Помоги проекту - поделись книгой:
– А знаете, – возразила Света, – я ей тоже как-то косы заплетала, меня Аркадий Вольфович просил. Так что, вы могли бы и не угадать! Вообще, я заметила он хорошо о ней заботится.
– Ну, мы все заботимся о своих пациентах, – в голосе врача прозвучала обида. – У Вольфовича жена долго в коме лежала после несчастного случая, я тогда еще на интернатуре был, так что подробностей не помню. Знаю, она тоже долго мучилась, и Аркадий забрал её домой дохаживать. Так что он таких пациентов слишком близко воспринимает.
Вскоре после обхода вернулся Аркадий Вольфович – он забыл на работе флэшку с докладом, с которым должен был выступить в понедельник на конференции. Забрав её, он заглянул к своим пациентам, попрощался с дежурными и спешно удалился, сетуя на свою растерянность.
На ночь в отделении всегда остаются две медсестры: с десяти до часу один человек сидит на посту, второй – спит, затем меняются. Сегодня вместе со Светой работал Кирилл, тоже студент, на год старше.
– Я хочу первая дежурить!
– Хитрая какая! – улыбнулся парень. – Посидишь немного, а потом до утра спать будешь. Ну, так и быть, я сегодня добрый. Раньше времени меня не буди. И нежно, пожалуйста, шепотом!
В начале одиннадцатого Борис Сергеевич вышел из ординаторской, сходил в уборную и заглянул в зал с пациентами. Обнаружив пустой пост, он решил пройтись по отделению.
Света с телефоном в руках, как раз возвращалась на своё место, когда увидела идущего к ней доктора.
– Что-то случилось? – спросила она.
– Нет, все спокойно. Я иду отдыхать, если что – зови.
После полуночи девушку начала одолевать сонливость. Чтобы немного взбодриться она обошла пациентов, переставила капельницы, и даже доела оставленный на утро кусочек шоколадки.
Наконец пришло время будить Кирилла. Немного поворчав, он сладко потянулся и отправился на пост. Света легла на соседнюю кровать, начав погружаться в сон. Но не прошло и пары минут, как кто-то стал настойчиво тормошить её за плечо.
– Светка. Светка! – над ней с выпученными глазами стоял Кирилл. – А что за фигня, куда коматозница из тринадцатой делась?
*
В ту ночь медработники реанимации больше не сомкнули глаз. Обыскали всё отделение, прошлись по больнице, аккуратно расспрашивая коллег не видели ли они чего необычного, спускались к охраннику. Пропажа Полины Маковецкой казалась чем-то нереальным. Признаться, что у них исчезла пациентка, которая и ходить-то не могла, было глупо, но другого выхода не было.
Утром, когда поиски не дали никаких результатов, Борис Сергеевич вызвал полицию и сообщил начальству, а уже к вечеру случай получил широкую огласку. Новостные ленты пестрили заголовками типа: «Пациентка в коме исчезла из-под носа врачей» или «Сбежавшая коматозница».
За следующие две недели сотрудниками полиции были опрошены десятки людей, просмотрены записи со всех камер в радиусе пары кварталов, собраны любые улики, способные помочь следствию. После изучения полученных в ходе расследования сведений фигурантов дела начали по одному вызывать для повторного допроса.
*
Аркадий Вольфович, облокотившись на спинку стула, осматривал следователя. Высокий, хорошо сложенный мужчина средних лет задавал вопросы не громко, но четко, глядя в глаза собеседнику.
– Как долго вы были лечащим врачом Полины Маковецкой?
– С момента её поступления к нам, год и почти три месяца.
– И как вы оценивали её состояние? Могла ли она выйти из комы и уйти самостоятельно?
– Нет, нет, это исключено! Даже если бы она пришла в себя, то у неё не было бы сил и на ногах стоять!
– Некоторые из медперсонала говорят, что порой, когда двери в её палату были закрыты, видели через стекло какое-то движение, когда там никого кроме пациентки не было.
– Я как-то слышал об этом, но не придавал значения. Кажется, это замечали ночью, а на сонную голову да в полумраке мало ли что померещится. А возможно в палате был кто-то из врачей или медсестёр, которые затем вышли через другую дверь.
– В тот вечер, когда она пропала, после окончания своей смены вы возвращались в отделение. Зачем?
– Я должен был читать доклад на научной конференции в понедельник, флэш карту с презентацией взял на работу, чтобы подготовиться. Доехав домой, я понял, что оставил флэшку в ординаторской и сразу поехал обратно.
– Почему не захотели забрать её на следующий день?
