, убедившись в правильности договора, я достала из рюкзака ручку и подписала договор, после чего передала его гному. Гном так же поставил свою подпись, печать и отдал мне копию договора.

– Спасибо. С вами приятно иметь дело, Граммидонт Граммидонтович, – улыбнулась я, убирая договор в рюкзак.

– Как и с вами, ниса, – поклонился он. – Счёт открыт, кулон настроен на вас, денежные средства переведены. Приятно иметь дела со знающими людьми, – ответил гном, улыбнувшись. – Чем ещё могу быть полезен?

– Ничем. Благодарю вас, Граммидонт Граммидонтович. Доброго вечера. – Встав я, поклонилась гному.