Её амнезия просто находка

Подключив при помощи датчиков мозг девушки к осциллографу, Кларк и Эбигейл надеются получить хоть какой-то ответ, но на мониторе ни намека на него. Кларк подключает при помощи электродов к другому аппарату, который уж точно должен проявить хоть какую-то амплитуду, хоть маленькое колебание внутри части мозга, где должны храниться воспоминания, но они будто напрочь вычищены. Эбигейл хмурится и скрещивает на груди руки.

– Что? Все совсем плохо? – задает вопрос незнакомка, больше обращаясь к Кларк, нежели к ее матери.

– Как бы тебе сказать… Благодаря этой аппаратуре я всегда способна была разглядеть у пациентов даже их предпочтения в музыке, любимом авторе, исполнителе, фильме. Но у тебя мозг будто подвергли подчистке, он как белый лист бумаги. Лишь некоторые общие понятия и явления заложены в твоей голове, ну и наша встреча… Вот этот скачок на диаграмме.., – Кларк подходит к монитору и воздушно очерчивает шариковой ручкой кружок, демонстрируя наглядно своей пациентке результаты. – Этот скачок – когда я тебя едва не сбила на трассе. Временной интервал здесь соответствует тому… Наиболее активна в последнее время твоя лимбическая система. Простыми словами – это твои эмоции, будь то радость, смущение, печаль или страх. Что удивительно, механических повреждений коры мозга не замечено, соответственно, потеря памяти вызвана не автокатастрофой или ударом по голове. Твой мозг – словно операционная компьютерная система, которая установлена с нуля, без единого программного обеспечения и драйверов.

Кларк замечает скачок на диаграмме монитора. Снова затронута лимбическая система. Девушка определенно погружена в свои мысли и они сейчас бурным потоком сменяются одна за другой. В ее взгляде впервые проявляется настоящий страх, который Кларк и Эбигейл могут оправдать. Девушка не знает кто она, ее память была подчищена не ее стараниями.

Эбигейл просит Кларк на личный разговор и они на время покидают кабинет. Девушка продолжает наблюдать за пиками диаграммы, отображающейся на мониторе.

– Кларк, ты понимаешь, что эта девочка может быть кем угодно? Неспроста кто-то вторгся в ее сознание и кардинально его подчистил. Это страшно не знать даже названия предметам. Она сейчас ничем не отличается от ребенка, познающего мир. Кому нужно оставлять в лесу девушку голой, да еще и лишив памяти? Вдруг она – преступница?

– Мам, она определенно спокойная и не принесет вреда нам.

– Что если есть люди, которые считают обратное? Что если…

– Ма-а-а, хватит паранойю разводить. Она неплохая девчонка, даже, я бы сказала, милая и безобидная.

– Не влюбись только в нее. Даже она сама о себе ничего не знает, не говоря уж о нас.

– Ради бога, прекрати драматизировать. Я уж точно не собираюсь ни в кого влюбляться. Она мне интересна лишь как научный образец. И кто знает, вдруг именно благодаря ей я смогу написать и защитить свою докторскую.

– Я хвалю твои амбиции, но все же – будь с ней осторожнее. И не забудь, что сегодня к тебе на прием придет Симона и ее приемные родители.

– Да-а-а, мам, я прекрасно помню о Симоне.

– Люблю тебя. А теперь я пойду к себе. Сама понимаешь, на мне весь центр.., – Кларк лишь кивает, позволяя матери быстро поцеловать ее в щеку.

***

Блондинка возвращается в кабинет, а девушка сидит на койке, поджав под себя ноги, и разглядывает свою травмированную руку. Кларк подбегает к пациентке и берет ту за запястье.

– Зачем ты разбинтовала ее? – Кларк приходится заново обработать раны и по-новой забинтовать ладонь. – Твоя рука еще не зажила и заживет, такими темпами, не скоро.

– Прости…

Кларк сменяет гнев на милость, встретившись с зеленоглазым взглядом. Девушка тише травы, что заставляет Гриффин хоть как-то исправить свое поведение при ней.

– Ничего, не извиняйся. Но это хорошо, что тебе знакомы вежливые слова.

– А толку? Я не могу даже вспомнить, как меня зовут. Где мои родители и почему они не ищут меня? Я уже несколько дней как живу здесь, а их все нет. Ты же повесила объявление обо мне?

