Похищение на рождество

Девушки стащила с себя рюкзак и поспешно вытащила из рюкзака тонкую плёнку из полиэтилентерефталата, покрытую металлизированным отражающим материалом. Это одеяло, как рассказывал Микаэль, отражает до 80% процентов излучаемого телом тепла и служит для временного уменьшения теплопотерь человеческого тела в экстренных случаях.

Одеяло Оливия протянула Чеду и тот, недолго думая, обмотал девушку с ног до головы.

– Анна, вы меня слышите? Анна? – Максвелл пытался растормошить девушку, которая все еще находилась не то в обморочном, не то в сонливом состоянии. Из брошюр, которые валялись стопкой в аэропорту, Оливия знала, что при обморожении именно сон, зачастую, становится верной смертью, потому что человек просто не просыпается. – Так, Анна, давайте, просыпайтесь.

Максвелл натянул на руку девушки собственную варежку, а на голову нахлобучил шапку, большую ей в два раза. Он осторожно хлопал девушку по щекам, пытаясь привести в чувство. Изначально она никак не реагировала, но чем настойчивее были действия помощника шерифа, тем сильнее морщилась девушка, выдавая признаки жизни.

– У нее рана, – произнесла Оливия, указав на ладонь, еще не затянтую варежкой. Кровь уже остановилась, но порез выглядел глубоким. – не нужно ее перемотать?

– Нет, мы сейчас промоем ее перекисью. Эй, Чед, подержи. – Максвелл потянул Анну на себя и, недолго думая, уместил ее на коленях парня, прислонив к его груди. Оливия уже вытащила аптечку и, отыскав внутри узкую одноразовую капсулу с перекисью, протянула ее помощнику шерифа.

Он, вскрыв упаковку зубами, принялся обрабатывать руку Анны, которая стала подавать неясные, но признаки жизни. Ее дыхание стало слегка прерывистым, а голова ворочалась, словно ей сниться кошмар. Вылив всю упаковку, Максвелл сунул капсулу в карман, заклеив рану широким лейкопластырем, который протянула блондинка.

Взгляд мужчины встревоженно прошелся по девушке, задержавшись на ногах. Вероятно, она выскочила из дома в чем была, даже не надев зимней обуви. Тем печальнее было видеть на ее ступнях высокие махровые носки и тапочки наподобие уггов. Помощник шерифа, выдавив нечто нечленораздельное и нелицеприятное для умственных способностей некоторых, вытащил из собственного рюкзака еще одно космическое одеяло, которым отдельно укутал ноги девушки.

Чед, на руках которого все также была Анна, поднялся на ноги. За все время обратного пути никто из них не проронил ни слова.

ГЛАВА 3

ДА НАЧНЕТСЯ РАССЛЕДОВАНИЕ!

Оливия и Саманта сидели в гостиной, грея озябшие после долгого пребывания на морозе руки о горячие чашки. В камине плясал живой огонь, чьи алые языки пламени разбрасывали вокруг неровные тени. Тепло от него добиралось до девушек, сидящих с поджатыми ногами и глядящих в никуда. Разговор между ними не ладился: сказывалась усталость, накатившая на них по прибытии в отель.

Откровенно говоря, никто из них не хотел начинать диалог. Саманта предпочитала помолчать в силу характера, обдумывая произошедшее в тишине, а Оливия, в принципе отрицающая тишину как часть человеческого существования, чувствовала себя морально раздавленной. Тогда, отыскав Анну в пещере, она даже не представляла, как сильно на самом деле раздавлена произошедшим.

Ей, человеку тонко чувствующему, ситуация была как удар под дых. Ведь Анна приехала в Моунтинскай, чтобы отдохнуть и провести время с дедом, а тут эта история с ее пропажей, обморожением, едва ли не трагичной гибелью в заснеженных горах…

Оливии было невыносимо жаль девушку. И эта жалость, обычно трансформирующаяся в бурную деятельность по помощи пострадавшему, не имела возможности выплеснуться, ведь к Анне не пускали никого, кроме прибывшего врача. Тот, к слову, настоятельно рекомендовал не перевозить девушку в больницу, заверив, что здоровью Анны ничего не угрожает, а вот длительная транспортника может дать обратный результат, приведя к гораздо более негативным последствиям, чем есть на данный момент.

Поэтому Оливии и приходилось сидеть, обхватив чашку с обжигающим напитком, и смотреть на блики огня, даже не замечая их, будучи полностью погруженной в свои мысли. Она даже не могла уснуть, как сделал это Чед, и не могла работать, как делал это Алек. Единственное, что ей оставалось – сидеть с Самантой на диване, в полной мере предаваясь грусти.

