Боевые муравьи

А вот и предлог! Я удовлетворённо откинулся в кресле и попросил жену сделать мне кофе.

– Что, на работу ещё не вышел, а уже нашёл новое дело?

Она всегда хорошо читала по моему лицу.

– Пока не нашёл, но кое-что наклёвывается. Больших денег здесь, скорее всего, не будет, но зато интересное дело.

Как специалист по разводам я довольно широко известен. В том числе и в том штате, где всё это произошло. Так что, мой интерес будет вполне обоснованным. А вот с деньгами… Чарли говорил, что в страховку включён пункт, по которому жена ничего не получит. Но если ребёнок для афериста приёмный, то это можно оспорить. И страховку, которая аннулирована потому, что заключена с мошенником, можно, при определённых условиях, восстановить. В общем, есть над чем подумать. Этим я и занялся. За окном лил дождь, стояла непроглядная темень, а я сидел перед жарким камином и пил прекрасный кофе. В такой обстановке мысли текут неспешно, но зато ни одна мелочь не ускользает. Дело ещё не началось, у меня не было ни одного документа, но я уже тщательно продумывал все детали и возможные повороты.

Утром я забежал в свою контору, выслушал поздравления по поводу выхода на работу, и, собрав сотрудников, объявил им о новом деле. Коротко рассказав суть вопроса и, раздав поручения, дневным рейсом я уже вылетел в город, в котором чуть больше недели назад встретил своего однокурсника. Внутреннее чутьё и опыт подсказывали мне, что Чарли пока не стоит ни о чём информировать. Начать я решил с матери пропавшего мальчика.

Встретила меня привлекательная молодая женщина. Её манера говорить, двигаться, и то, как она была одета, выдавали в ней натуру утончённую и стильную. Удивительно было, как такая умница могла польститься на прожжённого авантюриста, каким был её бывший супруг. Ещё больше удивляла обстановка дома. Разношёрстная, кричаще – вульгарная, она никак не вязалась с обликом хозяйки. Очевидно, дом обставлялся не сразу и у хозяев благополучные периоды чередовались с полным безденежьем, когда что-то приходилось продавать. Ну а покупки, в том числе мебели, в этой семье делал только мужчина, и его мнение, судя по всему, было решающим.

Реакция молодой мамаши на моё предложение была очень странная. Сначала, когда я сказал, что могу вернуть ей крупную сумму, на которую был застрахован её сын, я прочёл на её лице явный интерес. Но потом она, как будто что-то вспомнив, сразу погасла и заявила, что не возьмёт от этого мошенника ни цента. Когда же я сказал, что возможно удастся что-нибудь узнать о её мальчике, она занервничала, стала ходить по комнате, а потом заявила, будто бы уже наняла частного детектива.

На все мои доводы она находила какие-то отговорки. В результате, очевидно почувствовав, что её постоянные отказы в таком, явно ей выгодном деле, могут вызвать подозрения, она разрешила мне ознакомиться с документами. Я демонстративно устроился за столом поудобнее, показывая, что засел надолго, и она деликатно оставила меня одного. Времени было мало, но я успел сделать фотокопии тех бумаг, которые меня заинтересовали.

Визит в этот странный дом меня сильно разочаровал. Стало понятно, что я не заработаю здесь ничего, но дело захватило меня, я уже не мог оторваться. «В конце концов ― подумал я ― прошлое дело принесло мне очень хороший доход. Теперь могу поработать и для удовольствия».

Дождь и холодный ветер попытались доказать мне, что удовольствия будет немного, но я спрятался от них в такси, и через час уже изучал документы в гостиничном номере. Даже бегло пробежавшись по ним, я сразу нашёл несколько зацепок. Работать было над чем. Почувствовав удачу, я позвонил в свою контору и вызвал детективов. Дел для них было много. Целую неделю мои люди рыскали по городу, опрашивали людей, следили за появившимися в деле новыми фигурами, фотографировали, добывали новые документы. А я копался в бумагах, делал запросы, получал ответы, анализировал. По вечерам мы собирались у меня, обменивались полученными сведениями, планировали новые мероприятия. Наконец, всё было закончено. Можно было звонить Чарли.

Мы встретились с ним в том же кафе, что и две недели назад.

– Ты снова в наших краях? Новое дело?

– Нет, старое. Это твоё дело.

– Моё? Что ты имеешь в виду?

– То самое, о котором ты мне рассказал в прошлый раз. Я здесь покопался в нём немного и нашёл ошибку, которую ты совершил.