– Да, повесила, – Кларк не любит лгать, но сейчас считает более безопаснм не сообщать никому о найденной на трассе голой девушке.

– Спасибо, что пытаешься мне помочь, – улыбается с грустью девушка. У Кларк от этой улыбки и взгляда даже щемит сердце. Почему ее совесть именно сейчас дает о себе знать?

Кларк просит незнакомку посидеть спокойно в кабинете, когда к ней придет пациент, который страдает нервным расстройством. От этого мужчины у Гриффин буквально сводит желудок, такая неприятная энергетика исходит от него.

Когда пациент уходит, Кларк шумно выдыхает и падает на тахту. Смена только началась, а она уже уставшая. Шатенка подходит к ней и садится рядом.

– Ты очень много работаешь, – замечает девушка, прижимая ладони к поверхности тахты и наглаживая ее. – Мне думается, ты давно не отдыхала… по-настоящему.

– А что для тебя значит «отдых»? – прищуривается Кларк, а от взгляда глаза в глаза у нее даже стягивает низ живота.

– Проверяешь меня? Отдых – это значит полностью раствориться в себе, отключиться от окружения.

– Релакс, проще говоря? – ухмыляется Кларк. – Да, о нем я действительно уже забыла.

Кларк на минуту представляет себя где-нибудь на берегу песчаного белоснежного пляжа, где чистая вода и пальмы. Прикрыв глаза, девушку выдергивает из фантазий массаж предплечий. Эта незнакомка своей изумительной техников массажа доставляет удовольствие Кларк, что ее моментально начинает клонить в сон. Массаж имеет такой эффект (разумеется, только качественный массаж), что от расслабления хочется завалиться щеночком вверх лапками.

– Ты, наверное, обладаешь навыками профессионального массажа и была когда-то спецом в этой сфере, – мурлычет Кларк, позволяя незнакомке доставлять ей удовольствие, тот самый релакс.

– Возможно да, а может, даже отдаленно, не имею причастности к подобной сфере. Мне просто захотелось тебя немного расслабить, – говорит девушка, сильнее надавливая пальцами на ткань рубашки, нащупывая ямки под лопатками. – Было бы конечно удобнее делать массаж, если бы ты разделась.

Кларк от этого предложения даже краснеет. Она не могла ожидать такого от незнакомой девушки. Предложить раздеться? Серьезно?

– Спасибо, но я и так расслабилась, – расправляет плечи Гриффин и поднимается с тахты. – Пока у меня есть окно до следующего пациента, надо обследовать тебя. Очень удивительно, что ты не знаешь про сигареты и бардачок, но зато знакома с искусством массажа.

– Да, это и правда выглядит странно, но так и есть. Я знаю, что такое массаж, знаю также, что такое секс.., – на последнем слове девушка опускает взгляд в пол, чем умиляет Кларк.

– Ты умеешь смущаться все-таки? – смеется Гриффин. – Тебя смущает то, что ты знаешь про секс или что упомянула его при мне? – девушка кивает, а на ее скулах начинает гореть румянец. – Ладно, расслабься. Все в порядке.

– Почему ты заботишься обо мне? – задает вопрос не в лоб, а прямо в глаз шатенка. – Зачем тебе возиться с какой-то девушкой с улицы, без имени и места жительства…

– Имя и место жительства у тебя есть, главное выяснить все, поэтому сейчас я еще раз подключу тебя к аппарату и, возможно, что-нибудь узнаю, наконец, о тебе.

ЧАСТЬ 3. Эксперимент №1

Девушка позволяет подключить свой мозг к бездушной машине, но на которую остается надежда, чтобы узнать, кто же она на самом деле и почему потеряла память.

Кларк действительно замечает какие-то изменения на шкале. Лимбическая система менее заполнена сегодня скачками, значит девушка не испытывает эмоциональный стресс, чего не скажешь о самой Кларк, которая уверена, если ее сейчас подключить к аппаратуре, скачков будет вполне достаточно, чтобы состроить собственный психологический Эверест.