– Так, ладно, – вздохнула Сэм, вырывая из рук Оливии чашку. – что происходит? Ты молчишь уже минут двадцать, что фактически рекорд для тебя. Ты ведь даже во сне разговариваешь.

Девушка проводила взглядом белоснежную вместительную чашку, наполненную под края невероятно вкусно пахнущим какао. К нему она так и не притронулась.

– Просто…ты бы видела Анну. – замявшись, наконец произнесла блондинка, устремив взгляд на Сэм. – Она выглядела такой маленькой и беззащитной. Анна была одна посреди всего этого снега, гор, темноты и адского холода. Целую ночь одна. Я даже представить не могу, как ей было страшно и одиноко. Как думаешь, она уже успела попрощаться с жизнью?

– Ли, – вздохнула девушка, и ее взгляд, до того требовательный, превратился в мягкий, сочувствующий. – ты не о том думаешь. Да, Анна действительно пережила адскую ночку. И я тоже представить не могу, как ей это удалось. Но главное, что вы ее нашли, вытащили из той западни, и теперь она в безопасности, рядом с любящим дедушкой и медицинским персоналом, который будет наблюдать ее днем и ночью. Она выжила и теперь с ней все будет в порядке.

– Тебя не смущает вопрос, – неожиданно замявшись и оглядевшись, Оливия обернулась к Саманте. – почему Анна вообще оказалась ночью на улице? Чед говорит, что она, вероятно, отправилась искать генератор, но…она ведь здесь, как и мы, в первый раз. Так откуда ей знать о генераторе? Или откуда ей знать, как его включать? И эти следы борьбы, которые вы видели. Ты не думаешь, что здесь? …

– Что-то не так? – кивнула Саманта, вздохнув. – Я понятия не имею, если честно. С одной стороны, я полностью согласна с логичной версией Чеда, но с другой я понимаю, что тебя беспокоит. В любом случае, пока мы не можем сказать что-либо точно. Нужно поговорить с Анной прежде, чем делать какие-либо выводы.

– Да уж, – кивнула Оливия, откинув голову на высокую спинку дивана. – это точно. Интересно, что думает на этот счет полиция?

– Кто-то говорит о полиции? – раздался веселый голос Максвелла, входящего в гостиную с коробкой в руках. Он, не изменяя себе ни разу, был в свитере с высоким горлом и мягких домашних штанах. – Хотя нет, постойте. Если вы не обсуждаете мою прекрасную персону, то я ничего не хочу знать.

– Боже, неужели вас в полиции учат быть настолько самовлюбленными? – фыркнула Саманта, оборачиваясь в его стороны с выражением на лице, которое могло означать лишь самую высокую степень раздражения.

Впрочем, выглядело оно даже слишком раздраженным, чтобы быть искренним.

– И не без причины самодовольными, – хмыкнул Максвелл, вскинув коробку вверх, демонстрируя верхнюю крышку с изображением и названием игры. – я принес игру, заказал у Эрика какао и вынудил под дулом пистолета вашего Алека спуститься вниз и поиграть с нами. Я просто шикарен.

– «Cluedo», – прочитала Оливия с крышки, и ее брови, до того хмуро опущенные, резко поднялись, словно стрелы. – это то, о чем я думаю?

– Я, конечно, мысли не читаю, что очень вредит работе в полиции, – произнес Максвелл, обходя диван и падая на пол у камина. – но если ты думаешь о легендарной игре-детективе, то да, ты права.

Он открыл коробку и высыпал содержимое на журнальный столик. Стоило ему это сделать, как в дверях показались Чед и Алек. Чед, одетый в мягкие штаны и футболку, выглядел сонным и уставшим. Он, подойдя к дивану, перевалился через подлокотник и одним движением растянулся на нем, вытянув ноги. Голову он наглым и привычным образом уместил на коленях Оливии, которая, казалось, даже не обратила на это внимания. Он делал так с тех пор, как они стали друзьями и, вероятно, в тот день, когда его голова не окажется на коленях Оливии, та поймет, что дружба закончилась.

Алек же, к удивлению Сэм, выглядел даже не особенно раздраженным тем фактом, что его оторвали от экрана ноутбука. Напротив, широкая улыбка свидетельствовала о его редком желании побыть в компании.

– Итак, все здесь? – взгляд Максвелла обвел собравшихся. – Отлично. Суть игры, на самом деле, довольно проста. Игровое поле, что лежит перед вами, это – план загородного особняка, в котором произошло преступление. Необходимо выяснить кто, где и чем убил хозяина дома —мистера Бодди…

К концу вечера, когда партия была разыграна, а убийца найден, компания сидела все у того же камина, однако, стоит признать, что настрой стал у всех приподнятым. Максвелл оказался приятным человеком и близок по возрасту и образу мыслей к компании, на фоне чего отлично вписался.

Разговор шел об учебе, о планах на жизнь, о перспективах полицейского и, неожиданно для всех, Оливия вдруг произнесла:

– Кажется, я видела в списке известных людей, бывавших на этом курорте, имя Энтони Пратта.

– Кто это? – удивленно вопросил Чед, лежа жующий печенье из огромного блюда, принесенного Эриком.

– Создатель игры. – отозвалась Оливия. – Он был музыкантом, если не ошибаюсь?

Максвелл кивнул, широко улыбнувшись.

– Он бывал в этих краях в сороковые, – произнес помощник шерифа. – когда местный городишка стал убежищем для обеспеченных жен и дочерей, скрывающихся в горах от ужасов войны. Еще до войны здесь были открыты шахты, а во время – построены особняки, в одном из которых вы, собственно, и находитесь. В те времена здесь, несмотря на творящий во всем мире ужас, не стихала музыка, смех, все также лились реки шампанского и велись патриотические дискуссии. Вот только дороги, оставляющие желать лучшего и по сей день, были совсем ни к черту. По этой причине, когда кто-то из артистов соглашался приехать и развлечь местную публику, организовывался настоящий праздник. Одним из таких артистов стал Энтони Пратт, зарабатывающий себе на жизнь, аккомпанируя на фортепиано в небольших музыкальных коллективах, обеспечивающих комфортный отдых в дорогих загородных отелях.

– Откуда ты все это знаешь? – вскинул брови Алек, который пил уже второй бокал глинтвейна и, по мере выпитого, становился все разговорчивее.

– Здесь немного развлечений, – ухмыльнулся помощник шерифа. – и одно из них – местный музей, располагающийся как раз в том же городе, где и офис шерифа. А там есть целый стенд, посвященный недельному визиту Пратта.

– Музей? – вопросила Оливия, обернувшись к Саманте. – Почему я ничего о нем не видела в той кипе брошюр, которые притащил Чед?

– Не знаю, – пожала плечами Саманта, старательно отводя глаза в сторону. – может, просто затерялась в большом количестве информации.

Или те брошюры, где было хоть слово о музеях, сразу же отправились обратно вместе с Чедом. Не то, чтобы ребята не любили музеи, просто Оливия, вероятно, любила их слишком сильно.

– Предлагаю съездить завтра! – произнесла Оливия.

– А как же…

– Отлично! Нужно срочно поискать информацию о местных выставках! – воскликнула она и, подняв голову Чеда с колен, подскочила на ноги и рванула на второй этаж за ноутбуком. Чед, в доли секунд оказавшийся на диване, лишь хлопал глазами, поражаясь прыти блондинки.

– Вот ты не мог промолчать? – вздохнул Алек, усмехнувшись.

Максвелл не ответил. Максвелл пил глинтвейн и чувствовал себя в приподнятом, коварном настроении.

***

Вечер, плавно перетекающий в ночь, шел своим чередом. Оливия, в одном полотенце и с сырыми волосами, сидела в кресле у камина в комнате девушек, и сосредоточенно наносила крем на лицо, попутно рассматривая страницу в интернете с историей городка Рейджерс. Тот оказался значительно интереснее, чем описывал его Чед. На самом деле, Ли была уверена, что это очередной курорт, построенный местными властями для привлечения средств в бюджет, но оказалось, что его история была куда как значительнее и увлекательнее.

Саманта лежала на кровати, сосредоточенно читая отзывы посетителей о вчерашней выставке, организованной ею и несколькими другими студентами факультета. Разумеется, последние два дня Сэм могла участвовать лишь отдаленно, по интернету, но до этого она фактически жила на работе, договариваясь о транспортировках, обслуживании ресторана, приглашениях для гостей, рамках для работ, освещении, музыке – столько всего, что девушка уже не могла припомнить всех мелких и больших проблем, с которыми пришлось столкнуться, чтобы все эти люди, ставящие три звезды, вообще могли их поставить. Девушка не могла себе объяснить, почему сквозь сотни отзывов, где сияли заслуженные пять звезд, ее взгляд зацепился именно за эти, почти негативные.

