О`Нейл едва дышал, не веря своим ушам. Он пытался вникнуть поглубже в смысл слов могущественного и более опытного человека, когда правитель добавил с легкой улыбкой:

— Спасибо вам за то, что сберегли мне деньги. Вы оправдали свое имя, Кэшер.

— Сберег вам деньги?

— Я имею в виду производство люцерны. Ведь лошадь надо кормить люцерной.

— Ерунда, — воскликнул Кэшер О`Нейл. — Это же было очевидно.

— Но я сам не подумал об этом, — сказал наследный диктатор, — и мой штаб тоже. А ведь мы не тупицы. Это показывает, насколько вы талантливы. Вы догадались, что Перинье должен был иметь пищевой конвертер, чтобы сохранить лошадь живой в Хиппи Дипси. Все, что необходимо было сделать, это настроить его на производство люцерны и избежать расходов на поставку пищи для лошади дважды в год. Мы рады сберечь такой кредит. Мы не бедны, но нам не нравится тратиться зря. Ну а теперь вы можете раскланяться со мной и уезжать.

Кэшер О`Нейл так и сделал бросив прощальный взгляд на влюбленную Женевьеву, неподвижно стоявшую рядом с креслом дяди.

Его последнее воспоминание касалось совсем недавних событий.

Он заплатил двести тысяч кредитов за то, что задумал, прямо на лайнере. Он нанял стояночного капитана, скучавшего теперь, когда корабль был в полете и ходовой капитан принял дела.

— Можете вы наладить мне телепатический контакт с лошадью?

— С какой лошадью? — поинтересовался ходовой капитан. — Где она? Вы хотите заплатить за это?

— Лошадь, — терпеливо объяснил Кэшер О`Нейл, — это немодифицированное земное животное. Не псевдочеловек. Крупная особь, но не разумная. Она находится на Понтопидане. Я заплачу по обычной цене.

— Миллион земных кредитов, — заявил стояночный капитан.

— Вы с ума сошли! — заорал Кэшер О`Нейл.

Они столковались на двухстах тысячах за хорошую связь и десяти тысячах кредитов за использование корабельного оборудования, если связь не удастся наладить. Но Кэшеру сопутствовала удача. Техник был человеком-змеей: проворным, хладнокровным и превосходно знавшим свое дело. В считанные минуты он настроил сеть и вежливо произнес:

— Я думаю, готово.

Так оно и было. Он забрался прямо в мозг лошади.

…Бескрайние пески Миззера обрушились на Кэшера О`Нейла. Длинные линии Двенадцати Нилов прорисовывались вдали. Он скакал ровно и мощно. Поблизости были другие лошади, другие всадники, другие механизмы, но сам он осознавал только удары собственных тяжелых копыт о крепко спрессованный песчаник и тяжесть ездока у себя на спине.

Смутно, как при галлюцинациях, Кэшер О`Нейл мог одновременно видеть маленький орбитальный корабль, в котором старая лошадь легко галопировала в разреженном воздухе с удивленным курсантом, сидящем у нее на спине. Там, вверху, не имея веса, старое изношенное сердце будет биться еще много-много лет.

Он снова увидел лошадиный рай. Стук копыт раздавался в ушах. Ожидание стабильного конца, массаж, обильная зеленая пища, и взгляд кобылки утром…

Лошадь Понтопидана ощущала необычайное спокойствие. Она доверяла людям — источнику дружелюбия и властителям звезд. И люди были добры к ней. Лошадь чувствовала себя очень сильной снова. Кэшер ощущал движение старого тела к берегу реки как грезу о силе, как завершение службы, как окончательное исполнение партнерства.