– Ты согласна пройти ряд процедур, чтобы бы смогли проникнуть в самые недры твоего подсознания? Потому что, без применения сывороток различного рода, я просто никак не смогу тебе помочь. Я бы предложила вживить в твой мозг парочку электродов, чтобы я смогла извне их простимулировать, затрагивая непосредственно твою нейронную систему, но сыворотки, по-моему, куда более гуманный вариант.

Девушка кивает, давая согласие стать подопытной Кларк Гриффин. Блондинка отворачивается от незнакомки, а уголки губ приподнимаются в улыбке – докторская ее уже заждалась.

– Сейчас я введу тебя в транс, он будет длиться около пары минут, но, возможно, мозг захочет дать отпор и какой-нибудь кусочек воспоминаний просочится в твое подсознание.

Кларк вводит иглу в вену девушки, у которой глаза закатываются за орбиты и она растекается телом на койке. Врач устраивает ее поудобнее, подключая несколько электродов с проводами к вискам.

Первый выход в транс заканчивается провалом, а под конец, еще и судорогами. Кларк, как можно скорее, выводит несчастную из припадочного состояния и прикладывает прохладную ладонь к горячему влажному лбу.

– Ничего страшного. Попробуем еще завтра. А сегодня просто отдыхай, – говорит Кларк девушке, которая после выхода из транса бледна, как смерть.

Гриффин наливает девушке чай, добавляет в него пару чайных ложек сахара и подает коробку с пончиками, которые любезно принесла Эбигейл.

Девушка, кажется, вот-вот плюхнется в обморок, и Кларк опасается, что избранный путь исследования состояния девушки с помощью сывороток может оказаться опасным. Но ведь таковы издержки профессии Кларк – определенные риски остаются и будут существовать всегда.

Когда к Кларк приходит Симона с родителями, последние против присутствия в кабинете постороннего и смотрят в сторону новой знакомой Кларк. Приходится отправить девушку в кабинет к Эбигейл. Оставлять ее без присмотра нежелательно. Девушка позволила до этого подключить свой мозг к бездушной машине, но на которую остается надежда узнать, кто же она на самом деле и почему потеряла память.

– Что это за девочка у вас была на обследовании? У нее похожая проблема с нашей дочерью? – спрашивает у Кларк приемная мать Симоны.

– Не совсем…

– Это настолько серьезно? – женщина, кажется, действительно проявляет живой интерес к этой девушке.

– Думаю, нам нужно заняться здоровьем Симоны. Продолжим?

***

Девушка сидит на стуле перед столом Эбигейл и разглядывает кабинет, барахтая ногами и крутя головой по сторонам. Любопытство в ней играет по-полной и сейчас оно превалирует над ее поведением. Эбигейл пытается сосредоточиться на документах, но у нее это слабо получается из-за неугомонности девушки.

– Ты можешь вести себя немного потише? – как можно деликатнее просит Эбигейл, растирая виски подушечками пальцев.

– Извините…

Женщине становится даже не по себе от своей несдержанности и она дарит девушке слегка натянутую, но все же улыбку.

– И ты меня. Я просто последнее время на нервах. Такой вот я нейрохирург, что сама о себе позаботиться не могу.

– Вы, как и Кларк, много работаете. Нужно уметь иногда расслабляться. Жизнь не должна состоять только из преданности своему делу.

– А ты рассуждаешь очень даже по-взрослому, – замечает Эбигейл, прикусывая кончик шариковой ручки.

– Ну мне ведь и не пять лет точно. Ростом, по крайней мере, я никак не тяну на ребенка.

Эбигейл даже немного расслабляется от диалога с этой неизвестной девушкой. Приятно осознавать, что в ней еще живет чувство юмора и она не относится с драматизмом к своей проблеме, не преувеличивая ее масштабы, хотя, несомненные причины для беспокойства имеют место быть.

– Я очень хочу вспомнить, кто я. Надеюсь, что у Кларк это получится, да и на ее объявление кто-нибудь откликнется, – говорит девушка, подперев подбородок ладонями и установив локти на поверхности стола.

– На объявление? – Эбигейл своим тоном выдает, что не в курсе никаких объявлений. – Я, наверное, просто еще не знаю о нем. Я спрошу у Кларк…

– Она не подавала никакого объявления? – с разочарованием в голосе спрашивает девушка у Эбби, а та спешит к своей дочери, чтобы не испортить положение.

Эбигейл врывается в кабинет дочери и на нее удивленно смотрят родители Симоны.