– Эй, Сэм, – произнесла Оливия, не отрывая взгляда от экрана. – у этого города такая богатая история! Представляешь, здесь долгое время добывали уголь и золото, а во время войны местная добыча угля составляла почти две восьмые части от общей.

– Очень, очень интересно. – буднично произнесла Сэм, листая страницу с отзывами вниз.

Оливия, словно не заметившая отсутствующий интерес подруги, продолжила рассказывать ей о тонкостях добычи полезных ископаемых в этих краях. Саманта же, слушая ее через слово, продолжала свое занятие.

За окном, где уже давно не проглядывались очертания гор, было невероятно темно. И в этих сумерках, опустившихся на город, казалось, что за окном и вовсе ничего нет. Лишь мягкая, упругая тишина и исчезнувший, растворившийся мир. Здесь же, в теплом, уютном помещении трещали дрова в камине и разносился запах огня, съедающего дерево.

Тихо. Тепло.

Поэтому, когда в коридоре раздался разговор на повышенных тонах, девушки разом вздрогнули и переглянулись, словно не веря. Шум двух женских голосов был слишком неправильным для этого вечера.

– Убирайся! Слышишь меня?! Вон отсюда! – кричала девушка.

– Анна? – недоверчиво вопросила Оливия, разом встрепенувшись.

Она подскочила из кресла и, не думая ни секунды, распахнула дверь, выглядывая в коридор. Саманта тихо пискнула, желая не то остановить подругу, не то прося подождать ее. Сэм пришлось спешно искать тапочки, двигаясь следом за Ли.

В коридоре, стоя лицом друг к другу, находились Кикки с подносом в руках и взвинченная Анна, придерживающая одной рукой полы длинного халата, а другой вцепившись в дверь с явным намерением захлопнуть ту у самого носа незваной гостьи.

Девушки, сверля друг друга многозначительными взглядами, даже не обернулись на распахнувшуюся дверь, пока Оливия, бесстрашно шлепая босыми ногами по лакированному паркету, не вопросила нарочито бодро:

– У вас все в порядке? Мы услышали крики.

Следом за блондинкой в коридор вышла Саманта, настороженно наблюдающая за происходящим. Сложно было сказать, чего опасалась девушка. Пожалуй, даже сама Сэм не понимала, что именно заставляет ее осторожно ступать, держась на безопасном расстоянии от двух рассерженных девушек.

– Да, все в порядке. – наконец, после длительно паузы выдохнула Кикки, саркастично ухмыльнувшись. – Я просто хотела принести Анне ужин, но, вероятно, ей это не нужно.

Кикки, кинув на Анну выразительной взгляд, оставшийся нераспознанным ни Оливией, ни Самантой, протянула руки и вручила серебряный поднос блондинке, растерянно принявшей его. После чего, пожав плечами, девушка развернулась и ушла в сторону лестницы, ведущей на первый этаж. За ее движением наблюдали все находящиеся в коридоре и, пока макушка Кикки не скрылась на лестнице, никто даже не пошевелился.

– Ты в порядке? – вопросила Саманта у Анны, подойдя ближе.

Ее искренний, встревоженный взгляд подействовал на девушку волшебным образом: та разом выпустила воздух из легких, заготовленный для шумного скандала, и стала похожа на шарик, сдутый и несчастный.

– Да, – махнула рукой бледная Анна, отпуская ручку двери и скрываясь в собственном номере. Лишь оставленный открытым проход говорил о ее желании продолжить разговор.

Оливия, передав поднос Сэм, кивнула головой на комнату Анны, жестом руки показав, что сама направится к Кикки. Девушке откровенно не нравилось то, что здесь произошло. Более того, она чувствовала, что что-то здесь не так.

Оливия убежала прежде, чем Сэм успела ей возразить или хотя бы предложить одеться. Ей оставалось лишь выругаться сквозь зубы и зайти в неосвещенную комнату Анны, неловко прикрыв за собой дверь.

Номер девушки не был похож на тот, что достался Оливии и Саманте, хотя бы тем, что здесь была всего одна большая, широкая кровать с балдахином. Высокие панорамные окна, выходящие видом на ту часть горы, где была дорога, открывали вид на часть города, что сияла желтыми огнями. У стены, прилегающей к окну, находился камин и два кресла, между которыми примостился журнальный столик. Туда-то Сэм и поставила поднос, сев в кресло напротив Анны.

– Ты, вероятно, думаешь, что я сумасшедшая. – пробормотала она, поджав под себя ноги и глядя четко перед собой. – Может быть, так и есть…

Всполохи огня, танцующего в камине, делали ее лицо особенно несчастным и мрачным. Саманта почувствовала себя некомфортно, словно она ворвалась в личное пространство другого человека.