Чарли внутренне напрягся, но быстро взял себя в руки, и, сделав непринуждённый вид, наигранно весело спросил:

– Вот как? Интересно, где же я промахнулся?

– Помнишь, в колледже мы постоянно соперничали? Ты не учёл то, что я постоянно побеждал. Тебе очень хотелось похвастаться, как ты ловко провернул это дельце, но я раскрутил его и выяснил то, о чём ты не мог мне рассказать.

Лицо толстяка побагровело. Теперь он уже не скрывал своей неприязни.

– Ты всегда лез туда, куда тебя не звали. Так что же ты выяснил?

– Видишь двух парней за соседним столиком? Это полицейские. У них есть ордер на твой арест. В благодарность за то, что я сделал их работу, они разрешили мне первым сообщить тебе об этом.

– Ерунда, болтовня, я ни в чём не виноват, у тебя ничего нет на меня.

В какое-то мгновение мне даже стало жалко старого товарища, но его делишки были настолько отвратительны, что это мимолётное чувство мгновенно испарилось.

– Ну, если коротко, опуская все подробности и неверные предположения, то… Помнишь картину, которая висит на стене в гостиной твоего грека?

– Какая ещё картина? Не помню. При чём здесь какая-то картина?

– А при том, что висит она, судя по всему, уже давно. Но вот незадача, чек за неё свеженький. К тому же не стоит эта мазня таких денег.

– К чему ты ведёшь?

Похоже, бедняга действительно не понимал о чём идёт речь.

– По чеку мы быстро разыскали художника. Живёт он замкнуто, никто к нему не ходит. За два дня пришёл только один человек. Знаешь кто? Наша, убитая горем, несчастная мамаша пропавшего ребёнка. Догадываешься, кого она там навещала?

– Ты нашёл мальчишку? Не может быть! Значит, он жив?

Я сочувственно посмотрел преступника, который цеплялся за соломинку и изображал невинность:

– Жив, и ты это знаешь. Ты ведь сам его туда и привёз. На той самой машине, от которой потом хотел избавиться. В этом ты был прав. Машина заметная, раритетная. Соседи сразу её опознали. И тебя, кстати, тоже. А художнику вы заплатили за содержание мальчика, и чтобы держал язык за зубами. Ну, по крайней мере, такую версию ты выдвинул своим подельникам. Они сдали тебя, Чарли.

– Ерунда всё это. Всё неправда. Зачем мне это было делать, если я сам раскрыл аферу со страховкой?

Всё, это последний этап. Когда преступник начинает говорить о нелогичности своих поступков, значит, аргументы закончились и через несколько минут он сдастся.

– Это не ты раскрыл. Это мамаша вас раскрыла. Не знаю уж как она это сделала, но она вас раскусила. В качестве компенсации ты предложил ей посадить мужа по старому делу, а страховку выдать ей.

– Как бы я выдал ей страховку, если в ней чёрным по белому написано, что жена не при делах.

Улыбка на моём лице заставила его замолчать и опустить голову.

– Эх, Чарли, Чарли. Неужели ты думал, что я не замечу ошибки в оформлении этого пункта, которые ты специально наделал? Опротестовать его проще простого. Ты заранее знал о таком повороте событий. Я так думаю, ты намерено сам себя выдал этой женщине. Хотел таким образом кинуть партнёра? А как бы ты заставил потом её с тобой поделиться? Шантажировал бы соучастием?

Грязно выругавшись, Чарли обхватил голову руками:

– Сам виноват. Не надо было оставлять свидетелей. Пожалел мальчишку и пожадничал.

– Да, в прошлый раз ты всё сделал чище.

– Какой ещё прошлый раз? Я больше ничего не делал.

– Чарли, ну ты меня удивляешь. Мы же нашли художника, а он нам всё рассказал. И про то, как устроил тебя в страховую компанию, как познакомил с близнецами, как разработал план аферы.

Этого удара бедняга не выдержал.

– Нет! Не-ет! Не может быть. Он не мог этого сделать.

– Не мог. Но он предпочёл взять твою вину на себя. Мне кажется, многие отцы поступили на его месте так же.

– Ты и это знаешь? Но откуда?

– Я просто узнал его, Чарли. Он сильно изменился после несчастного случая, который с ним произошёл, но я всё-таки узнал его.

Тяжело было смотреть, как давнего знакомого, участника многих твоих юношеских проказ уводят в наручниках. Но я подумал, что может вот только одним этим делом я искупил перед правосудием свою тысячу мелких уловок, на которые приходится идти, работая адвокатом по разводам.

***