– Кларк, можно тебя на полминуты? – женщина отводит дочь в сторону. – Ты сказала ей, что подала объявление? Она имеет большие надежды на него. Скажи, что ты не обманула ее. Я не умею врать, ты ведь знаешь. И я тебя, помнится, никогда не учила лгать.

– Мам, я не могу вот так отказаться от своего шанса продвинуть исследование и стать доктором медицинских наук.

– Кларк, но…

– Мам, поговорим позже. Не сейчас. Но не говори ей, что объявления нет. Пожалуйста, только не сейчас, – Кларк открывает дверь кабинета, выпроваживая из него Эбигейл. – Извините. Семейное…

Кларк продолжает сканировать мозговую активность Симоны, выявляя участки, которые необходимо простимулировать, чтобы девочка наконец смогла говорить. С такого рода замкнутостью Кларк еще не доводилось сталкиваться, но решить эту проблему кажется более посильной задачей, чем заново скроить воспоминания девушки со стертой личностью.

Эбигейл возвращается в кабинет и осторожно проходит к своему дубовому столу. Возле левой стены девушка занимается разглядыванием фотографий, вывешенных в рамочках. Кадры вызывают улыбку на губах незнакомки.

– Это Кларк? Еще такая малышка, – девушка тычет пальцем на фотографию справа от себя. – А это Вы и Ваш муж?

– Кларк здесь всего три годика. А нам с Джейком было тогда столько же, сколько сейчас Кларк.

– А сколько ей?

– Двадцать семь.

– Интересно, сколько мне лет?

Женщина прикусывает нижнюю губу, не зная, как ответить на вопрос девушки.

– Я думаю, что ты младше Кларк, – улыбается Эбигейл, подойдя к девушке, и тоже присоединяется к просмотру фотографий.

– А Кларк очень на Вас похожа, на отца тоже, безусловно, но на Вас больше. Она тоже красивая, как и Вы, – от комплимента девушки у Эбигейл даже прорывается к щекам румянец смущения.

– Спасибо.

– За правду не благодарят, – пожимает плечами шатенка. Эбигейл отмечает у девушки подтянутое спортивное тело. Определенно она должна была посвящать физической подготовке изрядную часть своего свободного времени. На шее незнакомки Эбигейл замечает шрам, которые обычно остаются после лазерного удаления татуировки. Интерес вызывает, что же было раньше на этом участке кожи.

Эбигейл настолько прониклась обществом девушки, что не замечает, как пролетает целый час ее рабочего времени. Она даже смогла абстрагироваться ото всей этой завалившей ее в последнее время документации. Эта незнакомка благотворно влияет на восстановление нервных клеток Эбигейл Гриффин.

– А вот и время обеда. Садись и кушай. А после я займусь, все же, работой. Спасибо тебе, что расслабила меня, – благодарит женщина девушку, которая с аппетитом уплетает куриный суп с гренками.

– Я даже не ожидала, что вы отвлечетесь мыслями от работы. Спасибо за суп. Очень вкусный.

– Он из местного ресторанчика. У самих нас времени нет на готовку.

– Ну все равно спасибо. Все правда очень вкусно… И эти гренки тоже.

Женщину почему-то трогает воспитанность и жизнерадостность девушки, несмотря на свалившееся на нее несчастье. Эбигейл забывается и даже не скрывает своих эмоций на лице.

В кабинет к Эбби заглядывает Кларк и кивает головой в сторону, прося выйти на разговор.

– Ты ей не рассказала, надеюсь?

– Нет, все в порядке. Но мне нравится эта девочка, Кларк. Может быть, ты скажешь ей правду? Она – хороший человек и твоя ложь может все испортить. Она тебе очень доверяет, как и мне. Мы с тобой сейчас единственные, кто помогает ей справиться с ее проблемой. Нельзя подвести ее надежды.

– Никто и не думает обманывать ее. Я подам объявление, как только что-нибудь выясню, обещаю.

– Как знаешь. Но правда всегда становится явной, как бы ты ее не стремилась скрыть.

– Звучит как угроза. Не вздумай сама ей рассказать!

– Ни за что. Но помни, что врать нехорошо. Ты уже не маленькая девочка и должна понимать, к каким последствиям нас приводит ложь.