– Не твоя вина, что ты попала посреди ночи в снежную бурю, – отозвалась Сэм, покачав головой.

Анна усмехнулась, плотнее обхватив колени.

– Тогда чья? – вскинула она брови, переведя взгляд на девушку. В больших карих глазах застыла горькая насмешка не то над собой, не то над собеседницей. – Я ведь настолько глупа, что сама вышла во двор в момент, когда все электричество резко исчезло. Я ведь оканчивала не факультет вольных искусств, а училась на электрика и знаю, что нужно делать в таких ситуациях. И да, оказавшись на улице ночью, одна, в темноте и снежной буре, я решила не возвращаться в теплый отель, где полно людей и персонала, а решила прогуляться до ближайшей горы. Так ты думаешь? Так вы все думаете?!

Последний вопрос прозвучал едва ли не криком, отчего Сэм почувствовала себя без причины виноватой. Ей захотелось отвести взгляд и пожать плечами, словно признавая свою ошибку, но…

– Я не верила в эту историю, – произнесла она негромко. – мы нашли следы борьбы после твоего исчезновения.

– «Мы»? – нахмурила брови Анна. – Ты и Оливия?

– Я и Алек, – отозвалась Сэм. – столик, за которым ты пила какао, оказался опрокинут, а сама чашка еще была горячей, как и огонь в камине. Едва ли тебя могла напугать темнота, когда рядом есть отличный источник света.

Анна молчала, глядя на Сэм со смесью различных эмоций. Она закусила губу и, потирая руки, отозвалась:

– Это прозвучит бредом, словно я пытаюсь оправдать собственную глупость, но…– девушка замялась, подбирая слова. – Меня ударили по голове. Точнее, я так думаю, потому что точно помню, как поднялась на ноги, когда свет погас. Я хотела отправиться на поиски Эрика или Сары, чтобы те включили генератор. Я уже отставила чашку и сделала шаг, когда мне показалось, что по полу мелькнула тень, словно за спиной стоял кто-то с чрезмерно широкими плечами. Я испугалась, обернулась, а дальше – не помню. Только затылок пронзила острая боль, а перед глазами мелькнул ковер. Проснулась я уже здесь, на кровати.

– Думаешь, кто-то хотел избавиться от тебя? – вопросила Саманта пораженно.

– Сама бы я в ту расщелину точно не прыгнула, – усмехнулась Анна, потерев виски. – меня вышвырнули туда, как мусор.

– Кому это могло понадобиться? У тебя есть враги? Может, у твоего деда? – продолжила задавать вопросы Сэм, от волнения поднявшись на ноги.

– Не знаю. – покачала головой Анна. – Возможно, есть. Наша семья, вообще-то, довольно обеспеченная, а я единственная наследница. Быть может, кто-то посчитал разумным избавиться от меня.

– Ты уверена, что единственная наследница? – вопросила Саманта. – Кому может быть выгодна твоя смерть?

– Никому, – отрезала девушка. – говорю же, я единственная наследница. Если я умру, то деньги семьи останутся у деда, потому что он и я – последние живые члены семьи. В случае нашей смерти деньги перейдут в благотворительные фонды, учрежденные семьей Ричардсон. Никому не удастся получить ни копейки.

– Тогда? …

– Извини, я устала. – оборвав на полуслове Сэм, Анна поднялась на ноги. – Я бы хотела отдохнуть, если ты не против. Голова ужасно раскалывается.

– Да, – кивнула Саманта растерянно. – да, конечно. Доброй ночи.

– И тебе, – выдавила из себя улыбку Анна, проводив девушку до двери и захлопнув ту.

Лишь очутившись в коридоре, Саманта неожиданно для себя поняла, что, вероятно, они стали частью очень, очень плохой истории. Потому что любая история, где замешаны молоденькие наследницы, деньги и удары по голове, в самом-то деле, являются очень паскудными.

***

– Кикки, постой! – воскликнула Оливия, придерживая полотенце на груди.

Девушка быстро бежала вниз по лестнице, не сводя взгляда с Кикки, обернувшуюся к ней в дверях гостиной. Она замерла, уперев руки по обе стороны прохода, словно нуждалась в поддержке.

– Что? – вопросила она.

– Мне так жаль, что все так вышло. – произнесла Оливия, подбежав к ней. – Анна не в себе. Она провела целую ночь одна в горах, в холоде и страхе за собственную жизнь. На самом деле, она очень тебе благодарна, просто не в состоянии сейчас оценить твой жест в полной мере.