– В воскресение планировал ехать на дачу, она недалеко, в пригороде. Я туда каждые выходные стараюсь выбраться.
– Когда вы вернулись за флэшкой, вы видели пациентку?
– Да, я обошел их всех. Все были на месте! – грустно улыбнулся доктор.
– Постарайтесь вспомнить, может было что-то необычное? Кто-то странно себя вел, или вы кого-то встретили?
– Хм… Знаете, тогда я не придал этому значения, а на первом допросе не вспомнил, но сейчас вы спросили и… Я когда во второй раз из отделения уходил, по лестнице парень какой-то поднимался. Раньше я его не видел, и удивился – посетителей в такое время не пускали, медики все должны уже на местах быть.
– Как он выглядел?
– Молодой, высокий, в черной толстовке с капюшоном. Больше, извините, не вспомню.
– Скажите, может ли в отделение зайти посторонний? Возможно ли туда вообще попасть незамеченным?
– У нас закрытое отделение, и дверь в него всегда закрыта. Любой кто приходит звонит в звонок. Чтобы его впустить кто-то должен нажать на кнопу с другой стороны. Дверь открывается только изнутри.
– А если оставить её открытой?
– Нет. Там датчик стоит, если дверь не заперта более десяти секунд он начнет пищать. Впрочем, думаю, вы хорошо изучили как устроено наше отделение и сами всё знаете.
– Конечно. Аркадий Вольфович, в прошлый раз вы сказали, что Полина была «тяжелым бременем» для её родных. Мы побеседовали с вашими коллегами на эту тему и узнали кое-что интересное. Вы ни чего не хотите добавить?
– Что ж, я так понимаю Тамара не только ко мне подходила. Да, её сестра обращалась ко мне за… помощью. Но слушайте, если бы кто-то из врачей решил её убить, достаточно было бы просто ввести ей лишнюю дозу транквилизатора, и никто бы ничего не заподозрил.
– Считаете, она понадобилась кому-то живая?
– Кому? Как это ни печально, кажется, кроме своей матери она никому уже не нужна. По крайней мере вся.
– Что вы имеете в виду?
– Понимаете, – доктор нахмурился и понизил голос, – это мозг у Полины не работает как надо, а в остальном у неё молодой, здоровый организм. Полина практически идеальный донор.
Следователь немного помолчал, обдумывая услышанное.
– Что ж, спасибо вам. Если что-то вспомните – сообщите! – он протянул профессору клочок бумаги с номером телефона и на прощание пожал руку.
*
Со дня исчезновения Полины прошло не больше трёх недель, но атмосфера в отделении переменилась кардинально. Дружный коллектив, где всегда поддерживали своих, теперь так же единодушно отстранился от коллег, которым не повезло дежурить той ночью.
Из всех невольных участников тех событий, только Кирилл сохранял невозмутимое спокойствие, и вел себя как ни в чем не бывало.
– А тебя, кажется, вся эта суета вокруг пропавшей пациентки не сильно беспокоит, – заметил Борис Сергеевич, глядя как парень разлегся на опустевшей Полининой койке.
– Так а мне чего беспокоиться, – Кирилл, при виде врача сел машинально поправляя медицинский костюм, – я-то знаю, что я не при чем, значит волноваться незачем!
– Жаль не могу сказать так же, – поняв двусмысленность фразы доктор спешно добавил, – ну, все эти подозрения, милиция. Меня даже от преподавания в институте отстранили! «Временно, до окончания расследования» – говорят они. Останешься тут спокойным!
– Да не улетела же Полина отсюда, найдут её, и все уладится. Я вот думаю… а, извините, – Кирилл достал из кармана звенящий мобильник. – Да Виталь, подошел? Ну всё, выхожу! Сосед по комнате ключи забыл, – объяснил он, позвякивая связкой. – Я быстро.
Борис Сергеевич, немного постояв, пошел за медбратом и когда тот открыл дверь, хорошо разглядел посетителя. Как только Кирилл вернулся, доктор спросил:
– Это что Виталий, одногруппник нашей Светы?
– И одногруппник и парень. Это же он попросил меня сюда Светку устроить. Говорил: «у вас там работа спокойная, пациенты не жалуются», а теперь я еще виноват, что Светку на допрос вызывают! Недосмотрел, типа.
– Тот еще жук этот Виталий, – поморщился Сергеевич, – то коматозников оживлять хотел, то устройства выдумывал всякие, чтобы чужим телом управлять.
– А может и не выдумывал. Сейчас такие нейропротезы изобрели, что малейшие импульсы с мозга улавливают и передают в механическую конечность. Пациент даже силу движения контролировать может. Теперь разрабатывают, чтобы обратная связь была – протез передавал ощущения человеку. Так что наверняка придумают технологии, которые и таких больных как Полина на ноги поставят.
– И ты туда же! Небось от соседа своего про чудеса науки наслушался?
– Почему от соседа? – удивился парень, – Наоборот! Мне Аркадий Вольфович рассказывал – у него презентация как-то с этим связана была, та которую он на флэшке забыл, помните? А я, уже потом, Виталика просветил. Надо же молодое поколение воспитывать!
Кирилл немного помолчал, не зная собирается ли доктор продолжать беседу, и, не дождавшись ответа, удалился в манипуляционную, оставив Бориса Сергеевича наедине с его мыслями.
*
Идя на допрос Света представляла себе картину из зарубежного детектива: полупустая, темная комната с тяжелой металлической дверью, мужик с каменным лицом в черном костюме светит ей в глаза настольной лампой, а на стене висит одностороннее зеркало, из-за которого за ними наблюдают следователи, криминалисты, психологи и еще бог весть кто.
Обычный кабинет, заваленный папками для бумаг, монотонное гудение старенького компьютера и мягкий голос гладко выбритого мужчины в форме, понемногу развеивали её беспокойство.
– Светлана, расскажи пожалуйста, за те полгода что ты проработала в этом отделении, как бы ты охарактеризовала его коллектив?
– Ну, хороший коллектив, дружный. Доктора о пациентах хорошо заботятся, и нас, студентов то есть, учат понемногу, не ругают по мелочам.
– А к Полине у вас как относились?
– Да нормально. Это конечно был интересный случай и всё такое, но хлопот с ней никаких не было. Многие жалели её – молодая девушка, а такое горе. Аркадий Вольфович всегда внимательным к ней был, на каждом осмотре тщательно проверял не проявились ли какие-то признаки сознания.
– А Борис Сергеевич?
– Ну, он тоже делал всё как положено, просто, мне кажется, он не верил что она очнется.
– А ты верила? Видела, чтобы Полина двигалась? Или вставала?
– Нет, однажды слышала, как она кричала, но Борис Сергеевич сказал, что это из-за спазма голосовых связок.
– В котором часу ты видела Полину на месте в последний раз?
– После двенадцати. Я начала менять капельницы, у Полины ничего назначено не было, поэтому я просто к ней заглянула и пошла к другим пациентам.
– Света скажи, – полицейский отложил в сторону ручку, которой делал пометки, и посмотрел ей в глаза, – ты когда-нибудь впускала постороннего в отделение?
– Ну, – ей непреодолимо захотелось отвести взгляд, – ко мне пару раз одногруппник заходил – Виталий, Шмелёв. Но в зале с пациентами он не был, только заглянул раз, ради любопытства.
– В тот вечер, он тоже тебя навещал?
– Да, но в отделение не входил, правда! Угостил меня шоколадкой, пожелал спокойного дежурства и ушел. Я дверь закрыла, она даже запищать не успела.
– Во что он был одет, и во сколько приходил?
– Кажется в начале одиннадцатого, – начала вспоминать девушка, – в толстовке темной, как обычно, синих джинсах и черных кроссовках. Просто его общага рядом с больницей, вот он иногда и забегает.
– Послушай, – голос полицейского изменился и стал холодным, – Аркадий Вольфович встретил похожего по описанию парня, когда выходил из отделения, а Борис Сергеевич сказал, что после десяти не застал тебя на посту. Вроде бы всё сходится, но вы ребята должны знать, что камера на соседнем здании зафиксировала как кто-то в черном шел со стороны больницы и нес на руках босую девушку. Подозрительное совпадение, правда? Так что, если вы можете упростить нам и себе жизнь, то лучше поспешите. А пока – ты свободна. Можешь идти.
*
Света еще раз осмотрела медсестринскую чтобы убедиться ничего ли она не забыла. В общем и забывать было особо нечего: медицинский костюм, сменная обувь, чашка, ложка – вот и всё её имущество в отделении. Кинув свое добро в рюкзак, она собралась уходить, когда в дверях появился Борис Сергеевич.
– Говорят, ты нас покидаешь?
– Да, сегодня было последнее дежурство. Тяжело здесь работать после того случая, решила лучше уйти.
– Уйти, или сбежать с места преступления?
Девушка не поняла, был ли это сарказм или неуместная шутка.
– Света, какого черта ты сюда водила своего дружка! Что он тут делал?
Тон, с которым говорил доктор, указывал что шутить он не собирался.
Поделиться книгой: